Глава XII

      В наступившем совершенно неожиданно декабре было так много снега, что казалось, будто вся страна погрузится в сладостный белый сон, который закончится только в мае. Колдовстворец был особенно прекрасен в тишине, сковавшей его на последней неделе ноября, и теперь, когда вот-вот должно было наступить новое состязание, было совершенно непонятно, как оно будет проходить, потому что погода не располагала к испытаниям на свежем воздухе.       Многие представители других школ попросту боялись выйти на улицу из-за резко ударивших морозов, хотя местные студенты шутя говорили, что при температуре минус десять грех жаловаться и что на Крещение будет намного холоднее. Так это или нет, однако начало декабря выдалось непростым, снегопады перекрывали все дорожки, и школьные слуги справлялись с катаклизмом как могли. Но были и положительные стороны — например, большое озеро за Дворцом, в котором осенью и весной плавали утки, а по берегам которого свисали разные деревья, создавая для них естественные домики, теперь вдруг замерзло.       На удивление, многие студенты Колдовстворца умели кататься на коньках. В выходной день, когда позволила погода, на озере было практически не протолкнуться. Пируэты, шуточные прыжки, красивые фигуры вперемешку с неловкими падениями, неожиданными виражами и, главное, почти не прекращающимся и всесторонним смехом, гамом радостных голосов — все это неожиданно стало нормальной частью любого выходного в Колдовстворце.       — Ты очень хорошо катаешься для человека, который ненавидит хоккей, — сказала в один из таких дней Софи, смотря, как Андрей проехал мимо нее. Сама девушка стояла у бортика вне озера, потому что ее никто и никогда не учил кататься. Орлов резко затормозил, чуть не упав, а потом подкатился к девушке. Он был неожиданно юным, совсем не таким, каким казался в школе, когда лицо его казалось сосредоточенным, немного задумчивым. Раскрасневшийся на морозе, он улыбался широко даже для себя и, не думая ни о ком, потому что ему было действительно все равно на окружающих, наклонился вперед и поцеловал Софи, холодной рукой касаясь ее щеки.       — Пойдем со мной? — спросил он. Софи, краснея, покачала головой. — Не умеешь?       — В Англии это не очень распространено, — призналась Поттер, пожав плечами. В этот момент к бортику, осыпая Андрея и Софи ледяной крошкой, подъехал Артемий. Он чувствовал себя в родной стихии, но все же было непривычно видеть его без хоккейной амуниции. Следом за ним, не так умело, но все же уверенно, подъехал и Савелий.       — Вы все умеете кататься? — с удивлением спросила Софи.       — Мы были вынуждены, — сказал Андрей, посмотрев на Артемия. — Тема в какой-то момент отказывался ходить один на тренировки. И нам пришлось поочередно ходить с ним.       — Серьезно? — хохотнула Софи, и Артемий обнял брата за плечо.       — Там совсем не так было, — начал было он, но Савелий прервал его.       — Как это не так?! — возмутился он. — Так и было. Я помню, мне было пять, тебе, не знаю, двадцать восемь, и ты плакал, как маленький ребенок, потому что не хотел идти на каток.       — У нас с тобой разница — пять лет, маленький дуралей, — произнес Артемий спокойно.       — Короче, Софи, я хотел тренироваться, но меня раздражало, что эти вот, — он кивнул в сторону братьев. — Берут мою приставку без спроса. И я таскал их с собой.       — Приставку? — удивилась Поттер.       — Ну, знаешь, видеоигры, — кивнул Андрей. — Пойдем, я тебя научу! Это весело.       — Никто не трогал твою приставку, — заметил Савелий с улыбкой. — Ты один раз мне проиграл, и…       — Тебе было четыре, как я вообще мог проиграть тебе?!       — …Андрей вообще не играет в игры…       — Но кто-то же проиграл в Марио!       — Это был ты, — вздохнул Андрей, все еще смотря на Софи и ожидая ответа. Девушка вздохнула, боязливо посмотрев на лед. Потом, вспомнив вдруг что-то, победно улыбнулась.       — У меня нет коньков, — сказала она.       Андрей посмотрел на время — часы он всегда носил на руке, и что-то сказал Артемию, но Софи не услышала. Братья еще несколько минут о чем-то достаточно долго спорили — или просто обсуждали, с Артемом было невозможно понять, ругается он или нет. Наконец, Андрей подъехал ближе к Софи.       — На этот раз ты свободна, — сказал он с обворожительной улыбкой. — Завтра же купим тебе коньки. Тут в ближайшем городе можно найти. И на следующих выходных я тебя научу. Согласна?       — Согласна, — рассмеялась девушка. — Надо написать маме, чтобы отправила мне денег.       — Денег? Детка, ты можешь расслабиться, мистер я-не-беру-с-девушек-ни-монеты все равно не даст тебе расплатиться, — сказал Артемий со смешком. — Все, я мерзну. Мелочь, погнали.       — Я тоже поехал, через минут двадцать закончу, выпьем чая, да? — спросил Андрей и, дождавшись кивка, снова быстро поцеловал девушку и уехал. Софи, смотря ему вслед, вздохнула.       У нее на душе было неспокойно, потому что она чувствовала приближение Рождества, а значит — времени отъезда домой на долгие зимние каникулы. Ей очень не хотелось возвращаться в Англию, где снова нужно было постоянно доказывать окружающим, что она больше, чем ее фамилия, что она не предавала брата, который перестал писать ей несколько недель назад. Связи с семьей у девушки почти не было. Папа писал стабильно каждую неделю, но, получая скромные ответы от Софи, явно расстраивался. Мама была занята и писала коротко. От друзей было больше всего писем — Маттео писал почти каждый день о своих похождениях во Франции, Пэнси присылала подробные рассказы о школьных буднях и своих отношениях с Блейзом, Тео отписывался пару раз в месяц, но всегда скрупулезно и подробно. Она мало писем получала от Драко, но, вероятно, груз ответственности за семью давил на него так сильно, что Софи выпала из круга его первостепенных интересов.       Постепенно наступило третье испытание Кубка Школ, заключительное в этом году, и Андрей, который впервые за все время не организовывал это состязание, выступал в качестве простого зрителя. Из-за отъезда в Новгород по рабочим делам он не мог подготовиться самостоятельно и передал эту обязанность Арсению Валентиновичу, преподавателю по магическому спорту, и в целом это было неплохим решением, потому что сам Андрей был бесконечно далек от спортивного духа, а именно спорту было посвящено новое состязание.       Не все школы занимались одинаковыми видами спорта, но общее было — умения управлять летающими объектами. Мастерство полетов на метлах, щетках, бревнах и других предметах было заложено во всех учебных программах школ, поэтому для Андрея особенно интересно было посмотреть, что в итоге придумал его коллега.       Испытание должно было проходить на улице, но все же было перенесено в актовый зал школы, который представлял из себя, по сути, огороженный стадион размером с обычный футбольный, только выше, чтобы можно было летать без опасений сорвать штукатурку с потолка.       Вместе с Софи Андрей сидел на трибунах, держа девушку за руку. Сама Поттер на состязание не записалась, потому что летала неплохо, но точно не так, чтобы это можно было кому-то показывать. И пока организаторы собирали конкурсантов, а зрители занимали свои места, Орлов рассказывал девушке про особенности спортивной экипировки в разных странах. Уже привычно, держа ее руку и медленно поглаживая ладонь большим пальцем, он говорил на русском о каких-то непростых терминах, иногда замедлялся, но Софи все равно мало что понимала, отвлекаясь на обстановку вокруг.       — М-м, но если метла не… эффективна, то зачем… Зачем ее пользуют в Англия?       — Ее используют в Англии. «Ии», понимаешь? «Где?»       — Так зачем?       — Потому что так исторически сложилось. И я знаю, что ты скажешь, будто это слабый аргумент — абсолютно согласен, но все же в его защиту…       — I want to stay here with you, — прошептала Софи, но Андрей услышал ее. Он сжал ее руку и чуть улыбнулся.       — На каникулы? — уточнил он. Софи хотела сказать «навсегда», но боялась, потому что это было слишком серьезно. Они всего два с половиной месяца вместе, и да, она очень хотела бы, чтобы их «вместе» переросло в «навсегда», но разве она могла ему это сказать? Слишком скоро, слишком быстро. Поэтому она просто кивнула. — I would prefer forever though… Я могу поехать с тобой.       Две последние фразы, совершенно разные по своему смыслу, сказанные на разных языках, такие важные для Софи, выбили ее из состояния равновесия, и она повернулась, смотря на Андрея с удивлением. Он, между тем, воспользовавшись минутным освобождением собственной руки, достал из-под трибун термос и отпил немного чая.       — Будешь? Я утром заварил. С мятой, — сказал он, протягивая девушке термос, но она покачала головой.       — Ты хочешь… Со мной? Англия? For fuck’s sake. You really can go?       — Могу, — кивнул Андрей, все еще не переходя на английский. — У меня сессия, но это абсолютно manageable, кроме того, мы ведь вернемся ближе к нашему Рождеству.       — М?       — В России Рождество в январе, — сказал Андрей с улыбкой. — Orthodox. И мы можем поехать до вашего Рождества, отметить новый год вместе и вернуться к нашему. Ну, если хочешь.       Софи была потеряна, потому что не знала, что такая возможность вообще существовала. Ей казалось, что Орловы настолько семейны, что не пропускали ни одного праздника и все свободное время проводили вместе. Почему тогда Андрей соглашается — точнее, предлагает — поехать с ней?       — Артемий и Лиса, скорее всего, уедут в Швейцарию, как и обычно, — между тем произнес Андрей. — Они обожают лыжи. Аня либо с ними, либо вытащит кого-то из своих подружек в Милан. Или Париж, не знаю. Сава поедет к родителям, а я… У меня не было планов. Если ты хочешь, я могу поехать с тобой.       — Хочу, — кивнула Софи, обнимая Андрея. — Ох, да… Хочу.       — Хорошо, тогда мне нужно будет забронировать гостиницу. Если хочешь, я могу остаться в Хогсмиде, а ты будешь у родителей, ну или я найду место рядом.       — Зачем нам останавливаться рядом с домом моих родителей? — спросила Софи. — Гостиницу лучше в Хогсмиде, я познакомлю тебя с ребятами. О, Пэнси просто будет пищать от восторга. Правда, не будет ли это дорого? Боже… — Поттер вдруг покраснела. — Нет. Нет, я не могу просить тебя еще о чем-то. Ты и так купил мне коньки и полную зимнюю экипировку.       Андрей мягко улыбнулся. Деньги никогда не были для него проблемой, потому что он рано научился зарабатывать, но и в целом отец никогда не ограничивал их в средствах. У них не было доступа к родительским деньгам в общепринятом смысле — никто из братьев не мог просто взять у папы или мамы денег и купить что-то невероятно дорогое. Но у них были личные счета, на которые отец ежемесячно перечислял неплохую сумму — в несколько раз превосходящую школьную зарплату Андрея. Эти деньги были личными средствами детей, и они могли распоряжаться ими без одобрения Орловых-старших. Артемий тратил все на Мелиссу, и к концу месяца обычно приставал к Андрею или Анне с просьбами дать ему в долг. Анна… Это была совершенно иная история, потому что она была девушкой, и Дмитрий просто не мог отказать дочери. Она покупала все, всегда, тратила невероятное количество денег и никогда не жалела об этом — собственно, она и выступала частым спонсором Артема в минуты его особенной нужды.       Андрей же поступал рационально, разделяя бюджет, накапливая деньги на что-то большое — дом, квартира. Но даже с учетом поездки в Англию у него были большие накопления.       — Кто же приезжает в Россию в тонком осеннем пальто, — улыбнулся Андрей. — Я хочу поехать, считай это моей инициативой. И, — он взял ее руку. — Позволь мне думать о деньгах, хорошо? Я так воспитан. Ты мне ничего за это не должна, — добавил он в конце и поцеловал ее ладонь.       Испытание начиналось, и Арсений Валентинович, мужчина высокий, суровый, несколько полноватый для статуса преподавателя магического спорта, подал сигнал о том, чтобы все конкурсанты собрались вместе. Андрей лишь мельком взглянул на них — несколько человек кучкой собрались у стола жюри и слушали правила.       Возможно, Орлову стоило вмешаться, посмотреть, все ли хорошо с документацией и все ли точно готово к соревнованию, но он ведь сидел в компании своей девушки, держал ее за руку и планировал ближайшую поездку с ней — какой Кубок? Ему вообще неожиданно стало все равно на то, какое место займет Колдовстворец, что скажут иностранные гости — боже, ему стало все равно, что скажет София Павловна.       На этой мысли Андрей остановился и вдруг понял, что, скорее всего, мама знает про его отношения, потому что он не скрывается. Что она скажет? Вероятно, попросит привести Софи домой для знакомства. Юноша выпустил руку девушки и достал из внутреннего кармана своей формы блокнот, пролистывая расписание на январь. После Рождества все равно лучшее время для этого, потому что следующее испытание Кубка Школ начнется только после рождественского бала, а тот, в свою очередь, перенесен на середину января, когда все соберутся обратно в Колдовстворце. Значит, после шестого и до пятнадцатого января у Андрея будет время найти окошко в плотном расписании мамы, чтобы познакомить Софи с ней и спокойно пойти на бал с Поттер, не боясь непонимания со стороны Наследницы.       — Все хорошо? — спросила Софи. Андрей кивнул, убрал блокнот и снова взял ее за руку, незаметно для себя немного нервно перебирая ее пальцы. Что скажет мама? Никто из его братьев еще не приводил девушку домой. Точнее приводил, конечно, но Мелисса появилась в их жизни еще до того, как научилась разговаривать, а с Полли София Павловна познакомилась как с наследницей семьи Романовых, а не как с потенциальной невесткой, и только потом через Наследницу они сошлись с Александром. К слову, как там дела у Саши? Андрей очнулся, когда мимо него просвистел кто-то из соревнующихся — он держался на странном предмете, чем-то среднем между шваброй и пылесосом. Присмотревшись, Орлов понял, что это был студент из бразильской школы.       — …И можем погулять по школе, если мама не будет против, но думаю, что не будет… — Андрей с ужасом понял, что не слышал, что говорила Софи. Школа? Хогвартс?       — Я давно хотел побывать в Хогвартсе, — кивнул он, стараясь не показать, что он не слушал. Софи улыбнулась и, приблизившись к нему, поцеловала в нос.       — Я знаю, silly, поэтому и говорила, — добавила она по-русски.       — Сказала, — поправил ее Андрей, смотря на ее губы. — Как ты смотришь на… PDA?       — Насколько public?       — I’m considering kissing you right now.       — What’s stopping you then?       Некоторая часть школы была удивлена, когда увидела обычно внешне собранного и очень спокойного Андрея Дмитриевича Орлова на трибунах в компании мало кому известной девушки, и особенном шоком стал неожиданный поцелуй пары — ничего откровенного, но все же долгий, чувственный, заставлявший некоторых особенно трепетных зрителей отвернуться, чтобы не вызвать в себе лишних переживаний. Все же Андрей Орлов был одним из самых молодых преподавателей, часто становившихся объектом интереса юных студенток, поэтому публичное заявление о том, что он занят, стало для многих малоприятной новостью.       — Боже, Софи, — пробормотал Андрей, немного отстраняясь от девушки и прислоняясь лбом к ее лбу. — Ты сводишь меня с ума.       — Кажется не так. «Я безумно в тебя влюблен»? — спросила она с улыбкой.       — Hopelessly, — кивнул Андрей.       — It’s mutual, — сказала она. — Как это по-русски? Это обоюдно?       — Ничего себе, — хмыкнул Орлов. — Нет, обоюдно, эм… Не то. Взаимно. Или.       — Или «я безумно в тебя влюблена»? — спросила Софи, сохраняя совершенно невинное лицо.       — О, господи, неужели нельзя это все оставить до комнаты? — спросил Артемий, подойдя к ребятам и моментально скривившись. — Вся школа видела, как вы обменивались слюнями.       — Извини меня, но недавно вся школа чуть не стала свидетелем того, как вы с Лисой чуть не… — Андрей прервался, собираясь с мыслями и откидывая нецензурную лексику. — Чуть не оскорбили общественный душ. Будем выражаться так.       — Потому что нужно лучше следить за школой и не допускать поломки замков душа в хоккейной раздевалке, — без стеснения сказал Артемий, садясь на ряд выше от Андрея и Софи. Через некоторое время к ним присоединилась Мелисса — немного встревоженная. Артемий протянул ей руку и помог сесть рядом, после чего сразу обнял и крепко прижал к себе.       — Лиса, что случилось? — спросила Софи, смотря на девушку снизу вверх и опираясь на плечо Андрея.       — Я не люблю вот это, — МакКиннон кивнула на летавших мимо нее студентов.       — Я говорил же, что можем не ходить, — заметил Артемий с тенью беспокойства в голосе.       — Ильверморни тут, так что нет, — покачала головой девушка, вжимаясь в жениха. — Если полетит сюда кто-то, ты…       — Никто тебя не тронет, — твердо произнес Артемий. — Хочешь, иди, а мы с Софи такие кричалки твоим придумаем, что никто даже не узнает, что мы не из Америки.       — Мгм, у меня, в отличие от Артемия, нет акцента, — сказала Софи, и Орлов-старший посмотрел на нее с искренним возмущением.       — Ты слышала свой русский?!       — У нее отличный русский, — сказал Андрей, внимательно смотря за соревнованием — потому что кто-то ведь должен был?       — Ага, я слышал, какой отличный. «Софи, дорогая, ты допустила пять ошибок в трех словах. Ничего, сейчас исправим…».       — Она учит русский несколько месяцев, а ты английский — всю жизнь, и… Не в коня корм, — пробормотал последнюю фразу Андрей, но все равно получил незаслуженный подзатыльник от брата. — Ты понимаешь, что ты ударил преподавателя школы?       — А ты помнишь, как я тебе в детстве жопу надрал, когда ты мне что-то про французский говорил? Молчи в тряпочку, а то я устрою тебе Бородино.       — Боже, интеллектуальный юмор, надо же, — вздохнул Андрей, но Софи осторожно ущипнула его за руку, призывая завязать бессмысленный спор. Юноша посмотрел на нее и наклонился, чтобы коротко поцеловать.       Впрочем, на этом перепалка братьев закончилась, потому что один из студентов Дурмстранга подлетел близко к ребятам, и Мелисса испуганно прижалась к Артемию, зажмуриваясь и сжимаясь.       — Кстати, я не поеду домой на каникулы, так что тебе с Лисой придется заехать и передать близнецам подарки, — сказал Андрей, запрокидывая голову и смотря на брата. — Сможешь?       — Да Савке отдадим и все, — покачал головой Артемий. Андрей посмотрел на него чуть дольше, чем того требовал момент, и Орлов вздохнул. — Он ничего не потеряет. Или на меня все свалим. А куда собрался?       — С Софи в Англию.       — М, новый этап отношений, — тихо произнесла Мелисса. — У нас уже такого нет.       — Действительно! — фыркнул Артемий. — Всего лишь мы едем в наш дом в горах. Какая, блин, неромантичная поездка! Предлагаю остаться в Москве и морозиться там. Такой романтики хочешь?       — В смысле? — спросила Мелисса, поднимая голову и смотря на Артемия. — Мы куда-то едем?       — Как и всегда, — заметил юноша. — В Швейцарию.       — А, о… — пробормотала Мелисса. — Я думала, что раз мы расставались…       — Хватит вспоминать, — отрезал Артемий. — Все как раньше — лыжи, Цюрих, шоколад.       Софи прижалась к Андрею и, слушая их периодические разговоры, прикрыла глаза. Ей стало так спокойно в этой компании, что она не могла даже словами выразить, насколько сильно они ей помогли. Последние три месяца, что она провела в России, были наполнены событиями, совершенно ее не перегружавшими. Наоборот, они давали ей возможность выдохнуть после гнетущей атмосферы ее родины, где после войны остался отпечаток подозрения и недоверчивости на каждом. Никто никому не доверял, все были настроены друг против друга, ссорились, выясняли, кто прав, кто виноват. И вдруг Софи оказалась в мире, где много своих мелких проблем — кажется, Аня упоминала что-то про жуткое происшествие дома. Но здесь не было атмосферы постоянной вражды. Орловы были семьей, в которой хотелось находиться и от которой не хотелось уезжать, они любили друг друга обычной, очень бытовой любовью, которая выражалась не в постоянном подогревании этих чувств, а в банальной заботе.       Потому что сколько бы Андрей ни говорил, что он не переносит невежества Артемия, он все же потратил шесть часов своего времени, чтобы дописать с ним эссе по философии и добиться зачета. И он сидел в последние дни с Аней, помогая ей в подготовке к экзаменам, которые она неожиданно решила сдать раньше. И Савелий, при всей своей подростковой колючести, катался на коньках со старшими братьями, смотрел на ритуал, который проводила Аня, а после него обнимал ее чуть крепче обычного, потому что она была выжата. Софи, смотря на их отношения, испытывала если не зависть, то стойкое ощущение упущенной возможности, потому что у нее ведь тоже был брат-близнец, но она и представить не могла, чтобы она добровольно села рядом с ним на диван и позволила обнимать себя, пока он лениво читает книгу или разговаривает с кем-то еще — картина, которую буквально накануне видела Поттер, когда вернулась с вечерней прогулки, между Артемием и Аней.       — А может, не ехать никуда? — спросила вдруг она, открывая глаза и смотря на Андрея — он что-то очень яро доказывал недавно подошедшему Савелию. Тот в своей манере, несколько саркастичной, стоял на своем, и все это выглядело исключительно комично. Слов Софи Андрей не услышал, но, почувствовав, что она сменила позу, крепче сжал ее руку, потом наощупь взял вторую, накрывая обе своей ладонью. Он вдруг повернулся к ней на мгновение и бросил:       — Сонь, руки холодные, попей чай, пожалуйста.       Софи поняла значение слова «hopelessly».

***

      День вообще начался странно, потому что София Павловна не могла оторвать головы от подушки и, открыв глаза, подумала, что впервые в жизни готова просто остаться в кровати, лежать и никуда не идти, что было для нее совершенно нехарактерно. Отставив в стороне внутреннее нежелание куда-либо выбираться, она собралась с привычной скоростью и привычной безупречностью в отношении своего внешнего вида, но, остановившись у зеркала, поняла, что ей физически плохо от вида собственной прически. Плотный пучок, волосы идеально уложены, ни единого волоска не выбивается.       София вытащила все шпильки, растрепала волосы и взяла расческу, чтобы пригладить их хоть немного. Распущенные длинные локоны легли на плечи, совершенно непривычная картина для рабочего вида Софии, но она почему-то не могла иначе. Она посмотрела на себя еще раз, в этот раз что-то медленно бормоча, и изображение изменилось — привычная строгость во взгляде исчезла, лицо стало будто бы мягче, более женственное.       — Ты колдуешь? — спросила София строго, и отражение испуганно посмотрело на нее, качая головой. — Узнаю, что ты колдуешь, я тебя не выпущу в этом году даже на минутку, ясно? Мне нужно работать.       — Просто ты…       — Исчезни, — шикнула София, махнув рукой. Через секунду в зеркале снова отразилась она, немного бледная, рассерженная, но с привычной сталью во взгляде и поджатыми губами.       Завтрак прошел спокойно, хотя Софии остро не хватало Дмитрия, который должен был только днем вернуться из поездки в Петербург, и женщина скучала — непривычно сильно.       Она уже несколько дней проводила в какой-то маяте, которая никак не проходила и неимоверно раздражала Орлову. Обычно эмоции были ей подвластны, но сейчас она мысленно то и дело возвращалась к поездке в Италию, к тем нескольким дням наедине с мужем, и это теплое воспоминание грело ее душу. София скривилась — отвратительная сентиментальность.       