Часть 7 Смывая Эдем

Лилит резко распахнула глаза, судорожно хватая ртом воздух. Сердце билось о рёбра с такой силой, словно пыталось проломить грудную клетку. Она невидящим взглядом уставилась в полумрак чужой спальни. Никакого пепла. Никакого запаха жжёной плоти или раскалённого песка. Только прохладный шёлк чужих простыней и едва уловимый аромат парфюма Влада. Лилит понадобилось несколько долгих, оглушительных секунд, чтобы просто заземлиться и осознать: она в реальности. Между бёдрами всё ещё тяжело и горячо пульсировало — фантомное эхо того сумасшедшего, обжигающего финала во сне. Но эта тягучая пульсация и привычная жажда суккуба внезапно отошли на второй план, разбившись о совершенно приземлённое, почти абсурдное чувство. У неё зверски свело желудок. Это была не жажда поглощать чужие эмоции, не первобытная ярость и уж тем более не похоть. Это был самый обыкновенный, банальный физиологический голод. Она тупо хотела жрать. До этого её истощённый организм получил лишь немного супа, после чего адреналиновый откат от панической атаки вырубил её на всю ночь. И сейчас пустота внутри требовала не душ грешников, а нормальной еды. Лилит медленно, стараясь не делать резких движений, села на кровати. Тяжёлое одеяло соскользнуло с её плеч, собираясь складками на талии. Она скрестила ноги по-турецки, упёрлась локтями в колени и тяжело опустила голову на ладони, зарывшись дрожащими пальцами в спутанные волосы. Её разум искрило от непонимания. Она анализировала свой сон, и чем дольше она о нём думала, тем сильнее становилось её искреннее недоумение. Как такое вообще возможно? Сон ощущался не как плод её подсознания, а как абсолютная, объективная реальность. Откуда она могла так чётко, до мельчайших интонаций, слышать мысли Разиэля там, у подножия пирамид? Но главное — Адам. Лилит до боли зажмурилась, пряча лицо в ладонях. Она помнила ту секунду на Голгофе с пугающей ясностью. Как она смогла прочитать его последнюю мысль? Это не было догадкой или проекцией её собственных желаний. Это было кристально чистое, неоспоримое знание того, что он сдался. Знание того, что он больше никогда не переродится, никогда не появится на её пути, и цикл его разрушительного существования оборван навсегда. Как её мозг мог выдать такую информацию во сне, заставив поверить в её абсолютную истинность? Под кожей, от самых кончиков пальцев и до позвоночника, начал разливаться фантомный, невыносимый зуд. Это было так, словно миллионы лет её прошлого — весь этот кровавый калейдоскоп смертей, тысячелетия скитаний по пустошам и ледяная пустота внутри — осели на ней невидимой, грязной пылью. Этот зуд от пережитого кошмара сводил с ума. Она чувствовала каждую секунду своего прошлого одновременно, и это перегружало её и без того оголённую нервную систему до предела. Сбросив с себя остатки оцепенения, Лилит спустила ноги с кровати. Босые ступни коснулись прохладного пола гостевой спальни. Тело казалось чужим, налитым свинцом, но она заставила себя встать. Медленно, переступая словно по битому стеклу, она направилась к приоткрытой двери, за которой угадывалась просторная ванная комната. Внутри было тихо и стерильно. Взгляд скользнул по массивной чаше ванны, просторной душевой кабине за матовым стеклом, но в итоге прикипел к широкой раковине и огромному зеркалу над ней. Лилит подошла вплотную. Её левая рука тяжело упёрлась о холодный край раковины, так что костяшки пальцев побелели. Правой рукой она коснулась своих губ, словно пытаясь удержать в себе слова или сдержать рвущееся наружу смятение, и подняла голову. Она смотрела прямо в глаза своему отражению. Но её не волновало то, как она выглядит. Она не замечала ни разметавшихся, спутанных волос, ни бледной кожи, ни лихорадочного блеска в глазах, ни того, как тяжело и прерывисто вздымается её грудь. Её взгляд пытался пронзить эту безупречную физическую оболочку насквозь. Она искала свою суть. Кто она теперь? Что она такое? Раньше всё было кристально ясно. Сначала она была лучезарной богиней Эдема, сотканной из созидания и света. Потом, когда этот свет безжалостно