Глава 2.

— А что, сложно, что ли? — с набитым ртом произнёс Колобочек. Наконец-то обратив внимание на Врача, он увидел, как тот смотрит на него с долькой неприязни. Грустно. Игнатьев сразу притих, поставил кружку чая на стол. Опустив глаза, он больше не решался прикоснуться к вкусному печенью. Неустроев сразу заметил, что тому стало некомфортно. Тушка пухленького гостя обиженно забилась в уголок дивана. «Ох, милый мой, не собирался я тебя обижать. Просто твоё чавканье — совсем не то, что хотелось бы сейчас слышать». — Не хотите пирога, Борис Иванович? — с улыбкой обратился Владислав. — Да! Так сложно отказаться, — восторженно вскрикнул Колобочек. Бойко же одарил его свирепым взглядом. «Ты тут решил поужинать или мы пришли по важному делу?!» — взвыл в душе Михаил, не решившись высказать всё, что накипело, своему коллеге. — Конечно, — встал с места хозяин дома, направившись за утренним пирогом. — Я прошу прощения, но позвольте напомнить: мы тут по делу, и времени у нас немного, — подал голос тихоня Щуплик. — Согласен, — громко добавил Бойко и направился на кухню. Подойдя к Врачу, он своевольно облокотился на кухонный шкаф, скрестив руки. — Я не уговаривать вас пришёл. — Михаил уже заметил, что Владислав избегает прямого ответа и явно не горит желанием хоть как-либо помочь. — Людей убивают, а эта тварь, видимо, просто так не остановится. Я понимаю, вы совершенно не хотите участвовать в этом дерьме, но хватит уже уклоняться и просто помогите нам. В долю секунды взгляд молодого следователя изменился: сейчас в нём не было той надменности — лишь большие глаза, наполненные грустью и мольбой о помощи. Дворовый щеночек просится погреться. «Мы перешли на “ты”? Не заметил. Я, конечно, не хочу в это вмешиваться, но… не смотри на меня так. Умоляющее выражение лица и надменный голос совершенно не сочетаются. Наглости тебе хватает!» Обратив взор на стоящего рядом, Влад не удержался, заглянул в глаза. «Зелёные глаза так грустны и полны печали, как затонувшие корабли под причалом». Неустроев минуту всматривался в молодого человека, стоящего рядом, не зная, как быть. Да, жизни людей важны, но это не его работа и даже не его специализация. «Не смотри на меня так, пожалуйста…» — Хорошо. Я могу осмотреть трупы и попробовать дать заключение. Обещать, что это хоть как-то вам поможет, не имею права, — опустив взгляд, врач понёс тарелку с последним кусочком пирога Колобочку. Бойко же отправился за ним, встав рядом с диваном, явно не собираясь терять время. — Угощайтесь, — Владислав мило улыбнулся, поставив тарелку перед гостем. Сам же присел в кресло напротив дивана. Борису Ивановичу дважды говорить не надо, когда дело касается еды. Не удосужившись взять прибор, он меньше чем за минуту съел всё до последней крошки. — Завтра в семь утра, морг номер пять. На этом всё, — было заметно, что посиделки уже действуют Михаилу на нервы, и тот намеревается уйти поскорее. — Михаил! Подождите, у меня есть к вам личный вопрос, если вы не против, — Неустроев вскочил с места, заметив, как мужчина направился к выходу. Бойко обернулся, уже подходя к двери. «Вот чёрт ниспослал тебя мне! Отстань, меня дома ждёт что-то покрепче твоего чая. А ты тут с личными вопросами. То спровадить нас хотел, то просишь задержаться. Решил испортить вечер и себе, и мне. Валяй». — Михаил Сергеевич, будьте добры. Коллеги, вы тогда отправляйтесь, я задержусь, — почти закатывая глаза, Бойко вернулся в комнату, развалившись на диване. — Я слушаю, Владислав. «Жги мосты, раз жить надоело». — Я прошу прощения, Михаил Сергеевич. Как я уже упоминал, я ценитель старинных вещиц, и ваше кольцо вызвало у меня дикий интерес, — врач, замечая раздражённость собеседника, решил подлить масла в огонь и присел