После Италии прошло уже больше месяца, то есть и после их разлада с Верховным примерно столько же. София видела Павла Андреевича всего лишь пару раз после этого, они сохраняли дистанцию, не обсуждали неожиданный срыв Наследницы и просто держали нейтралитет. Вопрос о свержении отца, никогда не стоявший на повестке, и сейчас не посещал мысли женщины, потому что, думала она, это просто лишние хлопоты, лишняя ответственность.       Рабочий день начался с того, что Костя, обычно встречавший Орлову с привычным докладом обстановки ночью — протоколы безопасности, чрезвычайные ситуации, происшествия, — в этот день выбрал совершенно иную тактику и, взволнованный и явно потерянный, ходил около двери ее кабинета туда-сюда, совершенно не зная, куда деть руки.       — О, София Павловна! — сказал он, увидев Наследницу. — Доброе утро. Мне нужно…       — Доброе, — прервала его женщина. — Давай все «нужно» после обеда? У меня нет времени на… — она показала на него. — …на это.       — Понял, понял, — кивнул мужчина, учтиво поклонившись и исчезнув. София зашла в кабинет, стараясь не думать о странностях дня, и начала работу.       Через пару часов Орлова все же поняла, в чем проблема, но это нисколько не приблизило ее к решению. Потому что все ее существо кричало в каком-то неизвестном предчувствии, что-то будто бы даже первобытно говорило, что должно произойти нечто из ряда вон выходящее.       — София Павловна, позвольте подписать несколько документов.       Орлова подняла голову и посмотрела на вошедшего в ее кабинет Петра с изумлением человека, который увидел восставшего из мертвых дальнего, но любимого родственника.       — Позволяю, а что с тоном? Откуда официоз? — спросила женщина, чуть откидываясь на спинку стула, чтобы дать Петру пространство — он как раз клал документы на стол.       — Потому что мне кажется, что это единственный приемлемый тон в сложившейся ситуации, — пробормотал Сухомлинский, двумя пальцами пододвигая женщине верхний документ, после чего медленно отступая к двери. — Позовете меня, ко…       — Стоять, — сказала София, смотря на бумагу перед ней. — Так. И что тут такого?       — Ну, Андрей Дмитриевич запрашивает разрешение на выезд за пределы России, — сказал Петр с удивлением. — Такого никогда не было. Андрей обычно все каникулы проводит в библиотеках семьи, и…       — И? — уточнила София, вздыхая. — Пусть едет, — сказала она, размашисто подписывая документ и отдавая его Сухомлинскому. — И натравишь Трубецкого следить за ним — не поздоровится.       — А если глупостей наделает?       — Андрей? Ну, выпьем за это шампанского, — сказала София Павловна, возвращаясь к другим документам. — Не строй из меня монстра, Петя, я вполне способна адекватно оценить опасность вокруг своих детей. Где Андрей — там точно нет опасности. Скука? Вероятно.       — Соф, он влюблен. У меня все информаторы кричат, что…       — Петя, — женщина даже встала со своего места и посмотрела на помощника. — Пока мой сын не придет ко мне и, глядя мне в глаза, не скажет: «мама, я влюбился, вот Оля, не знаю, Маша, Глаша, она моя невеста», — я ничего, запомни, ни-че-го делать не буду.       — Но он при всей школе…       — Что? Совокупился? — почти крикнула София, теряя остатки терпения. — Ты помощник Наследницы или бабка базарная? Какое право ты вообще имеешь следить за моим сыном?       Нет, точно не это. Предчувствие кричало совершенно о другом, по крайней мере после новости об Андрее оно не замолчало, а только зазвучало сильнее. София начинала раздражаться все сильнее и сильнее, потому что ей было совершенно непонятно, почему она не могла понять себя и свое шестое чувство, с которым они обычно были в хороших и понимающих отношениях.       К обеду все же вернулся Дима, и жизнь несколько наладилась, хотя и не до конца. Предчувствие не замолчало, но София, умевшая годами глушить в себе стенания своего альтер-эго, быстро научилась не слушать его. В конце концов она уже перебрала всевозможные варианты, включая собственное неожиданное сумасшествие, убийство отца, переворот в сторону Морозовых — нет, предчувствие осталось нечувствительно к этому.       — Ты задумчива, любовь моя, все хорошо? — спросил Дмитрий, и София посмотрела на него холодным взглядом. Они сидели в гостиной и обедали, но аппетита у женщины не было, поэтому она лениво ковыряла салат — единственное, на что она согласилась.       — Хочешь сказать, что обычно я не задумываюсь? — спросила она ледяным тоном, и Орлов рассмеялся.       — Конечно же нет, ты самый легкомысленный человек из всех, кого я знаю, — сказал он с очевидной иронией в голосе. — Раз ты не задумалась, я продолжу. Я говорю — не пойдем в открытую воду, потому что декабрь на дворе, но этот придурок Левицкий решил показать, что он более мужественен, чем я, видимо, и поплыл на ма-аленьком катерке прямо в залив. Что ты думаешь?       — Я думаю, что Левицкий перевернулся на лодке, — медленно произнесла София.       — Хуже, — отозвался Дмитрий. — Его накрыло ледяной волной, и мы на три часа потеряли его вообще. Пришлось разворачивать спасательную операцию, в итоге нашли его болтающимся на каком-то обломке, холодного, замерзшего, просто уже вот-вот и к праотцам.       — Пневмония?       — Мгм, три недели в больнице под строгим контролем врачей, — кивнул мужчина, возвращаясь к собственной еде — стейку.       — Идиот, — вздохнула София, поворачиваясь к мужу. Тот чуть улыбнулся и наклонился вперед, почти касаясь ее губ своими.       — Левицкий или я? — шепнул он. София впервые за весь день искренне улыбнулась и придвинулась ближе, целуя его коротко, но чувственно и глубоко, как привыкли только они, потому что в обычные дни у них были считанные минуты, чтобы побыть наедине.       — Конечно же Левицкий, — заключила женщина, отстраняясь. — Заместитель губернатора, а повел себя как мальчишка.       — А я о чем, — кивнул Дмитрий, снова возвращаясь к еде. — И что самое главное, — добавил он через пару минут, — никто его не остановил. С Петербургом надо что-то делать, Иванов его погубит. Город в разрухе, на самом деле.       — Ты предлагаешь убрать Иванова и поставить кого-то из своих? — спросила София с интересом. Она съела немного курицы из салата, и почувствовала, как к ней возвращается аппетит.       — Я думаю, что мое мнение здесь совершенно ничего не значит, — сказал Дмитрий, и София хмыкнула.       — К чему эти прелюдии, Дима? Чего хочешь?       — Я хочу, чтобы город, где моя дорогая жена провела свои студенческие годы, не утонул так же, как Левицкий, — спокойно произнес Дмитрий. — Никаких прелюдий — давай уберем Иванова и поставим кого-то из более сообразительных людей.       — Я не располагаю полномочиями менять губернаторов, — заметила София, на секунду прервавшись, потому что предчувствие в голове буквально звенело. — М-м… Я могу поговорить с…       — Что такое? — прервал ее Дмитрий, накрывая ее руку ладонью. — Голова болит? Давай о другом. Близнецы вчера снова попытались выпросить у меня лошадей. Может сдаться? Верховая езда — хороший спорт.       — Мгм, — пробормотала София, потерев переносицу. — Левицкого после больницы отправлю во Владивосток, чтобы в следующий раз уплыл дальше Финского залива. Иванов… Иванов придурок, но он умный и изворотливый, пусть сидит. Поставим замом Дорошенко. Да, он у меня давно сидит без дела в Министерстве магического регулирования, все по болотам ездит за сумасшедшими бабушками, пусть займется Ивановым и Петербургом. Кони. Лошади? Можно, конечно, если хотят.       Дмитрий встревоженно посмотрел на жену, но ничего не сказал, только взял ее руку и поднес к губам, стараясь не давить на нее и не заставлять говорить. Конечно же она устала, ведь они оба много работали и редко могли позволить себе отдых. Пять или шесть недель назад было всего три дня в Италии, два из которых они провели на озере, но этого было критически мало.       — Что у тебя с норвежцами? Урегулировал вопрос с… эм… — София цокнула языком, потому что напряжение в голове уже не давало ей полноценно думать. Она разозлено встала. — Костя!       Трубецкой появился буквально через секунду. Он целый день пытался что-то ей сказать, и был рад, что София наконец вспомнила про него. Но ее тяжелый взгляд не дал ему первым начать разговор.       — Что с обороной? Все в порядке? Север, запад?       — Все в порядке, госпожа.       — Южные порты? Восточные? Бреши в защите?       — Ваше Высочество, если была бы внешняя проблема, я сообщил бы вам немедленно, — сказал Трубецкой, явно нервничая. Дима следил за ним со смесью удивления и забавы, потому что видеть вурдалака таким дерганным удавалось редко.       — Тогда почему оно не замолкает, — почти прошептала София, прикладывая ладони к вискам. — Что-то не так, что не так? О чем я не знаю? Быстро. Живо найти ответ.       — Ва-аше Высочество, позвольте предположить, — сказал Константин, и София нетерпеливо закивала. — Это из-за ребенка.       — Какого, к черту…       — Которым вы беременны.       София опустила руки и посмотрела на Трубецкого с нечитаемым выражением лица. Так как вурдалак уже сказал то, что хотел, он сел за стол и улыбнулся несколько озорно, смотря на Дмитрия.       — Что, Князь, — произнес он, и Орлов понял, что сейчас будет какая-то очередная шутка. — Итальянский воздух уже третий раз идет вам с госпожой на пользу. Вы зачали там Саву и близнецов. А теперь вот, — мужчина оскалился еще шире.       — Вурдалак, ты совсем с ума сошел? — спросил Дмитрий, вставая и подходя к Софии. — Соня?       — Тогда все понятно, — спокойно произнесла женщина, вдруг вернувшись к своему прежнему состоянию. Напряжение в голове действительно постепенно стихало. — Да, так намного легче, спасибо, Костя. А как ты понял? Уже есть сердцебиение?       — Мгм, я думаю, недель шесть как раз, ну может пять, но я-то чувствую этот ритм, — сказал Костя. — Я еще пару недель назад заметил, что у вас температура тела изменилась и гормональный фон как-то… Нарушился. Но я подумал: не может же быть, чтобы моя хозяйка решила-таки добить число детей до десятки. Все же решила. Надеетесь на близнецов, чтобы уже не ходить еще...       — Пошел вон, — со смешком сказала София, и Трубецкой, подмигнув ей — дерзость, на которую был способен только он, — растворился. Выдохнув, женщина как будто бы на несколько минут погрузилась в себя, и Дмитрий, понимая, что, вероятно, не нужно ее лишний раз дергать, вернулся к еде.       Было сложно удивить его ребенком, беременностью, потому что они с Софией с самого начала их отношений не ставили себе ограничений по количеству детей, и у Димы была только одна мечта, которая осуществилась на самом деле достаточно давно — иметь большую семью, в которой не было бы места удушающему одиночеству, которое он испытывал в детстве и юношестве. Ему хотелось, чтобы его дом был полон смехом, иногда слезами, разговорами, ссорами, криками. Вне зависимости от того, сколько детей могла захотеть София, он был согласен, главное, чтобы у них было место, где они могут быть не супругами Орловыми, а просто Соней и Димой.       — Надо Пете поручить записать тебя ко врачу и встречи все поставить так, чтобы не позже девяти заканчивались. Поварам я сам передам, чтобы сократили количество углеводов, — сказал Дмитрий, когда София села рядом с ним и снова взяла в руки вилку. — И перенесем утренние встречи, когда токсикоз начнется.       — Если начнется, — справедливо заметила София. — Не каждый раз было. И вообще, — сказала она с легкой улыбкой, которая отозвалась в груди Дмитрия легким приятным уколом.       — Где поздравления? Где «как же так»? Где все вот это… нормальное супружеское?       — Нормальные супруги, вероятно, не выясняют о беременности от кровожадного вурдалака, навсегда привязанного к тебе и потому чувствующего твое состояние со звериной точностью, — спокойно произнес Дима, после чего щелкнул пальцами, призывая домового. — Подайте чай, пожалуйста, Софии Павловне без мяты, но с лимоном. И вообще подготовьте ей побольше воды со льдом и лимоном — чтобы всегда была в доступе.       Когда домовой исчез, София некоторое время молчала, обдумывая что-то, после чего произнесла:       — На заводе Ручек разработчики давно пытаются адаптировать технологии личной связи под наши реалии. Сейчас они опираются на вышки обычного мира, но, так как обычные люди умело используют технологии в свою пользу, почти как мы магию, мне нужно, чтобы кто-то занялся вопросом создания собственной сети связи. Автономной от обычного мира, — во время короткой речи София ковырялась в салате, потому что не хотела помидоры, но никак не могла вытащить их вилкой.       — Но ты ведь понимаешь, сколько ресурса на это нужно? — уточнил Дмитрий, взяв ее тарелку, чтобы вытащить помидоры. — Какой идиот делал салат… Так вот. Мобильная связь в обычном мире требует серверов, хранилищ данных, и это просто огромная сеть. Нужно сначала изучить их технологии, а потом уже адаптировать их под себя. Потому что можно, конечно, начать с нуля, но это как изобретать велосипед, — закончил мужчина, поставив тарелку обратно. — Домучай уже этот салат. Десерт будешь?       — Нет, — поморщилась София, съев еще кусок курицы. — Возьми на себя. Через год сделаешь?       — Год? Любовь моя, я волшебник, но не настолько.       — Хорошо, через неделю план работ со сроками и кандидатами на выполнение. Подробный, Дима, а не как обычно.       — А как обычно? — хмыкнул мужчина, потом наклонился, целуя жену в лоб.       — Обычно? — София подняла голову и посмотрела Дмитрию в глаза. — Обычно, — повторила она, положив руку на его рубашку и осторожно поправив ворот. — Ты переводишь обсуждение в плоскость, в которой я не могу тебе отказать. И видишь, — сказала она, взяв его руку и осторожно положив ее себе на живот, — к чему это приводит.       — Не вижу минусов, — пробормотал Дима. — Ты рада?       — М-м, — протянула София. — Я рада, что наконец выяснила, почему гул в голове никак не замолкал. И мне нужно поскорее к зеркалу, чтобы извиниться. Я опять обвинила ее.       — Только ты можешь спорить с тем, что создано, чтобы тебе помогать.       — Помогать? Она бесполезна. Так вот, вышки нам, может, и не нужны. Но…