растоптали, она перековала себя в Первую Демоницу. Она стала суккубом, хищницей, выпивающей до дна чужие эмоции, чужую боль и страх. Тысячелетиями её стержнем, её хребтом и её единственным смыслом существования была ярость. Ненависть к Адаму служила ей топливом, не давая распасться на атомы. А что теперь? Адам мёртв навсегда. Цель исчезла. Ярость истлела, оставив после себя лишь этот сводящий с ума зуд под кожей и звенящую пустоту. Лилит всматривалась в чёрные омуты собственных зрачков в зеркале, пытаясь нащупать на дне хоть что-то живое. Она демонесса, способная одним присутствием сводить целые города с ума, — и при этом сейчас стоит здесь, в чужой ванной, уязвимая, запутавшаяся и испытывающая совершенно унизительный, банальный человеческий голод. Разве монстры, стёршие с лица земли Содом, хотят обычной еды? Она пыталась понять, осталось ли в этой пустой оболочке хоть что-то от её первоначальной созидательной сути, или тьма окончательно сожрала её изнутри, оставив лишь этот голодный, растерянный механизм. Отражение молчало, не давая ответов. Только зуд прошлого продолжал безжалостно скрестись под кожей. *** Для Влада эта ночь прошла совершенно иначе. Пока Лилит спала наверху, он спустился в свой кабинет. Дела не ждали даже тогда, когда в твоей гостевой спальне отходит от многовековой травмы Первая Демоница. Влад до самого раннего утра просидел за документами, просматривая отчеты, но ни на секунду не отключал свой острый вампирский слух. Он постоянно держал фокус на втором этаже, слушая её ровное, спокойное дыхание. Параллельно он вел тихий, но напряженный телефонный разговор с Дэниелом. — Дэн, ты не понял, мне не просто пара пакетов нужна. Мне нужен полноценный, огромный морозильник, забитый под завязку, — вполголоса чеканил Влад, откидываясь в кожаном кресле. — Я не смогу выбраться из дома в ближайшее время. Вообще. И нет, я не могу сказать почему. В трубке послышался скептический вздох друга. — И ради всего святого, проследи, чтобы Джессика ничего не узнала, — строго добавил Влад. — Если твоя ураганная сестра пронюхает, что я забаррикадировался дома с годовым запасом крови, она примчится выносить мне дверь. Иначе будет полный пиздец. — Могила, — усмехнулся Дэниел. — Что-то ещё? — Да. Заедь в супермаркет. Мне нужна нормальная человеческая еда. Побольше. И кофе. На том конце провода повисла долгая, красноречивая пауза. Кухня в особняке Влада была оборудована по последнему слову техники, но для вампира это была просто стильная декорация. — Человеческая еда? — медленно переспросил Дэн. — Кофе? Влад, зачем тебе продукты? Ты их не ешь. — Я... — Влад запнулся, лихорадочно придумывая отговорку. — Решил освоить кулинарию. Знаешь, хобби. Чтобы скоротать время взаперти. Буду готовить. Дэниел фыркнул так громко, что динамик смартфона хрипнул. Влад сам прекрасно понимал, насколько жалко и нелепо звучит его оправдание. — Кулинария, значит. Ну-ну, — протянул друг с явной издевкой в голосе. — Ладно, шеф-повар, жди доставку. — Погоди, — Влад с силой потер переносицу, внезапно осознав, что упустил ещё одну критически важную деталь. Он замолчал на несколько долгих секунд, тяжело переступая через собственную гордость. — Есть ещё кое-что. — Тебе нужна форма для кексов? — ядовито уточнил Дэн. — Пускай Джессика подберет... пару шмоток. — Влад тяжело вздохнул, искренне ненавидя этот разговор. — Что-нибудь удобное. Спортивные костюмы, худи. И... всё остальное, что нужно девочкам. Нижнее бельё, базу. Всё совершенно новое. Влад мысленно прикинул пропорции: у его взбалмошной подруги и Лилит были примерно одинаковые фигуры. Точечные, стройные. Вещи Джессики должны были сесть на демоницу идеально. Тишина на другом конце провода стала почти осязаемой. Дэниел переваривал услышанное. Когда он наконец заговорил, в его голосе звенел чистейший, концентрированный интерес. — Женская одежда? Спортивные костюмы? И нижнее бельё? — с расстановкой произнёс Дэниел. — Влад, кого ты там прячешь? — Никого, — отрезал Влад, понимая, что звучит максимально неубедительно. — Да неужели? Кого прячет мой драгоценный друг? То есть внезапная страсть к кулинарии, годовой запас крови, заточение дома и женские стринги размера моей сестры — это просто совпадение? Влад понял, что отпираться бессмысленно, и его невыспавшийся мозг выдал самую гениальную и самую катастрофическую ложь в его многовековой жизни. — Это для Мартина, — невозмутимо произнес вампир. — ...