теневая дыра

Приглушенный шум шагов, запах сирени и свежести, приглушенный алый свет наполнял комнату странным, но почти знакомым комфортом. Несмотря на то, что Мелани беспощадно выселили из её же квартиры, в которой она находила единственное место, где могла действительно остаться спокойной, не беспокоясь о том, что её могут вызвать на пересмотр номера или, ещё хуже, наблюдать из тени. Хотя, последнее можно и опустить, так как "звездный" старик способен появится хоть на другом конце планеты, лишь бы оглянуть её взглядом призрения и заставить чувствовать себя подавленной. Впрочем, её глубокие мысли посетила одна идея, способная выяснить тайну этого удивительного, но очень странного цирка: попасть в комнату Сириуса и пошариться в архивах, чтобы найти точную дату той роковой трагедии, реальную причину ночного пожара, уничтожившего прежний цирк, подлинную личность самого Сириуса до того, как он превратился в это чудовище, и, главное, информацию о Гасе. Какую роль в этом блядстве играл бледный мальчик с шариком? И зачем Сириус с таким упоением сеет панику и высасывает страх из несчастных зрителей Старр Парка? Он хранит их с своем выдвижном ящике в дубовом столе с тем самым прожженным по углам зеркалом; в первую встречу она видела, как он перекладывал туда какие-то газеты и письма, быстро окутывая и защищая тенью от любопытных глаз мебель.  Мелани перевела взгляд на мурчащего кота, который с видом невинного существа разглядывал подушку, об которую минуту назад точил когти. Как он его назвал, "облезлой тварью?"? Он вообще себя видел? На огромных глянцевых афишах Старр Парка красовался статный, авторитетный мужчина, а в реальности под плащом скрывался карлик с несоразмерно огромной золотой звездой вместо головы. Зато гонору и пафоса хватало на десятерых, а выразительный, поставленный голос звучал так, словно этот карманный диктатор всю жизнь солировал в оперном хоре. Преувеличивать свои заслуги и масштабы собственной личности он умел виртуозно - равно как и вещать из первых уст о своем великом предназначении и скором захвате всего Старр Парка. Приглушенные мысли прервал очень громкий, протяжный звон стекла, сопровождаемый кучкой уже вжившихся матов. Наверное, он наконец-то добил это бедное зеркало, долго оно жило и служило в его темной, глухой гримерке, и закончило своё существование в разгар суматохи иллюзиониста.  Даже Чарли, сидя в кресле около монитора и перебирая билеты на завтрашнее выступление, вздрогнула с нежданным криком, как будто этот звук воспроизвелся прямо у неё в голове. Её паучок, дремавший в её светлых волосах и перебиравший лапками блондинистые пряди, от испуга подпрыгнул, сорвался на стол и стремительно удрал в свою паутину между архивными папками, растворившись в темноте. Чарли перевела медленно взгляд на фигуры, приблизившиеся к ресепшену. Первым к стойке шагнул коренастый, невероятно широкий в плечах мужчина. На нем была укороченная черная кожаная жилетка с контрастной голубой прострочкой и тяжелыми металлическими заклепками. Жилетка сидела вплотную, выгодно подчеркивая его мощный, как бочка, торс и гипертрофированно мускулистые, покрытые венами руки. Под ней белела обтягивающая майка. На поясе мужчины красовался массивный кожаный ремень с огромной золотистой бляхой в виде черепа быка. Плотные синие классические джинсы были заправлены в тяжелые, исцарапанные темно-коричневые сапоги. Левое предплечье гиганта украшала яркая, агрессивная татуировка, а правое запястье перетягивал широкий черный напульсник. За плечом мужчина небрежно, но уверенно удерживал массивный приклад своего знаменитого двухствольного дробовика. Его густые черные брови сошлись у переносицы, глаза были яростно выпучены, а губы растянуты в угрожающем оскале. В носу у него поблескивало крупное золотое кольцо-септум, придававшее ему сходство с разъяренным минотавром. Это был Булл. Рядом с ним, закинув ногу за ногу, стояла Биби, и вся её поза буквально лучилась абсолютной, непробиваемой уверенностью в себе. Её темно-синие, с глубоким фиолетовым отливом волосы были уложены в сложную, объемную прическу с фирменным высоким начесом на макушке и острыми, как бритва, прядями, обрамляющими волевое лицо. Крупные миндалевидные глаза были подчеркнуты жирными