Глава 7

Вторник, два часа ночи. Тед Тонкс проснулся и потянулся к жене, но постель была пуста. Он поднялся, его тело было вялым в этот ранний час. Ночь после своей смены в больнице Святого Мунго он провёл с Северусом Снейпом; это было почти до абсурдного простое зелье. Но он полагал, что последствия, перепутай они хоть один ингредиент, были бы весьма ужасными. Тед отдаст зелье Лонгботтомам завтра. Северус и Тед опробовали зелье на миссис Норрис. Шерсть кошки выглядела шелковистой, а её характер казался относительно менее капризным. Хотя, как заметил Северус, она всё ещё оставалась кошкой. Тед открыл дверь их спальни, дверь Тедди всё ещё была закрыта, но дверь Гарри и дверь в ванную… Тед услышал слишком знакомый звук того, как кого-то тошнит в унитаз. В больничной работе не было недостатка в блюющих людях. Собственный желудок Теда всё ещё скручивало от сочувствия, но он был профессионалом в том, как подавлять рвотный рефлекс. Он нашёл Гарри Поттера на коленях, свернувшегося вокруг унитаза, пока его желудок опустошался. Дромеда бесполезными круговыми движениями потирала его покрытую шрамами спину. Тед подошёл, чтобы опуститься на колени с другой стороны от мальчика. Тед положил ладонь рядом с рукой жены, Гарри вздрогнул, словно Тед прижёг его клеймом. Гарри повернул голову, чтобы посмотреть на него. Его глаза не были скрыты за очками, но, похоже, на его зрение влияло нечто большее, чем просто плохая видимость. Казалось, эти изумрудные глаза были совершенно слепы или, по крайней мере, не видели того, что было вокруг. Гарри резко повернул голову обратно к унитазу, его тело напряглось и сгорбилось, но вышла только слюна, его желудок теперь был пуст. Сухие позывы, должно быть, причиняли боль, потому что слёзы выдавились из глаз Гарри, когда он тяжело дышал и отчаянно пытался избавить своё тело от дурноты. Его тело совершало движения, чтобы продолжать рвоту. Тед поднялся, чтобы принести прохладные полотенца. — Успокой его, Дромеда, если он скоро не остановится, дальше пойдёт желудочный сок, — тихо сказал он жене. Тед вернулся с влажными полотенцами и начал вытирать пот со спины Гарри. Гарри тут же задрожал, он прижался лбом к фарфоровому ободку унитаза. — Что с ним? — спросил Тед. — Просто ночные кошмары, — тихо произнесла Дромеда, её глаза были полны боли. — Что это был за сон, Гарри? Она взяла у Теда маленькое полотенце и положила его на заднюю часть шеи Гарри. — Большой зал, — простонал Гарри, — Большой зал. Слёзы Гарри потекли быстрее, но больше он не издал ни звука, выдающего боль. — Большой зал? — спросил Тед у Дромеды, когда они наконец завели Гарри в горячий душ. — Это там, где он убил Волан-де-Морта, где они раскладывали мертвецов, — сказала Дромеда, и её собственные глаза наполнились слезами. — Я этого не видела. Я не могла прийти, мне нужно было остаться с Тедди. Я, я… — её голос сорвался. — Ты только что погиб, я не могла. Я не хотела, чтобы последним воспоминанием о нашей дочери было её мёртвое тело. Я не могла этого сделать. Тед попытался обнять её, но она оттолкнула его. — Я была так счастлива вернуться. Так счастлива, что ты и она живы, что я забыла. Забыла, чего будет стоить ему возвращение в это место, — её слова звучали резко. — Это не твоя вина, Дромеда, ничто из этого не твоя вина, — искренне сказал ей Тед. — Я расклеилась, Тед, — её голос теперь звучал сердито. Она злилась на саму себя. — Гарри примчался и буквально поднял меня с пола. Он позаботился обо мне и о моём внуке. А я дала им обоим так мало взамен. — Я уверен, ты дала гораздо больше, чем думаешь. — Он не заслуживает этого, Тед! — сказала она чуть громче. — Жизнь не даёт нам того, что мы заслуживаем, — произнёс Тед. — Что ж, тогда Жизнь, Судьба и Удача могут катиться к чёрту! — Дромеда, Гарри не первый, кто страдает, и он не будет последним. Но у него есть Тедди, есть ты, и есть я. С ним всё будет в порядке. — Ты не можешь этого знать. — А ты не можешь знать, что обязательно случится всё самое худшее. Тебе дали второй шанс, Дромеда, не растрачивай его впустую, задаваясь вопросом о том, что могло бы быть. Ты так с ума себя сведёшь. — Я из рода Блэк, я уже сумасшедшая. — Нет, ты Тонкс, часть трудолюбивой фермерской семьи, которая знает: даже когда наступает голод, как-то, каким-то образом жизнь всё равно продолжается, — сказал Тед, снова потянувшись к ней. Андромеда позволила себе оказаться в его объятиях, позволила себя утешить. Позволила мужу исцелить хотя бы часть тех монстров, что пожирали её сердце изнутри.