Для Мартина. — Да. — Для нашего двухметрового брутального оборотня Мартина, — убитым голосом переспросил Дэниел. — У него... сложный период, — глазом не моргнув, продолжил Влад, решив довести этот абсурд до конца. — Сильный стресс из-за линьки. Его волк измельчал на нервной почве до размера Джессики. И он попросил купить ему женское бельё и спортивные костюмы, чтобы чувствовать себя... более защищенным. Мягкие ткани успокаивают его внутреннего зверя. Попросил всё сделать тайно. Так что если ты кому-нибудь скажешь, Дэн, он перегрызет тебе глотку. Дэниел издал странный звук — нечто среднее между хрипом и истерическим смешком. — Великий Станиславский сейчас не просто крикнул «Не верю», Влад. Он пробил крышку гроба и вышел покурить, — простонал Дэниел. — Я не верю ни единому твоему слову. — Просто привези вещи, Дэн. И еду. Как только Влад сбросил вызов, чувствуя себя абсолютным идиотом, его слух уловил изменения наверху. Дыхание Лилит сбилось. Ритм её сердца резко подскочил, забившись быстро и тревожно. Влад услышал шорох тяжелого одеяла, тихие, неуверенные шаги босых ног по паркету и щелчок приоткрытой двери. Ждать доставку от Дэниела было еще слишком рано. Оставив бумаги на столе, Влад бесшумно поднялся на второй этаж. Дверь в гостевую спальню была открыта. Постель смята и пуста. Лилит не стала закрывать за собой и дверь в ванную. Влад замер на пороге. Внутри стояла абсолютная, звенящая тишина — ни шума воды, ни шороха одежды. Но он отчётливо видел её. Лилит стояла у огромного зеркала. Её левая рука тяжело упиралась о край холодной раковины. Правой рукой она касалась своих губ, словно пытаясь удержать в себе слова или сдержать рвущееся наружу смятение. Она всматривалась в своё отражение так, будто пыталась пронзить собственную сущность насквозь. Понимая, в каком хрупком состоянии она сейчас находится, Влад не стал входить просто так. Чтобы не напугать её своим внезапным появлением, он поднял руку и мягко постучал костяшками пальцев по деревянному косяку двери. — Доброе утро, моя Богиня. Как тебе спалось? — голос Влада звучал низко, в нём безошибочно читалась чуткость хищника, который боится даже случайным вздохом спугнуть добычу, внезапно ставшую для него бесценной. От неожиданности и звука его голоса Лилит резко вздрогнула. Обрывки сна всё ещё вибрировали в её воспалённом сознании: грубые, властные руки Адама, безжалостно хватающие её, и вдруг — сменяющее их невесомое, обжигающее тепло поцелуя Влада. Осознав, что всё это время она стояла, прижимая пальцы к губам, Лилит испытала дикий, иррациональный испуг, который тут же сменился липким, удушающим отвращением к самой себе. Она помнила тот жар, который испытала во сне от его прикосновения. Это было так невыносимо нежно... Именно так Адам когда-то касался покорной, послушной Евы. Но никогда — её. Ей тысячелетиями доставались лишь грубость, боль и пепел. «Я не достойна этого. Я не заслужила ласки», — эта горькая, ядовитая мысль пронзила её сознание, заставив внутренне содрогнуться. Окончательно потерявшись в этих абсолютно чуждых, пугающих чувствах, Лилит поспешно отдёрнула руки от лица и раковины, словно обжегшись, и спрятала их за спину. Лишь бы больше не касаться своих губ. Лишь бы не выдать своей тотальной растерянности перед этим мужчиной, который сейчас смотрел на неё не как на монстра, а как на величайшее сокровище. — Я чувствую себя такой грязной... — судорожно выдохнула она. Она не сказала вслух о жаре поцелуя, не упомянула Адама, но в её голове набатом била мысль, что с этим новым, пугающим чувством и фантомным зудом под кожей нужно немедленно что-то делать. — Я хочу очиститься. Столько грехов... Я больше не хочу этого чувствовать. Влад так и не шелохнулся у косяка, сохраняя