черными стрелками, делающими её взгляд тяжелым и пронизывающим. В ушах покачивались контрастные ярко-розовые серьги в форме четырехконечных звезд. На девушке была надета стильная фиолетовая куртка-бомбер с объемным воротником-стойкой и массивными косыми молниями. На левом рукаве красовались значки - голубая звезда и розовое сердечко, а из-под распахнутой куртки виднелся лаконичный розовый кроп-топ, открывающий подтянутый живот. Узкие темно-серые брюки уходили в массивные ботинки с широкими отворотами. За спиной Биби лениво покачивала своей нежно-голубой бейсбольной битой, к рукояти которой на короткой цепочке был подвешен черный шар с белым крестом. Булл навис над стойкой ресепшена и выдавил глухим, раскатистым басом: — Здравствуй, артистка. Нам три билета на твое шоу. Желательно с удобными, непродырявлеными сиденьями, знаешь, чтобы не как в прошлый раз. Иначе пеняй на себя, поняла? Чарли неестественно медленно моргнула. Страх сковал её горло, но профессиональная привычка взяла верх: она натянула на лицо дежурную сияющую улыбку и дрожащими пальцами протянула три ярких глянцевых билета с изображением шатра и подробным сводом правил безопасности. Булл грубо выхватил их, хмыкнул и вместе с Биби зашагал вглубь коридора, ведущего к манежу, откуда уже доносились раскаты зловещей цирковой музыки и гул прибывающих туристов. В это же время в своей каморке Мелани завершала приготовления к выходу. Она критически осмотрела свое отражение в зеркале. Выглядела она безупречно и опасно. Полупрозрачный черный кружевной топ с изящными завязками вокруг шеи подчеркивал бледность кожи, а брюки-клеш с высокой посадкой и встроенным широким поясом с люверсами и двойной металлической пряжкой визуально делали её ноги бесконечными. На ногах красовались высокие кожаные сапоги до колена на устойчивом каблуке с аккуратными круглыми носами. На плече висела небольшая сумка-багет, густо декорированная заклепками. На шее поблескивало колье из тонких черных бусин с подвеской-каплей. Тщательно уложенные шоколадные пряди мягко шевелились от сквозняка, тянувшего из приоткрытого окна.  Выйдя в коридор, Мелани тихо прикрыла за собой дверь. Пространство за кулисами уже жило своей пугающей жизнью: бесхозные, отбившиеся от хозяина тени скользили по стенам и полу. Из приоткрытой двери гримерки Сириуса валило густое темно-фиолетовое облако дыма. Она сделала два осторожных шага к его двери и заглянула внутрь.  К её удивлению, давящей тьмы там не было. Наоборот, комната казалась пустой и беззащитной. Сначала она подумала, что Сириус уже ушел руководить парадом, бросив свои тени на произвол судьбы. Однако, присмотревшись, она заметила его фигуру. Звездный карлик сидел на стуле перед новеньким, каким-то чудом уже починенным зеркалом. Его золотая голова-звезда была опущена, а алые глаза тупо и неподвижно смотрели в одну пустую точку на полу. Он никак не отреагировал на её присутствие, словно пребывал в глубоком ментальном трансе. Пожав плечами и решив, что это её лучший шанс, Мелани бесшумно развернулась и поспешила к главному залу. Сегодня она решила быть просто зрителем, затерявшись в толпе, чтобы увидеть финал этой драмы со стороны... Внутреннее убранство циркового шатра поражало своей изломанной, гротескной атмосферой. Праздничные, теплые гирлянды из круглых лампочек, призванные создавать иллюзию веселья, резко контрастировали с глубокими, гнетущими провалами полутьмы под самым куполом. Повсюду были разбросаны перевернутые коробки с попкорном, а расставленные по периметру старинные уличные фонари навевали мысли о заброшенных, проклятых городах. В самом центре манежа высилась огромная декорация в виде пятиконечной звезды, которая зловеще напоминала раскрытую зубастую пасть, готовую сожрать любого, кто переступит черту. Мелани скользнула на свое место на трибуне и принялась разглядывать публику. Зал был полон знакомых лиц из Старр Парка, но вели они себя неестественно смирно, словно предчувствовали неладное. В одном ряду сидели Мэнди и Честер, чуть поодаль устроились Булл и Биби, а на переднем сиденье застыл Спайк. Они переговаривались тихими, приглушенными голосами, обмениваясь последними сплетнями. Вдруг свет резко упал, сгущаясь до тревожных, багрово-алых оттенков. На арену