Часть 4

Новость пришла во вторник утром. Не через официальный указ — через Марион. Мать позвонила в восемь часов, когда Блум ещё не успела выпить кофе, и голос у неё был такой — чуть слишком ровный, чуть слишком подготовленный — что Блум сразу поняла: сейчас скажут что-то, от чего придётся держать лицо. — Коронация через четыре дня, — сказала Марион. Блум поставила чашку на стол. — Повтори. — Через четыре дня, солнышко. Пятница. Всё готово — зал, церемония, послы уже уведомлены, приглашения разосланы три недели назад. Осталось только— — Три недели назад, — повторила Блум. Медленно. — Вы рассылали приглашения на мою коронацию три недели назад. Не спросив меня. Короткая пауза. — Блум, подготовка идёт уже три месяца. Мы ждали подходящего момента, чтобы— — Три месяца. — Осталось только платье, — вмешался голос Оритела — он тоже был на связи, значит, они специально звонили вместе, готовились — и это почему-то разозлило её сильнее всего остального. — И окончательный список гостей, который ты должна одобрить. Всё остальное— — Это моя коронация, — сказала Блум. Голос вышел тихим. Она следила за этим — тихим и абсолютно ровным, потому что если она сейчас позволит себе говорить так, как чувствовала, разговор превратится в нечто, после чего придётся долго восстанавливать дипломатические отношения с собственными родителями. — Это моя коронация, — повторила она, — и вы готовили её три месяца, не сказав мне ни слова. — Мы хотели, чтобы ты сосредоточилась на— — На чём? — Блум встала. Не могла сидеть. — На банкетах? На переговорах? На очередном враге, который появился ровно тогда, когда мне исполнилось двадцать пять? Молчание. Орител заговорил— осторожно, тщательно: — Блум. Ты будешь великой королевой. Мы оба в это верим. Именно поэтому— Блум сбросила звонок. Она стояла посреди комнаты, держала в руке устройство и смотрела в стену. Четыре дня. Четыре дня, и она станет королевой Домино. Официально. Окончательно. Без права пересмотра. За дверью послышались шаги — быстрые, знакомые. Стелла. Нет — не Стелла, Стелла была на Солярии. Но шаги были её — и через секунду дверь распахнулась, и вошла Лейла с устройством в руке и выражением человека, который только что прочитал что-то важное. — Ты уже знаешь, — сказала она, посмотрев на лицо Блум. — Знаю. — Четыре дня — это— — Знаю, Лейла. Лейла закрыла дверь. Подошла, посмотрела на неё внимательно — без жалости, за что Блум была ей благодарна. Жалость сейчас была бы невыносима. — Что ты чувствуешь? — Ничего особенного, — сказала Блум. Это была ложь, и они обе это знали. --- Стелла узнала через двадцать минут. Блум не успела даже сесть обратно, когда устройство завибрировало — входящий вызов, голографический портрет Стеллы заполнил половину комнаты. Она была в своём дворце на Солярии, в каком-то невероятном утреннем халате с золотыми оборками, и выражение лица у неё было такое, словно она только что узнала о величайшем событии в истории Магического Измерения. Возможно, для Стеллы так и было. — БЛУМ! — Стелла не говорила — она вещала. — Коронация! Через четыре дня! Почему ты мне не сказала?! Нет, подожди, ты сама не знала, да? Ладно, не важно — важно то, что у нас ЧЕТЫРЕ ДНЯ и ты ещё не выбрала платье, я же права? Я права. Блум, я уже лечу. — Стелла, не нужно— — Я уже лечу, — повторила Стелла тоном человека, который принял решение и теперь просто информирует окружающих. — Брендон меня отпустит, он поймёт. Скажу ему, что это государственное дело — это и есть государственное дело! Коронация подруги это очень государственное дело. Жди меня к обеду. Связь оборвалась. Блум посмотрела на тёмный экран. — Она едет, — сообщила она Лейле. — Я слышала, — кивнула Лейла. — Магикс не будет знать, что на него обрушилось. --- К обеду прилетела Стелла — с двумя помощницами, четырьмя чемоданами и планом, который она составила прямо в дороге. К обеду же выяснилось, что новость облетела Магическое Измерение со скоростью, которая говорила о том, что кто-то её намеренно распространял — потому что через четыре часа после звонка Марион об этом уже писали все магические издания, и в голографической новостной ленте портрет Блум стоял на первом месте с заголовком *«Коронация кронпринцессы Домино — пятница».