безопасную дистанцию. Его древние глаза безошибочно считывали всю гамму её эмоций: от дикой паники до жесточайшего самоотрицания. Он понимал, что сейчас ей не нужны философские речи. Ей нужно простое, физическое заземление. — Есть способ восстановить телесную чистоту, — спокойно и мягко произнёс он. — Пока только телесную, но и остальное мы преодолеем. Шаг за шагом. Я помогу. Люди используют для этого ритуал омовения. Каждый день. Чтобы смыть дорожную пыль, усталость и тяжесть прошлого дня. Пусть для тебя это станет ритуалом перехода в новую жизнь. Лилит заворожённо смотрела на него. В её тёмных глазах, секунду назад полных отчаяния, вспыхнула робкая, почти детская надежда на то, что он действительно сможет показать ей этот метод. На то, что эту многовековую въевшуюся грязь можно просто... смыть. — Хочу, — едва слышно, но с отчаянной решимостью выдохнула она. Влад отстранился от дверного косяка и сделал медленный шаг вглубь ванной комнаты. Плавным жестом он указал в сторону массивной стеклянной перегородки душевой кабины, приглашая Лилит отойти от раковины и подойти к нему. Когда она робко приблизилась, он шагнул за стеклянную створку. Прежде чем включить воду, он осторожно отвернул широкую лейку к стене, чтобы резкие струи не окатили их сразу. — Сначала нужно настроить температуру, — спокойно произнёс он. Влад медленно взял её за руку, бережно развернул ладонью вверх и, придерживая снизу своими длинными прохладными пальцами, подставил её кисть под поток. Повернув хромированный рычаг, он начал плавно менять теплоту воды. — Скажи, когда тебе будет приятно. Лилит замерла, когда вода мягко скользнула по её коже. На мгновение её взгляд затуманился. — Это идеально... — почти шёпотом отозвалась она, заворожённо глядя на мерцающие струи. — Как в озере у запретного дерева... тогда, когда всё было хорошо. Когда я была свободна. Тёплая, живая... От этих слов у Влада болезненно сжалось сердце, но внешне он остался абсолютно невозмутим. — Теперь смотри, — он мягко вернул её внимание к смесителю. — Когда закончишь, нужно нажать на этот рычаг вот так, чтобы выключить воду. Поняла? Он один раз продемонстрировал плавное движение. Затем показал на тёмные флаконы на полке: гель для тела и шампунь, тихо объяснив, как вспенивать их в ладонях. Находясь так близко к ней, вдыхая её запах в теплой, влажной духоте ванной, Влад почувствовал, как его собственное желание затягивается в почти невыносимый, болезненный узел. Но он был древним вампиром, умеющим держать себя в руках, а не обезумевшим зверем. Он поспешно вернул душевую лейку в центральное положение, чтобы она могла комфортно встать под поток, и мягко вывел Лилит из-под случайных брызг, намеренно разрывая тактильный контакт. — После воды не надевают вещи, которые уже носили, — его голос прозвучал чуть глуше и строже обычного. — Я оставлю свою футболку на кровати. О твоей старой одежде я позабочусь. Сначала насухо вытри кожу полотенцем, промокни волосы, чтобы с них не капало, а только потом одевайся. Дверь мягко щёлкнула, отрезая её от остального мира. Лилит осталась одна. Она медленно стянула с себя нижнее бельё, в истинном предназначении которого так до конца и не разобралась, и позволила остаткам шёлка соскользнуть к её ногам. Она шагнула под воду с трепетным чувством, будто готовилась не просто смыть грязь, а пройти ритуал священного перерождения. Тяжёлый, удушливый груз прошлого начал медленно сползать с её плеч вместе с потоками воды. Она подняла лицо навстречу струям, блаженно зажмурилась... и вдруг реальность треснула. Перед внутренним взором с жестокой ясностью вспыхнул тот самый алтарь. Она снова лежала на нём — привязанная, растерзанная, абсолютно беспомощная. Лилит судорожно всхлипнула, задыхаясь от фантомной боли. Она с силой упёрлась левой рукой во влажную стену, а правой намертво зажала себе рот, пытаясь сдержать крик. Но тихие всхлипы мгновенно переросли в глухую, надрывную истерику. Ноги отказали. Лилит бессильно опустилась на колени прямо под тугие струи воды. Она рыдала так долго, теряя счёт времени, вымывая из своей