под свет прожекторов выскочила Чарли. Она была в своем культовом обтягивающем шутовском костюме фиолетово-бордовых тонов с золотым шитьем, а её светлые волосы были уложены в два аккуратных круглых пучка. В начале номера Чарли была само совершенство: грациозная, уверенная, излучающая абсолютное превосходство. Она крутила свое механическое йо-йо, совершая умопомрачительные сальто и прыжки под самым куполом, заставляя трибуны затаить дыхание. Но в какой-то момент всё пошло прахом. Пространство вокруг манежа словно сошло с ума, реальность начала трещать по швам, и на зрителей хлынули настоящие твари из темноты. Зал превратился в поле боя. Булл вскочил со своего места, его лицо перекосило от ярости, и он открыл непрерывный, шквальный огонь из своего дробовика. Яркие вспышки выстрелов на мгновение разрывали фиолетовый мрак, пока он пытался сдержать прущую изо всех щелей нечисть. Мэнди, сохраняя свою королевскую гордость и царственное величие даже посреди этого хаоса, крепко сжимала в руках массивную карамельную пушку, готовясь разрядить её в любого, кто приблизится. Её пышное фиолетово-розовое платье и золотая корона казались сюрреалистичным пятном посреди кошмара. Рядом с ней на полу растянулся Честер — его привычная маска беззаботного шута и весельчака была полностью снята. Парень лежал, скованный неподдельным ужасом, и даже не пытался отшутиться. Жизнерадостный кактус Спайк сидел абсолютно неподвижно, с той же неизменной, пустой и добродушной улыбкой на круглом лице — то ли он обладал стальными нервами, то ли его растительный мозг просто не мог осознать масштаб катастрофы. Биби же демонстративно сидела спиной к сцене, скрестив руки на груди и всем своим видом выказывая полное, презрительное безразличие к происходящему вокруг безумию. И тут триумф Чарли оборвался. На очередном вираже нить её механического йо-йо намертво захлестнулась вокруг тяжелой металлической балки под куполом. Механизм заклинило. В ту же секунду маска превосходства слетела с лица гимнастки, сменившись гримасой подлинного ужаса. Сорвавшись с огромной высоты, Чарли с глухим, страшным стуком рухнула навзничь прямо на деревянный настил сцены. Она осталась лежать там — сломанная, тяжело дышащая и совершенно беззащитная перед тем, что шло следом. Фиолетовый занавес внутри огромной звездной пасти медленно раздвинулся. Из клубящейся, густой фиолетовой дымки в ослепительные лучи софитов плавно и величественно выступил Сириус. Его фигура подавляла своей монументальной, мистической силой. Золотой диск его головы-звезды хищно поблескивал, на лице застыла зловещая, торжествующая ухмылка, обнажающая острые зубы, а алые глаза горели потусторонним огнем. Он был одет в строгий темный костюм и длинный развевающийся плащ. Он источал безграничное высокомерие и глубочайшее презрение ко всем обитателям Старр Парка. Он медленно, чеканя шаг, приблизился к распластанной на полу Чарли, окинул взглядом разгромленный зал и произнес своим глухим голосом, полным ледяного разочарования: — Столько потраченного впустую потенциала... Услышав это, Мэнди не выдержала. Превозмогая страх, бесстрашная правительница сладостей вскинула свою карамельную пушку, направив дуло прямо в золотое лицо иллюзиониста, и выкрикнула, явно не понимая, с какой силой имеет дело: — Ты и какая армия?! Зал содрогнулся от его снисходительного, коварного смеха, от которого заложило уши. Он резко вскинул правую руку вверх, сжимая пальцы в кулак. В тот же миг за его спиной, прямо из звездной пасти, изверглись бурные, ревущие потоки непроглядной фиолетово-черной пустоты. Тьма взвыла, и из неё на манеж стала материализоваться бесконечная армия. Это были безликие теневые клоны других известных бойцов Старр Парка — огромная орда, у каждого из которых в глазницах яростно горели точно такие же алые огни, как и у их создателя. Сириус опустил взгляд на замерших от ужаса зрителей и с издевкой тихо спросил, и этот шепот разнесся под куполом, как приговор: — Этого достаточно? В ту же секунду небо над парком развлечений окончательно лопнуло, затянувшись тяжелыми, грозовыми черными тучами. Вся огромная территория Старр Парка — от замершего колеса обозрения до изломанных рельсов американских горок — погрузилась в кроваво-багровое свечение.