непозволительно близко по этикету. — Позвольте? — улыбка была фальшивой, но по-своему прекрасной. «И всё? Я остался тут только ради этого? Дикий интерес?» Бойко получил кольцо от своей бабушки. Будучи тогда ребёнком, он его не полюбил, только когда её не стало, осмелился надеть её единственный подарок. Кольцо-печатка с интересным символом — Михаил провёл немало часов, пытаясь выяснить хоть какую-нибудь информацию, но всё тщетно. Выслушав просьбу Неустроева, он слегка задумался, рассматривая кольцо. Не спеша стянул его с пальца и передал собеседнику, положив в раскрытую ладонь. — Это языческий символ небесного огня. Думаю, сейчас такое найти сложно. Я так понимаю, вы не были осведомлены? — Владислав покрутил печатку. Рой мелких царапин и вмятин давал понять, что в последние годы её владелец носил не снимая, а значит, вещь дорога сердцу. — Видимо, это досталось вам от далёкого предка, — осмотрев, он всё же передал кольцо владельцу. — Возможно. Я точно не знаю, если честно, — это были первые слова за вечер, которые Михаил сказал без надменности в голосе. — Вы сказали — небесный огонь? Сразу вспомнилось, как в детстве бабуля звала его «Огонёчек». «Совпадение ли? Бабуля никогда не говорила об этом, лишь однажды сказала, что когда-нибудь кольцо мне пригодится. Никаких подробностей. Ладно, сейчас главное — найти убийцу, а с этим я позже разберусь». — Если вам, Михаил Сергеевич, интересно, я могу одолжить вам пару книг. Речь идет о древнем культе язычников, — психотерапевт всё всматривался в своего гостя, ожидая заинтересовать. «Неужели ни капельки? Даже я уже заинтригован». Неустроев не испытывал желания узнавать больше об обычных окружающих и врывающихся в его жизнь людях. Но всегда есть исключения — такие, как Мариночка, его бывший учитель Востриков и ещё несколько человек, всего не больше десятка. Теперь в этот круг вошёл Бойко. Чем же приглянулся? Видом здешнего простолюдина? Колечком? Больше похоже на отговорку. «Почему ты считаешь, что все вокруг тебя на порядок глупее? Самый умный?» — Нет, спасибо. Мне это не интересно. Если это всё, то я пойду, работы хватает, — надевая кольцо, Длинный направился к двери. — Провожать не стоит, — остановил он хозяина жестом. — Не вставайте, всего доброго, — не дожидаясь ответа, выскочил из чужого дома. «Домой — и вискарика сейчас как… Вот нудный тип попался, а?» «А ведь я даже попрощаться не успел. Кипятком ошпарили? Ну что ж, завтра с утра я смогу с вами побольше пообщаться. Не стоило на меня так свысока смотреть. Какой же у него рост — метр девяносто восемь? Редко встречаю людей выше», — поразмыслив, Влад направился в свою комнату реализовывать скучные планы на вечер. После отличного вечера за книгой на следующее утро Владислав, торопясь, шёл к месту встречи. «Давно я так рано не вставал». Тишина, улицы почти пустые, лишь тучи намереваются обрушиться громким дождём на город. Подойдя к моргу без пятнадцати семь, он увидел у входа курящего Михаила. Тот даже не удосужился посмотреть в его сторону, топтался на месте, видимо, пытаясь согреться. Ночка выдалась холодная. — Доброе утро, Михаил Сергеевич, — протяжно поздоровался званый врач, подходя ближе. — Лишней сигаретки не будет? — с улыбкой поинтересовался он. Не удосужившись ответить, Длинный проверил пару карманов и достал пачку. Протянул открытую первому прибывшему после него. «Может, тебе и выпить предложить?» — Спасибо, — психотерапевт сразу достал сигарету и, держа её в губах, стал шарить по карманам пальто. — А зажигалки не будет? Ну или спичек? Следователь молча достал зажигалку и, подойдя ближе, помог врачу прикурить. Неустроев лишь мельком одарил его взглядом, но успел заметить всё безразличие к себе. Тот явно смотрел на него так, будто