истерзанной души многовековую скорбь, животный страх и накопившийся пепел. Когда слёзы, наконец, иссякли, оставив после себя лишь звенящую пустоту и невероятную лёгкость, она принялась за омовение. Лилит вымыла волосы до скрипа и густо намылила тело гелем. Пена пахла Владом — терпко и прохладно. И этот запах больше не пугал её; наоборот, он окутывал её невидимым щитом, даруя чувство абсолютного покоя и защищённости. Но когда её скользящая по телу ладонь коснулась низа живота, по оголённым нервам внезапно ударил электрический разряд — то самое тягучее, щекочущее чувство из недавнего сна. Лилит испуганно распахнула глаза. Дыхание снова сбилось. Она торопливо, почти в панике смыла с себя пену и выскочила из-под воды. Тщательно, как учил Влад, высушив кожу пушистым полотенцем и промокнув волосы, она не стала задерживаться в ванной. Абсолютно нагая, Лилит уверенно прошла в спальню к кровати, на которой её ждала огромная белая футболка.

***

Ещё по дороге к особняку Дэниел во всех красках расписал Мартину свой странный утренний разговор с Владом. Услышав гениальное оправдание про «линьку» и «женские вещи для оборотня», Мартин ржал так, что едва не выдавил лобовое стекло грузовика. — Стринги?! — утирая выступившие от смеха слёзы, выдавил вервольф и с силой хлопнул ладонью по приборной панели. — Я ни за что в жизни их не надену! Мне нравится, чтобы мои колокольчики звенели на свободе! Всю оставшуюся дорогу они продолжали угорать над ситуацией, строили безумные теории о том, кого на самом деле прячет у себя Влад, и в итоге решились на авантюру — разыграть друга прямо с порога. Снаружи загремела жизнь. Рёв мощного мотора разорвал утреннюю тишину, и тяжёлый грузовик замер у входа в особняк. Огромный промышленный морозильник и переносные охлаждающие боксы с кровью пока остались в кузове. Влад глубоко вздохнул, стараясь скрыть напряжение, и распахнул входную дверь. На крыльце стоял ухмыляющийся Дэниел. В одной руке вампир держал крафтовые пакеты с человеческой едой, в другой — несколько фирменных шуршащих пакетов из женского бутика. — Доставка для повара со странностями! — бодро отрапортовал Дэниел. Влад уже потянулся за пакетами, как вдруг из слепой зоны, из-за дверного косяка, резко вынырнула двухметровая гора мышц. Мартин, который всё это время плотно прижимался к стене, прячась от взгляда Влада, шагнул на порог и с самым невинным видом выдал: — Ну что, шеф, когда примерка? Дэниел заржал в голос. Влад мысленно застонал, потирая переносицу. Он готов был придушить обоих прямо здесь. Но веселье друзей оборвалось так же резко, как и началось. Мартин вдруг замер. Его ноздри хищно расширились, втягивая воздух. Дэниел тоже подобрался, ухмылка мгновенно слетела с его лица. Их острый слух и обоняние уловили то, что Влад так отчаянно пытался скрыть за толстыми стенами. Сверху, со второго этажа, сквозь шум воды доносились надрывные, захлёбывающиеся женские рыдания. И этот запах. Совершенно незнакомый, ни на что не похожий женский аромат. — Постой... — Дэниел напрягся, его глаза опасно блеснули. — У тебя там женщина? И она плачет? Нет, она в истерике. — Какого хрена, Влад? — Мартин угрожающе шагнул к двери, мгновенно забыв про шутки. Волк внутри него требовал защитить слабую. — Ты притащил сюда незнакомку и мучил её всю ночь? Ты что с ней сделал?! Влад железной стеной встал в дверном проёме, преграждая им путь. Его взгляд потемнел, тяжелая аура древнего вампира обрушилась на них, заставляя остановиться. — Без вопросов. Обоим, — ледяным тоном отрезал Влад. — Это не то, что вы думаете, и её никто и пальцем не трогал. Выгружайте морозильник. Друзья тяжело переглянулись, но авторитет Влада сработал. Мартин недовольно рыкнул, развернулся к грузовику, подхватил первый переносной бокс с кровью и потащил его к дверям подвала. Поравнявшись с Владом, вервольф остановился на секунду. Он ещё раз глубоко втянул носом воздух, идущий со второго этажа, и его суровое лицо странно смягчилось. — Я чувствую её, — тихо пробасил Мартин, растеряв весь свой гнев. — От неё пахнет грозой... и такой невероятной болью.

