Глава XIII

      Хогвартс величественно сиял в предрассветной тишине, когда, сойдя с поезда в Хогсмиде, Софи и Андрей увидели замок вдалеке, на горе. Дул неприятный ветер, завывал в пустынных улицах деревушки, и Орлов, съежившись под порывами ледяного воздуха, взял Поттер под руку, чтобы прижать поближе к себе.       До католического Рождества была всего пара дней, и они планировали остаться даже не до нового года, потому что Софи решила отпраздновать его с Андреем — они хотели съездить куда-нибудь в России, тем более что юноша рассказывал о том, как разнообразно и широко отмечают окончание года у него на родине.       Дорога из России в Англию была не такой долгой, как предполагала Софи, и она почти не устала, хотя ночь в поезде давала о себе знать несильной головной болью. Она проспала почти всю ночь, положив голову на колени Андрея, который дремал, прислонившись спиной к углу их купе.       Дойдя до гостиницы, они заселились в номер, почти сразу рухнув на кровать с выдохом облегчения. Орлов успел только снять пальто, а Софи прямо в зимней куртке легла на спину, прикрывая глаза. Через минуту она почувствовала, что Андрей расстегивает молнию.       — Так прямо? — удивилась Поттер с улыбкой, чем вызвала мгновенное смущение у Орлова.       — Тебе будет жарко, — сказал он тихо. — Приподнимись, пожалуйста.       — Это шутка, — заметила Софи, приподнимаясь и позволяя Андрею снять с себя куртку. Юноша улыбнулся и, убрав куртку, подошел к девушке, легко поцеловав ее в лоб. — Какое у нас, эм… Расписание? — ее попытки говорить с Андреем только по-русски все чаще завершались успехом, и Софи начала более уверенно чувствовать себя в компании Орлова.       — Предлагаю поспать пару часов, а потом пойти завтракать, — сказал юноша. — Потом, вероятно, уже наступит время встречи с твоими друзьями? Кажется, вы договорились в полдень?       — Что такое «поледнь»? — спросила Софи, и Андрей тепло улыбнулся.       — Пол-день. Середина дня. Двенадцать часов.       — М-м, а ночью тогда… Пол-ночи? — спросила Софи с интересом, на что Орлов сначала кивнул, но, услышав окончание, поправил ее.       — Пол-ночь. Полночь. Двенадцать ночи.       — Поняла. Да, мы говорили в полдень, — сказала Поттер, зевая. — Двенадцать. Это… Четыре часа.       — Через четыре часа, да, — кивнул Андрей. — Лучше поспать.       — Кому?       — Что кому?       — Кому лучше?       — Так говорят. Это безличное, как «холодно», «жарко», «лучше», «хуже» и так далее. Можно сказать: тебе станет лучше, когда ты поспишь, — Андрей подавил зевок и улегся на кровать, потягиваясь. Софи почти автоматически устроилась рядом с ним, обнимая его за руку. Орлов прикрыл глаза, мысленно проходясь по предстоящему дню — что ему нужно было сделать, что купить и как подвести Софи к тому, что ей все же следует сообщить родителям о приезде в Англию.       Да, последнее было настоящей проблемой, потому что Софи наотрез отказывалась навещать родителей. Она хотела увидеться с друзьями — и на этом все. Уговоры Андрея, что семья тоже важна, встречались неожиданной холодностью и даже иногда резкостью, что было не очень характерно для Поттер. Поэтому он продумал несколько вариантов, которые могли хотя бы приблизить ее к этому решению.       Софи, между тем, задремала, уткнувшись куда-то в грудь Андрею, и он, поглаживая девушку по волосам, тоже уснул — а может и нет, потому что ему показалось, будто бы он очнулся буквально через секунду, но часы, которые он все также не снимал с запястья, показывали половину одиннадцатого утра.       Немного разбитый, Орлов потянулся, аккуратно выбрался из кровати, не разбудив Софи, и, взяв из своего чемодана полотенце, белье и новую одежду, ушел в ванную. Обстановка в отеле, который он выбрал, немного удручала его, потому что резко контрастировала с тем, к чему он привык в России. Высокие потолки, много света, светлые стены и мебель — все это сменилось в одночасье сравнительно маленькой комнатушкой с темными мрачными обоями, скрипучей мебелью и запахом трав или черт знает чего.       Андрей выдохнул, становясь под воду, приводя себя в порядок. Конечно же в нем говорила усталость после переезда. Да и не собирался он жить в этой дыре — а все факты указывали, что это была дыра, — долго. Пять дней — и они с Софи снова будут в России. А там и до рождественского бала не так далеко. Интересно, что скажет мама?       Выйдя из душа, юноша переоделся в чистое, а грязные вещи сначала положил, как и привык, на пол — обычно домовые даже не дожидались, когда он уйдет из ванной, забирая одежду для стирки. И вдруг он остановился, потому что понял, что никаких домовых здесь не было, а услуги прачечной, вероятно, не входили в ту мизерную цену, что он заплатил за комнату. Андрей тупо уставился на вещи. Что с ними делать? Никогда в жизни он не стирал собственное белье, и уж точно он не собирался спрашивать у Софи, как это делать.       Он тряхнул головой. Он умный, догадается. У него были отличные оценки по бытовой магии… на втором курсе. Возможно, в Хогсмиде был книжный?       Андрей решил убрать грязное белье в отдельный отсек в чемодане, мысленно проклиная себя за непродуманность, потому что он, умный человек, без пяти минут уже бакалавр — в шестнадцать-то лет, — не смог предусмотреть такую бытовую и банальную вещь. Стирка! И взял ли он достаточно белья, чтобы протянуть пять дней без необходимости позориться перед Софи? Нет, потому что он идиот.       Софи еще спала, и Андрей, проходя мимо нее — а в этой комнатушке он не мог не пройти мимо нее, — поцеловал ее в макушку, после чего открыл занавески, найдя пейзаж за окном вполне приемлемым — белый настил снега закрывал унылые деревья, крупные белые хлопья падали на землю и на минуту в полусумраке могло показаться, что действительно все пропитано атмосферой наступающих праздников.       — Софи, — Андрей присел на корточки у кровати и осторожно погладил девушку по щеке. — Просыпайся.       — М-м?       — Пора вставать, — сказал юноша с нежностью. — Я знаю, ты устала, но нужно просто пережить сегодняшний день.       — Привет, — пробормотала Поттер, смотря на Андрея с теплой, еще сонной улыбкой. Орлов подался вперед и поцеловал ее, после чего не стал отстраняться сильно, лишь немного, чтобы продолжить касаться ее.       — Поспала?       — Да, — кивнула Софи. — Кажется.       — У нас примерно час пятнадцать до встречи твоих друзей.       — Примерно? — спросила девушка, медленно садясь на кровати. Андрей присел рядом.       — Точно час пятнадцать.       — Тогда я быстро в душ, потом поедим в кафе неподалеку — там очень вкусный английский завтрак, а потом пойдем на встречу к ребятам, — протараторила по-английски Софи, быстро поцеловала Андрея и встала, ища глазами свой чемодан.       — Английский завтрак — это же что-то очень жирное, да? — спросил между тем Орлов, вновь откидываясь на кровати. — Бобы, тосты, сосиски?       — Мгм, сытно, — кивнула Софи, доставая нужные вещи из чемодана. — Я пошла!       День длился так долго, что, когда Софи и Андрей наконец дошли до трактира «Три метлы», где должны были встретиться с друзьями девушки, Орлов вдруг понял, что неимоверно устал. Однако он не мог показать этого, поэтому, заказав себе чай — потому что понятие «сливочное пиво» не вызывало у него никакого доверия, — пытался пробудиться с помощью тех крох кофеина, которые там содержались.       — Здесь поблизости нет кофеен с кофе, — заметила Софи задумчиво. — Мы пьем тыквенный сок, сливочное пиво, воду…       — Звучит ужасно, особенно тыквенный сок, — заметил Андрей.       — Ты не пробовал еще эгг-нок, — сказала Поттер, таинственно улыбаясь.       — «Эгг»? Literally egg? Oh my god… — Андрей поежился. — Не удивительно, что ты так нахваливала еду в России. Я бы душу сейчас продал за хороший кофе, правда… Жаль, что это, — он щелкнул пальцами. — Работает только дома.       — В следующий раз возьми с собой армию домовых, чтобы они судорожно бегали по Англии в поисках приличной обжарки, — Софи спокойно отпила сливочного пива, вызвав приступ отвращения у Андрея, но он только сжато улыбнулся и посмотрел в сторону. Еще четыре дня.       Вскоре к ним присоединились друзья Софи, совершенно не такие, какими их представлял Орлов. Во-первых, Пэнси была неожиданно маленького роста, примерно как Мелисса, может даже ниже, но ее эго, шедшее впереди нее, компенсировало ее телосложение. Драко, вероятно, был единственным другом Софи, о котором у Андрея сложилось четкое представление по ее рассказам — среднего роста худой юноша с отпечатком презрения ко всему в окружающем его мире. И было еще двое — Андрей не знал, кто из них кто, но знал, что это были Теодор Нотт и Маттео Риддл.       Увидев ребят, Софи радостно улыбнулась, но улыбка ее тут же исчезла, стоило ей заметить среди них Маттео. Она подошла к нему и почти сразу, без приветствия, увела его в сторону. Пэнси, только подошедшая к их столу, даже не удивилась — она протянула руку Андрею.       — Пэнси Паркинсон, — сказала она немного холодно, и Андрей почтительно пожал ей руку.       — Андрей Орлов. А вы? — он взглянул на высокого — по-идиотски высокого — юношу, темноволосого, с темными глазами и каким-то странным, будто бы недоверчивым взглядом.       — Теодор Нотт.       — Очень приятно, Софи много рассказывала о вас, — кивнул Андрей.       — Софи мало что рассказывала о тебе, — сказала Пэнси, садясь, когда Тео отодвинул ей стул. — Откуда так хорошо знаешь английский?       — Родители растят нас билингвами с младенчества.       — Как и во всех аристократических семьях, Пэнс, не задавай тупых вопросов, — пробормотал Теодор, садясь рядом с подругой. Андрей никак не мог понять, почему он выглядел таким раздраженным. Даже не рассерженным, а именно раздраженным, будто бы все вокруг нервировало его, заставляло реагировать как-то не так, как он среагировал бы в обычной жизни.       — Ты ведь уже не учишься в школе, да? — спросила Паркинсон, отмахнувшись от замечания Тео привычным жестом. Андрей покачал головой. — Давно?       — Я окончил школу в тринадцать лет. Потом поступил в университет, и должен в этом году получить степень.       — Вкус Софи значительно ухудшился за время в России, — заметил Драко. — Наша девочка — дочь Поттеров, — сказал он, когда увидел недоумевающий взгляд Андрея. — Это семья героев двух магических войн. Твои академические успехи могут быть прекрасной прелюдией для соития, — на этих слова Малфоя Пэнси и Теодор переглянулись, ничего, впрочем, не сказав, — но я не думаю, что ей будет интересно с тобой в долгосрочной перспективе.       Андрей опешил, но вовсе не из-за того, что его назвали скучным. Он привык, что даже его братья и сама Аня называли его «ботаническим садом» — это было что-то издевательски-родное, да и сам Орлов понимал, что он не был самым интересным собеседником, если речь шла о необходимости кого-то развлекать. Однако его поразило, с какой скоростью Драко и Пэнси встали в позу защиты, как быстро они начали атаковать его, хотя он, признаться, вовсе не собирался причинять никому вреда. А Малфой прямым текстом заявлял, что Софи с ним ненадолго. Такого поведения в ближайшем круге Андрея не было никогда.       — Эм… Что же, думаю, если я наскучу Софи, она скажет мне об этом, — кивнул Андрей, не зная, как еще отреагировать на подобные слова.       Драко вздохнул, после чего повернулся в сторону Софи и Маттео и окликнул их. Ребята подошли через пару минут — пару минут неловкой тишины, во время которой Андрей под пристальным взглядом Тео пил чай.       — Идиот, просто идиот, я не могу поверить, что… — бормотала Софи, подходя к Андрею и почти сразу садясь близко к нему, обнимая его за руку.       — Принцесса, — фыркнул Маттео немного устало. — Ну что, вы уже познакомились? Я Маттео Риддл.       — Андрей Орлов, — сказал юноша. — Все в порядке? — спросил он по-русски у Софи. Девушка вздохнула.       — Он идиот, — кивнула она в сторону Маттео, и тот улыбнулся.       — «Идиот» — довольно интернациональное слово, — заметил он. — Я все понял.       — Приехал в Англи…ю? Здесь ждут, — Софи явно нервничала, и Андрей кивнул, взяв ее под столом за руку. — Эм-м… В министерстве.       — Я понял, не переживай, — сказал он тихо.       — Что, Софи, уже планируешь переезд в Россию? — спросил Драко в привычной ему медленной и несколько растянутой манере.       — Или еще побудешь на родине немного?       Разговор явно не клеился, и Андрей совершенно не мог понять, почему. Друзья Софи выглядели очень встревоженными, будто он грозил сделать что-то плохое. Через некоторое время обсуждение перешло на темы, не касающиеся Андрея, Пэнси немного расслабилась, а Теодор наконец снял пальто, которое было наглухо застегнуто до этого. Андрей удивился — кисть правой руки юноши почти полностью была покрыта татуировками, изображавшими кости скелета. Вероятно, и об этом говорили видимые татуировки на шее, вся рука была покрыта рисунками. Заметив взгляд Андрея, Тео улыбнулся криво и с вызовом.       — Что, не одобряешь?       — Нет, я спокойно отношусь к татуировкам. Мой отец почти весь в них, — спокойно произнес Андрей. — Но не так очевидно.       — Мгм. Скажи, Софи, а чем вы занимаетесь с мистером Орловым? Играете в молчанку на постоянной основе?       — Тео, — вздохнула Софи. — Не надо.       — Просто говорю, какой смысл тебе планировать переезд в Россию, если он наскучит тебе через пару месяцев, — заметил юноша, пожав плечами с напускным безразличием.       Софи вздохнула и покачала головой, а потом хотела что-то сказать в защиту Андрея, но вдруг замерла. Пэнси повернулась в сторону, куда смотрела девушка, и понимающе кивнула. Драко заметно напрягся, а Теодор и Маттео встали чуть плотнее друг к другу, будто бы закрывая Софи от кого-то.       В «Три метлы» зашло Золотое Трио. Для Андрея это были неизвестные ему подростки, обычная компания друзей — темноволосый юноша, крепкий, несколько зажатый, будто бы воюющий с миром, его друг — более открытый и явно жизнерадостный рыжеволосый парень, и с ними девушка, симпатичная, несколько строгая в своей правильности. Впрочем, Андрей и не обратил бы на них внимания, если бы не пристальный взгляд Софи, который она никак не могла от них оторвать. Остальные молчали, и Орлов не знал, что подумать о неожиданно появившейся троицы, если бы не Пэнси, которая, снова повернувшись к ним, фыркнула.       — Поттер уже вторую неделю ходит так, словно ему нужно памятник поставить, — сказала она. — Его опять вызывали в суд, — на этих словах Тео, до этого спокойно смотревший на нее, на секунду прикрыл глаза и потер переносицу. — Вроде как, я слышала, он свидетельствовал против очередной кучки бывших Пожирателей.       — Он много против кого свидетельствовал, — кивнул Маттео с почти садистской улыбкой. — Еще пара шагов, и скажет, что его родная сестра была в рядах Темного Лорда.       — Сильно сомневаюсь, — сказала Софи со вздохом. Она несколько расслабилась, и Золотое Трио исчезло из ее поля зрения. — Он обычно говорит только то, что знает.       — М-м, очень сомневаюсь, — сказала Паркинсон. — Говорят, он стал вхож в Министерство, а там… Кто знает?       — Ты обвиняешь Поттера в даче ложных показаний? — Драко покачал головой. — Он идиот, но честный идиот.       — До какого-то времени, — заметила Пэнси, отпивая немного пива. — Кто знает, как власть меняет людей? Так что, — она посмотрела на Андрея. — Увози нашу пташку хотя бы до того момента, пока она тебе не наскучит — или наоборот.       — Гарри может ей навредить? — удивился Орлов, переведя взгляд с Пэнси на Софи. — Он же твой брат.       — И что? — хмыкнул Маттео. — Во время прошлого допроса он на «Могла ли Софи Поттер участвовать в акциях неразрушительного характера, направленных против Министра магии?» ответил: «Не могу утверждать с уверенностью».       — Мудак, — выдохнул Теодор, и Драко кивнул.       — Что такое «акции неразрушительного характера»? — уточнил Андрей.       — Любая провокация против Министерства или Министра, которая не повлекла порчу имущества или смерть кого-либо, — глухо сказала Софи. — Он так сказал? Про меня?       — Слушай, это только домыслы, — сказала Пэнси, взглянув на Маттео со злостью. Тот только пожал плечами, но не стал развивать эту тему.       Андрей внимательно посмотрел сначала на Риддла, потом на Пэнси, а затем остальных и обнаружил то, что не заметил с самого начала: усталость. То, чего он не видел в Софи, потому что она провела четыре месяца в России, совершенно не тронутая британскими реалиями, но теперь, здесь, присмотревшись, он увидел отпечаток войны на каждом из них. Было очевидно, что яркий макияж Пэнси скрывал то, что нельзя скрыть иным образом — искусанные в кровь губы, синяки под глазами от, вероятно, бессонницы. Постукивание пальцев по столу выдавало нервозность Драко, глубоко погруженного в собственные мысли, а улыбчивость Маттео попросту была защитным механизмом.       Теодор перехватил взгляд Андрея, вздохнул и, пробормотав что-то про сигареты, взял пальто, небрежно накинув его на плечи, и вышел из таверны. Притихшая Софи пыталась осознать сказанное про брата, но именно в тот момент, когда она, стряхнув тяжелые мысли, будто собралась вернуться к разговору, к столу подошел сам Гарри, один, без своих друзей.       — Ты могла хотя бы написать, что приедешь, — сказал он, не приветствуя никого за столом. Вдруг взгляд его переместился с Маттео и Пэнси — привычных для него людей — на Андрея. Гарри, в чьем лице тоже виднелся этот грустный отпечаток войны, смотрел на него недолго, но взглядом будто пытался вытащить из него ответы. Андрей молчал, ожидая, пока их представит Софи.       — А что ей еще надо было сделать, Потти? — спросил Маттео. — Может быть броситься к тебе в объятия, особенно после того, как ты назвал ее «этой предательницей»?       — Серьезно? — спросила Софи, заметно напрягшись. Андрей под столом нашел ее руку и осторожно сжал — холодные пальцы девушки мгновенно впились в его кожу. — Ты правда так считаешь?       — Я не так сказал, — выдохнул Гарри, не отрицая, впрочем, обвинения. — И это наше с ней дело, Риддл. Что ты вообще тут делаешь? Разве ты не уехал, поджав хвост?       — Поджимать хвост и прятаться за чью-то сильную спину у нас умеешь только ты, придурок, — сказал неожиданно для всех подошедший Тео. В губах у него была зажата еще не зажженная сигарета — он увидел, что Гарри направился к столу его друзей, и вернулся. — Что, Поттер, Министерство выдало тебе грант на то, чтобы унизить сестру еще больше? Ты хотя бы доволен собой или еще не успел осознать масштаб собственного уебанства?       — Да как ты смеешь?..       Софи выдохнула и опустила взгляд, а Андрей, игнорируя разворачивавшуюся рядом с ним драку, осторожно поднял ее голову за подбородок и тепло поцеловал, вызвав умиление — плохо скрываемое — со стороны Пэнси, которая пыталась маскировать улыбку за очередным глотком пива.       — Не хочешь пойти? — тихо спросил юноша, не убирая руки с подбородка девушки. Заметив, что она пытается взглянуть на перепалку Теодора и Гарри, он покачал головой. — Соня, — сказал он по-русски. — Это не твой конфликт. Тебя трясет. Может, мы…       — А кто ты такой вообще? — спросил вдруг Гарри, отрываясь от разговора с Теодором, потому что слова уже не помогали — Нотт держал Поттера за ворот пальто, а сам Гарри сжимал рубашку на его груди.       — Я бы предпочел говорить в менее озлобленном тоне и в более спокойной обстановке, — спокойно произнес Андрей, сжимая руку Софи. — Но раз такого выбора у меня нет — хорошо. Андрей Орлов.       — Мой молодой человек, — сказала Софи тихо. Гарри посмотрел на нее с усмешкой.       — Ты серьезно? — спросил он. — Успела найти в России кого-то? — Гарри даже отпустил Теодора, и тот тоже разжал руку — нехотя.       — Не лезь в ее жизнь, — сказала Пэнси. — Тебе никто не дает, так хоть за нее порадуйся.       — Заткнись, Паркинсон.       — Не затыкай ей рот!       Андрей понял, что рационального разговора не получится, поэтому еще раз повернулся к Софи, и она, не говоря ничего, кивнула, подавая ему руку. Кажется, ни Гарри, ни Теодор, ни остальные не заметили, что Орлов увел девушку из трактира. Выйдя на улицу, они остановились прямо у двери и оба, почти синхронно, выдохнули с облегчением. Софи перебирала в голове разговор с Гарри, а Андрей пытался осмыслить, что вообще только что произошло. Его не волновало, что друзья Софи не приняли его, это было вторичным делом, совершенно не касающимся его ошеломления. Но, с какой ненавистью они смотрели друг на друга… Вероятно, он никогда не сталкивался с людьми, способными испытывать такие эмоции.       — Ты знал, что на месте Хогсмида раньше были дома для преподавателей? — спросила Софи, взяв Андрея за руку. Орлов покачал головой, еще находясь в своих мыслях. — Раньше считалось, что преподаватели не должны жить на одной территории с детьми, потому что это создает более личностные отношения, но позже, в начале века, из-за ситуации с Гриндевальдом, а потом и другими волшебниками, повелось, что преподаватели живут в замке со всеми.       — Ни тот, ни другой вариант в принципе не отвечает норме, — заметил Андрей, даже не поняв, что Софи повела его вдоль по улице, подальше от трактира. — Потому что в принципе зонирование — это отличный способ организации пространства. Например, у нас…

***

      Письмо от Лили не заставило себя ждать, и уже вечером того же дня, когда произошла некрасивая история в таверне, в окно гостиничного номера Андрея и Софи постучалась семейная сова Поттеров. Девушка смотрела на нее сквозь стекло с ощущением неизбежности наказания за содеянное, но все же впустила птицу внутрь, почти сразу погладив ее по перьям и отдав ей пару завалявшихся с завтрака хлебцев.       Конверт, который принесла сова — и сразу улетела, что означало одно — ответа никто не ждал, — был маленьким, содержал тонкую бумагу с парой строк: «Завтра. Ужин. 19:00. Жду обоих».       Софи отдала записку Андрею, и тот, прочитав ее, несколько удивленно отдал ее обратно. Если бы София Павловна писала что-то подобное, Орлов был бы уже на полпути домой, пытаясь понять, что могло произойти. Потому что это не тот тон, в котором разговаривает мать, пусть и переживающая, со своей дочерью, которую она не видела четыре месяца.       — Мы поссорились за несколько дней до отъезда, — сказала Софи, заметив задумчивый взгляд Андрея. — Она всегда… холодная, когда обижается.       — М, — кивнул Орлов. — У всех разная реакция на стресс, — добавил он скорее для самого себя. Он невольно сравнивал Лили со своей мамой, которая, во-первых, практически никогда не обижалась, а, во-вторых, всегда давала знать о своем недовольстве развернуто и с размахом. — Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой?       — Она же сказала, — пожала плечами Софи, и Андрей вздохнул, чуть запрокидывая голову. Первые сутки в Англии выдались невероятно трудными.       — Хорошо, давай отвлеченный разговор, — сказал Орлов. — Ты веришь в существование свободной воли?       — Андрей!       — Ну что? — юноша встал и прошелся по комнате, формулируя свое возмущение. — Ты свободный человек. Я понимаю, что родители имеют право настаивать на принятии фундаментальных решений в твоей жизни, но решать, приводить своего парня на ужин или нет, прости меня, только тебе. Поэтому я и спрашиваю: ты хочешь, чтобы я пошел?       Софи кивнула, не думая, потому что ей было непросто представить ужин в родительском доме без Андрея, который успел за четыре месяца стать для нее важной опорой. Она только кивнула, даже не сказала ничего, потому что слова казались по-детски глупыми. Родители всегда были ее ориентирами. Они защищали ее во время войны, но в прошлом году, когда Гарри отправился за крестражами, а она осталась дома, настроение в доме изменилось. Сначала немного, потом ощутимо — будто бы пренебрежение, не оформленное в слова, полунамеки неуважения. Софи стала тише, и в конце концов приняла решение попросту перестать существовать для них, постепенно исчезая. И, кажется, до недавнего времени это работало.       — Андрей, мои родители не монстры, — заметила она тихо. Орлов нахмурился.       — Я не утверждал обратного.       — Просто… Пойми, — сказала она аккуратно. — Это очень сложно — пережить войну. Может быть, ты не до конца понимаешь, что это такое. Н-не потому, что что-то не так с тобой, скорее… Наоборот. Это непросто. Когда ты не знаешь, кто друг, а кто враг. Когда ищешь в каждом слове подвох. Когда внешнее начинает определять тебя в глазах других до таких пределов, что ты сам уже…       — То, что ты училась на Слизерине, не значило совершенно ничего, Софи.       Девушка замерла, потому что эта мысль была единственным ее оправданием для всех, не только для ее семьи. Она смотрела на Андрея с отчаянием — таким страшным, что юноша пожалел о сказанном. Он вздохнул и присел у ног Софи, которая, будто бы сжавшись, казалась совсем маленькой и беззащитной. Орлов взял ее руку и поднес к губам, медленно целуя костяшки.       — Прости, я не хотел быть резким, — сказал он, продолжая целовать ее руку. — И я ни в коем случае не считаю твоих родителей монстрами. У меня нет четкого понимания ваших взаимоотношений в семье, пока что мало… данных, — сказал он, вызвав у Софи легкую улыбку. Девушка покачала головой и подалась вперед, обнимая его за шею.       — Спасибо, что ты здесь, — прошептала она. — Я бы… Я бы пропала.       — Не расклеивайся, — сказал Андрей с улыбкой.       — Андрей, — тихо произнесла девушка, продолжая обнимать его за шею. — Я не хочу сюда возвращаться. После… После Кубка Школ, м… Можно… Можно ли мне… Может я окончу Колдовстворец?       Андрей кивнул почти сразу, хотя в голове у него сразу закрутилась вереница мыслей, начиная от того, как оформить все документально, и заканчивая тем, каким образом лучше устроить быт в его комнатах в Колдовстворце, потому что, по необъяснимой для него же причине, в его сознании переезд Софи в Россию автоматически означал, что она будет жить с ним. Или нет? Или да?       — Конечно, — произнес Андрей. — Согласно закону об образовании магической России, ты имеешь право получить или закончить образование на территории страны в случае, если твое пребывание легально. А твое пребывание, конечно, легально. Потому что нелегальное пребывание — это, например, если тебя вышлют из страны, а ты вернешься, но-о… — Андрей задумался. — Маловероятно, учитывая статус наших отношений. Конечно, заключение брака было бы логичным ходом, автоматически давшим бы тебе гражданство, но я считаю, что мы сможем справиться и так. Но если нет, то я тоже не буду против, и… Точнее, не я против, а… Эм…       Софи поцеловала его, потому что ей хотелось, чтобы он прекратил говорить, ведь все, что говорил он, было настолько же желанно, насколько и невозможно. Уехать в Россию? Жить с ним? Быть частью совершенно другой реальности, не этой липкой, больной, пропитанной страхом? Она могла об этом только мечтать. И на секунду, пока она целовала Андрея, пока ее руки тянулись к его рубашке, расстегивая верхние пуговицы, она позволила себе поверить, что из всего, что происходило, был выход, выход, где она наконец перестала быть жертвой, перестала быть зависимой, где она наконец счастлива.       — Сонь, Сонь… — пробормотал Андрей, чувствуя ее руки на своей груди — уже оголенной. — Сонь.       — Знаю, — сказала она, выдыхая и смотря на него немного помутневшим взглядом. — Знаю. Знаю.       — Подождем, — тихо сказал юноша, восстанавливая дыхание. — Сейчас совершенно не к месту.       — Ты не…       — Мое желание нерелевантно, — покачал головой Андрей, постепенно успокаиваясь. — Ты уязвима сейчас. Давай немного успокоимся, я… Я сделаю чай, — пробормотал он, вставая. Как он сделает чай? Это гостиница. Андрей остановился в непонимании, что ему делать, повернулся к Софи и, буквально через секунду, оба рассмеялись, чувствуя абсурдность ситуации.       — Боже… чай, — пробормотала девушка, откидываясь на кровать. Андрей склонился над ней и поцеловал ее — без требования, просто нежно, чтобы она почувствовала, что он рядом. — Ты заставляешь меня пересмотреть мое отношение к близости.       — М?       — Вызываешь повышенный интерес к ней, — уточнила Софи, и Андрей увидел чуть покрасневшие щеки, приоткрытый от частого дыхания рот, и что-то в нем щелкнуло — он снова поцеловал ее, в этот раз более глубоко, чувственно, позволяя себе прижать ее к кровати сильнее. Поттер обхватила его ногами за талию и резко выдохнула, когда почувствовала соприкосновение их бедер.       — Больно?       — Нет. Не…       — Мгм.       Андрей очень хотел остановиться, где-то на подсознании он понимал, что еще слишком рано заходить куда-то, но желание, неожиданно накрывшее его, не давало рациональной части сознания взять верх. Он положил одну руку над ее головой для опоры, а вторую сначала положил Софи на талию, но ему вдруг очень захотелось ощутить ее — рука скользнула вверх, пальцы сами оттолкнули низ толстовки, в которой она была, и он выдержал паузу, дождавшись одобрительного вздоха — рукой наконец ощутил разгоряченную кожу.       И если раньше интимная близость лежала для него в теоретической плоскости, и он знал, что, когда придет время, нужно будет все уточнить, все проговорить, то теперь, оказавшись в реальной ситуации, все договоренности, все обсуждения казались такими глупыми, такими по-детски наивными — ему хотелось быть рядом с ней, продолжать ее целовать — и больше ничего.       Андрей даже не понял, как так произошло, что Софи сжала руки на его плечах сильнее и сильнее сжала его ногами, двигая бедрами неожиданно хаотично, и он, почти не контролируя себя, сам подавался вперед, совершенно не понимая, что он — они — делают. Вдруг Софи громко вскрикнула, резко ткнувшись лицом в его шею, вся собралась, будто кто-то направил ток по ее телу, а потом медленно расслабилась, дыша тяжело и невероятно сексуально. Но этот вскрик отрезвил Андрея, и он, еще возбужденный, поцеловал Софи в шею, медленно, без требования.       — Боже…       — Тш-ш.       Девушка не сразу пришла в себя, а когда открыла глаза, увидела Андрея с уже более собранным взглядом — снова бесконечно добрым. Он сидел над ней на кровати, выше, у ее головы, безмолвно гладил ее волосы и думал о чем-то своем.       — Я… — пробормотала Софи, поднимаясь на локтях. — Извини?       — За что ты извиняешься? — тепло улыбнулся Андрей.       — Я не… Даже не поняла, что произошло.       — Н-ну, — он смутился. — Все указывает на… Как тебе объяснить? — он вздохнул. — Когда мужчина и женщина…       — Андрей! — рассмеялась Софи, уже садясь и смотря на него с изумлением и радостью — Орлов хотел, чтобы она продолжала выглядеть именно так, а не смотреть угрюмо в пол, будто бы ожидая наказания. — Я знаю, чтопроизошло. Я не поняла, как.       — Тебе знакомо слово «фрикция»?..       — Андрей!       Он рассмеялся — легко, как умел только он, потом поправил ее волосы, немного спутавшиеся.       — Давай ляжем спать? — спросил Орлов тихо, будто бы боясь нарушить атмосферу комнаты. — Я только схожу в душ. И, — он покраснел, — пожалуйста, не спрашивай, зачем.       Следующий день они провели в номере, не торопясь куда-то идти. Проснувшись поздно, Андрей заказал завтрак в номер, потом поспорил с клерком, доставлявшим его, относительно политики вымогания чаевых — интенсивный разговор, разбудивший Софи. Завтрак, снова английский, прошел спокойно, закончившись очень долгой серией поцелуев. Если бы Андрей был честен с собой до конца, он вовсе не был против продолжения прошлого вечера, однако в глубине души он понимал, что сейчас было совершенно не время заниматься этим. Впрочем, когда Софи, сидя на его бедрах, снова достигла пика удовольствия, уверенность его пошатнулась.       Это новое чувство, которое они обнаружили совершенно случайно, выбивало его из колеи, потому что Андрей был уверен, что никакая потребность, удовлетворенная один раз, не требует дальнейшего удовлетворения почти сразу — то есть, он не представлял, что будет хотеть Софи больше, чем раньше. Девушка же испытывала схожие чувства — когда он снова позаботился только о ней, она не отпустила его от себя, а продолжила, неумело, повторяя собственные движения и вызывая в нем настоящий спектр эмоций — от возбуждения до смущения.       — Со… Соня, — пробормотал Андрей, когда позже, уже после обеда, девушка оторвалась от его губ и наклонилась к шее. Он попытался осторожно спустить ее с бедер, но у него ничего не получилось. — Сонечка…       — Я хочу, — шепнула она. — Давай?       — М-м, — он покачал головой, держась из последних сил. — Я… Слезь, — прошептал он, чувствуя знакомое ощущение близящегося финиша, свидетелем которого Софи не должна была стать. Он положил руки ей на бедра и толкнулся вперед вопреки тому, что кричал ему мозг.       — А-а, — она тоже покачала головой, заглянув ему в глаза. — Нечестно. Два-ноль.       — Это не с-спорт, — выдохнул Андрей, почти зажмуриваясь от болезненности сдерживания. — Соня…       — You feel so good, — пробормотала она, чувствуя новую волну возбуждения. — Let yourself go.       — Боже, — выдохнул Андрей, откидывая голову назад и упираясь в изголовье кровати. Английский покинул его голову примерно двадцать минут назад, и он не знал, как сформулировать свои мысли правильно. — С… — он хотел возразить что-то, но она быстро, потому что сама уже почти достигла пика, сняла с себя майку, в которой спала, и положила его ладонь себе на грудь. Андрей искренне был уверен, что это настоящая пытка, но не успел ничего сказать — волна удовольствия наконец накрыла его, и он что-то прошипел, приложив ладонь ко рту. В этот момент Соня последовала за ним и, устало выдохнув, скатилась на бок, ложась головой ему на плечо.       — Wow, — пробормотала она. — Didn’t know it can be like… Several times in a row.       — Да, может, конечно, — тихо сказал Андрей. — Учитывая степень сдерживаемого напряжения и гормональные перепады. Но… Нормальная история, — выдохнул он. — Мне нужно…       — Давай полежим так немного, — сказала Поттер. — И будем уже собираться к родителям.       — Что? А… — Андрей взглянул на часы — было около половины пятого. — Куда… Пропало время?       — И не говори, — рассмеялась Софи.       Андрей устало посмотрел на нее и понял, что она совсем не думала о предстоящем ужине. Не думала о последствиях своих поступков, не просчитывала вероятности и не переживала о будущем. И если ради этого нужно было всего лишь увлечь ее неизведанной, а оттого очень манящей сферой близости, Андрей был готов стать ее подопытным.       Вечер наступил непозволительно быстро. Софи, надевая сережки, смотрела на себя в зеркало, стараясь собраться с мыслями, а Андрей, сидевший на кровати, потому что больше сидеть было негде, спокойно застегивал запонки на рубашке. Хорошо, что он взял костюм, иначе пришлось бы идти в повседневных брюках, что могло создать неверное первое впечатление. Пиджак лежал рядом с ним, благо заклинание для разглаживания вещей он помнил.       К слову, ситуация со стиркой была критической: у Андрея заканчивалось буквально все, а слово «прачечная» вызывало в нем противоречивые эмоции, прежде всего, конечно, негативные. Времени для похода в книжный у него не было, а вся информация из школьного курса улетучилась за ненадобностью. Поэтому после визита к родителям Софи Орлов планировал осторожно узнать у нее нахождение какого-нибудь магазина с вещами. Главное было сохранять в секрете цель похода туда.       Переместившись через камин в дом Поттеров, Андрей и Софи, сначала она, а потом он, оказались в просторной гостиной, которая не вызвала в Орлове никаких эмоций в том смысле, что он ожидал увидеть холодный, аристократический дом, в то время как оказался в уютном и даже теплом по своей атмосфере месте. Большой диван, камин, два кресла, куча колдографий на стенах.       