утверждал: «Будешь доставать — стукну так, что жить не захочется». «Зачем так жестоко? Я ведь пришёл помочь. А где же вчерашняя щенячья мольба о помощи?» Они молча простояли так минут десять, каждый задумавшись о чём-то своём. Когда все собрались, Иванов попросил пройти внутрь, чтобы записаться и приступить к работе. — Борис Александрович, я ведь так у вас и не спросил вчера. Как вам пирог? — поинтересовался Владислав по пути в нужный кабинет. — Очень даже ничего! Но у меня рядом с домом пекарня получше. Там начинки больше, — Игнатьев был рад, что наконец-то его спросили о чём-то, помимо работы. — Тогда, если вы не против поделиться адресом, буду премного благодарен. — Конечно! Напомните мне после. Четверо дошли до нужного отделения. Запах в морге стоял свойский: плесень, сырость и медь, бьющая прямо по носу. Пройдя внутрь выделенной комнаты, Влад удивился увиденному. Обстановка угнетающая. Врач привык принимать пациентов дома, а от белых стен здесь болели глаза. Слишком светло. Вот и наши вечно немые гости расположились на железных столах, каждый — накрыт плотной белой тканью с заметными кровавыми пятнами. Картина до жути знакомая: учась в медучреждении, ему часто приходилось работать с трупами, изучать анатомию и даже проводить операции. Вспоминать те годы не хотелось — в университете его недолюбливали. Единственный, кто ценил его ум, был один из преподавателей — Востриков Павел Викторович. Он удивлялся, как много Владислав знал в свои годы, искренне радовался достижениям любимца, нахваливал и даже часто приносил угощения бедному студенту. Остальные лишь завидовали, сплетничали, насколько позволяла фантазия. Среди одногруппников он так и не завёл друзей, по этой причине и не пошёл работать в местную больницу. Не хотелось видеть знакомые лица, которые лишь плевали в спину оскорбления. — Прошу, — первое слово за сегодня, услышанное врачом от Бойко. Не удосужившись взглянуть на Неустроева, тот лишь указал рукой на предстоящую работу. — Любезности вам не занимать, — Влад решил не скрывать своей раздражённости, подошёл к рядом стоящему столу и дёрнул ткань. Колобок и Щуплик явно испугались всей этой картины и просто стояли у двери, прижавшись к стене. Даже будучи следователями по этому делу, они так и не осмелились взглянуть на тела жертв. Бойко же даже не дрогнул: он был здесь всего пару раз, разговаривал с глупейшими, по его мнению, патологоанатомами, которые лишь могли пожимать плечами. Даже сейчас он не надеялся услышать хоть что-нибудь стоящего от приглашённого «специалиста». Отрешённо расположившись на краю стола, он достал очередную сигарету. — Вы бы повременили… не… — начал было замечание психотерапевт, как его прервали. — Мёртвым всё равно, — отрезал Михаил. Он не собирался слушать лекцию врача о вреде курения. Неустроев протяжно вздохнул, надел перчатки и очки и начал свой осмотр. «Это даже не тела — остатки. Понятно, почему здешние не смогли ничего выяснить. Женщина, органы, присущие полу, не тронуты, не хватает печени. По состоянию кожи можно сделать вывод, что вела здоровый образ жизни, не пила, не курила. Убийца, видимо, сначала вспорол живот и достал нужный орган, лишь затем изуродовал, дабы избежать возможности опознания. Это займёт больше времени, чем я думал». Так прошло чуть больше часа. Врач досконально рассматривал тела, делая заметки в блокноте. За всё это время Бойко даже не шелохнулся. Его коллеги выбежали в течение первых десяти минут. Игнатьев не выдержал первым и помчался в уборную, его мучения в туалете раздавались эхом по всему отделению. Иванов тихо сидел в коридоре, то и дело стирая пот со лба; пару сестричек подходили выяснить, как у него дела, но тот лишь запинался и не смог сказать ничего внятного.