***

Для начала предстояло перетащить тяжелые переносные боксы с кровью — а её было действительно много, — когда острый слух Влада уловил изменения наверху. Влад замер. Сверху раздались тихие шаги босых ног по паркету. Лилит вышла из комнаты. — Парни, вы пока без меня затаскивайте боксы в подвал, я сейчас к вам присоединюсь, — бросил он друзьям с извиняющимся взглядом. Он бесшумно взлетел по лестнице, встретил Лилит у лестничного пролёта и мягко проводил её в библиотеку. — Присядь у камина, так волосы быстрее высохнут, — произнёс Влад, указывая на глубокое кресло. Он взял со стола свой мобильник, открыл приложение и присел рядом. — Познакомься, это твой новый помощник. Влад первым начал диалог, обращаясь к устройству: — Здравствуй. Я хочу представить тебе твою новую собеседницу. Её зовут Лилит. Будь с ней предельно деликатен. — Здравствуйте, Лилит, — мягко, с идеальными человеческими интонациями ответил ИИ в Live-режиме, пока на экране плавно запульсировали успокаивающие волны. — Я твой новый спутник. Можем мы познакомиться? Лилит заворожённо, с лёгкой опаской уставилась на светящийся прямоугольник. — Ты... кто? — робко спросила она. Услышав, как искусственный интеллект начал спокойно и вежливо ей отвечать, Влад поднялся: — Я оставлю тебя ненадолго. Ко мне пришли гости, нужно закончить дела в подвале. Он спустился вниз, к друзьям. В прохладном подвале работа уже кипела: они подключали огромный промышленный морозильник и перетаскивали последние контейнеры. Предстояла монотонная задача — сорок пакетов крови нужно было аккуратно рассортировать по группам на полках. — Почему ты её прячешь? — спросил Дэни, методично укладывая красные пакеты. — Я мельком увидел её в окне, пока мы шли к машине. Она нереальная, Влад! Кто она? — Это не моя тайна, Дэни, — Влад тяжело вздохнул, вытирая руки. — Если она сама захочет — расскажет. А пока... нам нужно всё разложить. И самое главное — ни слова Джессике. Вообще ни звука. — Ты же знаешь мою сестру, — хмыкнул вампир. — Если она узнает, что ты прячешь здесь загадочную нереальную женщину, она вынесет эту дверь с ноги и устроит допрос с пристрастием. — Именно поэтому она не должна ничего узнать! — Влад повернулся к другу, и в его голосе зазвучала сталь. — Дэни, эта девушка сейчас... она как разбитое стекло. Она пережила сущий ад. А твоя сестра — это стихийное бедствие. С её ураганной энергией, бесцеремонностью и вечными вопросами она просто уничтожит её. Психика Лилит этого не выдержит. Дэниел нахмурился, обдумывая эти слова, а Влад добавил: — Скажи Джессике, что я уехал. Что я впал в депрессивную спячку. Что подхватил кровавую лихорадку. Придумай любую ложь, Дэн, но держи свою сестру подальше от этого дома. Ради безопасности их обеих. — Понял. Могила, — серьёзно кивнул Дэниел, понимая всю тяжесть ситуации. Мартин, стоявший рядом с коробкой, лишь мрачно заворчал в знак солидарности. Дальше они работали молча, лишь изредка переговариваясь о планах на выходные, пока тяжелый, ровный гул заработавшего морозильника не возвестил о том, что этот Ковчег окончательно готов к долгой осаде.