Софи отряхнула пепел с юбки и выпрямилась. В гостиной никого не было, значит, родители были на кухне или в столовой, а Гарри, как обычно, в своей комнате. Девушка осмотрелась — ничего не изменилось с ее отъезда, даже колдографии все были на месте: их совместные школьные изображения, где Джеймс, Лили и их друзья еще молоды и счастливы; университет, война, Министерство, рождение детей, главные успехи двойняшек — все было там, где должно быть. Софи подошла к камину, где стояли портреты. Ее колдо, тринадцатилетней девочки, танцующей посреди сада или какой-то аллеи, все еще было на месте. Но. Она подняла рамку. Под ее изображением не было заметного следа от пыли. Софи спокойно поставила портрет обратно и повторила действие с колдографией Гарри, обнаружив под ней более яркий след. Она кивнула и вернула все обратно.       — Oh, there is my little girl!       Софи обернулась, увидев отца в дверях гостиной. Джеймс Поттер в свои почти сорок лет выглядел атлетично, ухоженно, несколько старше своего возраста из-за недавно перенесенных переживаний, однако все еще статно. Он подошел к дочери и обнял ее, не спрашивая разрешения.       — Наконец ты вернулась, — сказал он с улыбкой, и только после этого заметил Андрея, который все это время разглядывал колдографии на стенах. — А вы?..       Юноша вздрогнул, задержав взгляд на одном из колдо еще на полминуты, после чего повернулся к отцу Софи и протянул ему руку.       — Андрей Орлов, мистер Поттер, — сказал он ровным голосом.       — Это мой молодой человек, — сказала Софи, выдохнув, потому что отец наконец отпустил ее и пожал руку юноше.       — Очень приятно, — несколько сухо сказал Джеймс. — Пойдемте на кухню, там уже все готово.       Андрей кивнул, хотя он не понимал, зачем есть на кухне, если у них есть гостиная. Конечно, он понимал, что не во всех домах были столовые, как у него, но… Кухня? Там же тесно. Или нет? Может, у Поттеров большая просторная кухня, что-то вроде королевской, где спокойно могут разместиться и слуги, и хозяева.       То, что у Поттеров не было слуг, Андрей понял только зайдя на кухню — средних размеров комнату, где невозможно было вчетвером находиться в положении стоя, поэтому они с Софи вынуждены были приветствовать Лили уже сидя за столом.       — Я рада, что ты приехала, — сказала миссис Поттер, полностью проигнорировав Андрея. Она стояла у столешницы и резала овощи, поэтому еще даже не взглянула на вошедших. — Однако меня очень волнуют обстоятельства твоего визита.       — Мам, я приехала на каникулы, — сказала Софи тихо. — Ничего странного…       — Ты даже не написала нам. Если бы Гарри не встретил тебя вчера в компании твоих… Дружков… Что тогда? Ты бы даже не сообщила нам?       — Сообщила бы.       — Когда? Уже вернувшись в свою Россию? — с насмешкой спросил Джеймс, вставший у холодильника со скрещенными на груди руками. — Детка, это совершенно неприемлемое поведение. Играть во взрослую — это очень мило, но все же тебе нужно понимать, что ты пока слишком маленькая, чтобы принимать какие-либо решения самостоятельно.       — Я…       — Я вообще считаю, что нечего было уезжать изначально, — добавил мужчина, игнорируя попытки Софи вставить слово. — Неизвестно, насколько там опасно.       Андрей молчал, откинувшись на спинку стула и смотря на происходящее со смесью интереса и ужаса, потому что он, кажется, понял наконец, что это была не встреча с дочерью, а допрос, причем это было так болезненно очевидно, что ему поначалу стало смешно. Не видеть ребенка четыре месяца и начинать разговор с претензий?       — Там не опасно, — сказала Софи. — Мне там нравится.       — Еще останься там жить, — чуть зло произнесла Лили, поворачиваясь наконец и смотря на дочь, хотя взгляд ее на секунду упал на Андрея. — Ты понимаешь, в какое положение ты меня ставишь? Дочь директора Хогвартса уезжает в другую страну сразу после начала Трибунала по Второй Магической войне. А то, что здесь допросы, суд, расследования — это тебя не касается?       — Я все время была в школе, — сказала Софи, тяжело сглатывая. — Летом сидела здесь. Не вижу, как моя… Точка зрения может быть полезной.       — Интересная позиция, — кивнул Джеймс.       — Ну если бы ты пошла со мной, тебе было бы, что сказать, — мрачно заметил Гарри, заходя на кухню. — А так могла бы хотя бы оправдаться.       Андрей рассмеялся, причем смех этот был настолько неожиданным, что он сам удивился, однако сдержаться было совершенно невозможно. Он запрокинул голову и посмотрел на Софи с откровенным весельем.       — Это какой-то сюрреализм, — сказал он по-русски, и Софи нахмурилась, не зная значения этого слова. — Бред, абсурд, не знаю, называй как хочешь.       — Это моя семья, — сказала Поттер, но не защищая никого, а просто констатируя факт, будто бы забивая гвоздь этим утверждением.       — А вы, молодой человек, должны знать, что это грубо — общаться на другом языке в присутствии людей, не понимающих его, — спокойно заметила Лили. — Уверена, вас никто никогда еще не ставил на место, возможно мне стоит этим заняться.       — Мама!       Атмосфера накалялась, но Андрей не хотел вступать в конфликт. Он не видел смысла в разговоре с людьми, столь глубоко погруженными в переживание произошедшего. Травма, полученная в ходе войны, вероятно, не давала им даже малейшей возможности посмотреть на ситуацию под другим углом. Мир для них был черно-белым, и такое красное, яркое, непослушное пятно по имени Софи только мешало их восприятию. Она не вписывалась в рамки, потому что дружила не с теми людьми, но вела себя при этом очень правильно с точки зрения их философии, и это было им неясно и недоступно. Было видно, что за колкими словами таится забота, но она выражалась в такой отвратительной форме, что отталкивала, а не вызывала симпатию.       — …Что значит «молодой человек»? — Андрей включился в разговор в тот момент, когда Лили и Софи обсуждали его. — Ты приехала непонятно с кем, и…       — Мама, нет, это не непонятно кто, это мой Андрей, и мы… — Софи прервалась, после чего опустила взгляд. — Я перееду к нему после окончания Кубка.       Она очень надеялась, что Андрей не начнет задавать лишних вопросов или выстраивать сразу логистику переезда. Юноша только взял ее за руку, осторожно проводя большим пальцем по ладони.       — Что? — упавшим голосом спросила Лили. — В смысле… к нему? Ты с ума сошла?       — В Россию? — спросил Гарри со смешком. — Нашла способ уйти от ответственности, ясно.       — Софи, это просто мимолетное увлечение, что ты придумала? Он запудрил тебе мозги, а ты… — сказал Джеймс.       — Для людей, утверждающих, что вы любите свою дочь, вы поразительно эгоистичны по отношению к ней, — сказал Андрей по-английски. Софи вздрогнула от звука его голоса, потому что боялась, что он сейчас раскроет, что конкретных планов по переезду у них нет, и родители зацепятся за это. Лили посмотрела на юношу с возмущением, впрочем, на лицах Джеймса и Гарри были похожие выражения. — Софи ведь не сказала, что я увожу ее куда-то. Мы обсуждали варианты и решили, что она окончит школу в России. Что будет дальше — сугубо ее выбор.       — Ты с распростертыми объятьями открыл свою койку для бедной притесняемой девочки, да? А ты ухватилась за первые попавшиеся штаны, проявившие к тебе жалость, о которой ты так мечтала, — почти выплюнул Гарри с усмешкой, впрочем, его реплика показалась грубой даже для родителей, которые переглянулись между собой.       — Простите, мистер Поттер, — сказал Андрей, вставая. — Но я прошу вас не оскорблять Софи. Если вы такого низкого мнения о вашей сестре, то мне жаль, что вы не знаете, какой она замечательный человек. Впрочем, — Орлов посмотрел на Софи, — это только ваше упущение. Ты, — он прикрыл глаза, собираясь с мыслями, потому что абсурд происходящего никак не позволял ему мыслить нормально. — Сонечка, ты хочешь остаться? У меня пропал аппетит, — сказал он по-русски.       — Не хоти... Не хочу, — тихо произнесла Софи, не смотря на Гарри, потому что его слова выбили ее из хоть какого-то состояния покоя.       — Мгм. Мистер Поттер, миссис Поттер, возможно, обстоятельства нашего знакомства могли бы быть более благоприятными, тем не менее, мне легче от того, что вы знаете про наши с Софи отношения. Надеюсь, вы не сочтете за грубость наше желание вернуться к нам.       — К вам? — спросила Лили, скрещивая руки на груди. — К вам — в Россию?       — Пока только в отель, однако наш отъезд уже запланирован, и, если мисс Поттер не изменит решения, мы вернемся в Россию в положенный срок, — сухо произнес Андрей, подавая девушке руку. Никто, к счастью, не пытался его остановить, поэтому он спокойно вывел ее из-за стола. — Подождешь меня в гостиной? — спросил он тихо и снова по-русски, дождался кивка девушки и повернулся к остальным Поттерам. — У меня нет никаких прав на Софи, на ее желания, ее поступки. Однако у меня есть возможность защищать ее от любого рода нападок. Если впредь у вас, мистер Поттер, — он посмотрел на Гарри, — появится острое желание бросить колкость в ее сторону, прошу учитывать, что я всегда рядом с ней и готов ответить вам тогда, когда она теряет дар речи от дерзости сказанного вами. Вы привыкли к ее беззащитности, — добавил он, смотря сначала на Лили, а потом на Джеймса. — И научили ее быть удобной. Это совершенно неприемлемо. Хорошей ночи, господа.       Софи не слышала его слов, потому что, стоя в гостиной, пыталась сдержать слезы. Слова Гарри тяжелым грузом легли ей на сердце. Неужели он правда подумал, что она начала встречаться с Андреем только из-за того, что он ее пожалел? Она ведь никогда даже половины всего, что с ней происходило, не рассказывала ему. Он не знал ни про то, что ее почти загнали на одну из башен Хогвартса из-за того, что она была полукровкой и училась на Слизерине. Он не знал про то, что ее заперли в туалете на ночь, когда стало известно, что Гарри отправился за крестражами без нее. Ее никогда не любили ни с той, ни с другой стороны, кроме кучки людей, таких же потерянных, как и она сама. Но жалость? Она никогда не искала жалости или даже сочувствия.       Андрей не стал ничего спрашивать — он переместился мгновенно, только обняв девушку за плечи. Софи впервые испытала на себе не трансгрессию, а именно переход — такое чувство эйфории, легкого головокружения, но не более того. Открыв глаза, она увидела их гостиничный номер и разрыдалась, оборачиваясь и почти впечатываясь в Орлова.       — Мне жаль, — сказал он тихо, поцеловав ее в макушку. — Что ты это слышала.       Софи проплакала несколько часов подряд, с перерывом на беспокойный сон. Ей хотелось поскорее уехать, больше не видеть никого из семьи, разорвать все связи, перестать вообще ассоциировать себя с Англией. Андрей мог только успокаивать ее, целовать, стирать слезы и шептать ничего не значащие мелочи, но решить проблему он не мог, потому что она требовала благоразумия со стороны родителей девушки, а он не видел такой возможности.       Позже, когда время уже перевалило за полночь, юноша услышал мягкий стук в окно. Встав — Софи лежала спиной к нему, свернувшись калачиком под теплым одеялом, Андрей приоткрыл окно и взял у неизвестной ему Совы письмо. Наплевав на то, что оно было адресовано Софи, он открыл конверт и вытащил содержимое. Короткая записка, снова.       «Я приняла решение отозвать разрешение о твоем отъезде из страны. 6-го числа ты возвращаешься в Хогвартс и продолжаешь учебу там. Л. П.»       Андрей отложил письмо в сторону и сел на кровать, молча смотря в стену. В его голове крутился единственный вопрос, на который он не мог ответить сам себе: как сохранить самообладание, когда его любимая девушка вынуждена остаться в Англии из-за своей семьи, в то время как сам Андрей увидел на колдографиях в доме ее родителей своего собственного отца, обнимающего Джеймса Поттера за плечи?