* Блум прочитала это и почувствовала что-то холодное в районе груди. — Шопинг, — объявила Стелла, влетая в гостиную с планшетом в руке. — Прямо сейчас. Магикс. Я уже составила список магазинов — восемь точек, начинаем с ателье Виверы, там сейчас лучшая коллекция, я видела на прошлой неделе. Флора, ты готова? Лейла, у тебя нормальная обувь? Текна, убери планшет, сегодня не работаем. — Я работаю, — сообщила Текна из угла. — Текна. — Хорошо, — сказала Текна, не убирая планшет. Стелла повернулась к Блум — и на секунду её лицо стало другим. Тихим. Настоящим. — Ты в порядке? — спросила она негромко, пока остальные собирались. Блум посмотрела на неё. Стелла — со всем своим блеском, со всей своей энергией — умела вот так, иногда, в один момент, стать просто Стеллой. Той девочкой, которая первой протянула ей руку в Алфее много лет назад. — Нормально, — сказала Блум. — Врёшь. — Да. Но сейчас это не важно. Стелла смотрела на неё ещё секунду. Потом кивнула — приняла, не стала давить — и повернулась к остальным. — Выходим! --- Магикс в этот вторник был обычным Магиксом — шумным, разноцветным, с запахом магических специй из уличных кафе и голографической рекламой над каждым вторым магазином. Они шли впятером по центральной улице — Блум, Стелла, Флора, Лейла, Текна — и головы прохожих поворачивались. Блум привыкла к этому. Давно привыкла. Ателье Виверы оказалось именно таким, каким его описывала Стелла — высокие потолки, тихая магия в воздухе, запах ткани и чего-то цветочного. Манекены в центре зала были одеты в платья такого качества, что хотелось смотреть не отрываясь. Хозяйка — невысокая женщина с серебряными волосами и взглядом человека, который видел всё — поклонилась Блум и жестом пригласила к главному залу примерок. Стелла сразу взяла управление в свои руки. — Для неё, — она указала на Блум, — что-то, что говорит *огонь* и *власть*, но не кричит. Понимаете разницу? Кричать не нужно. Она сама по себе достаточно громкая, просто платье должно это поддержать. Хозяйка понимала. Через несколько минут перед Блум висело шесть вариантов, и она смотрела на них с выражением человека, которого попросили выбрать любимую из шести одинаково непонятных вещей. — Вот это, — сказала Стелла и указала на платье в дальнем конце. — Вот это именно то. Это было тёмно-золотое платье — насыщенного, почти янтарного оттенка. Открытая спина. По подолу шли узоры из тончайших нитей, которые при движении мерцали, как живой огонь — не кричаще, а так, словно платье дышало. Длинный шлейф. Разрез — аккуратный, сдержанный. Блум примерила. Встала перед зеркалом. Хозяйка молчала. Стелла молчала — что само по себе говорило о многом. Платье садилось идеально — как будто было сшито именно для неё, именно сейчас. Открытая спина оставляла ощущение уязвимости и силы одновременно. Огненные узоры по подолу двигались вместе с тканью. — Это, — сказала Блум. К платью добавили украшения — рубиновая диадема, небольшая, без излишеств, и серьги-капли того же цвета. Туфли на тонком каблуке, золотые, с тонким ремешком у щиколотки. --- Стелла выбирала долго и с удовольствием — перемерила, кажется, всё, что было в магазине, прежде чем остановилась на ярко-солнечном платье с корсетом, усыпанным мелкими кристаллами, которые рассыпали свет в разные стороны при каждом движении. Высокий разрез, золотые босоножки с тонкими ремешками. К этому — браслет из белого золота на запястье и серьги с топазами. — Брендон потеряет дар речи, — удовлетворённо сказала она, разглядывая себя в зеркало. — Брендон не едет на коронацию? — спросила Лейла. — Едет. Но я имею право хорошо выглядеть независимо от присутствия мужа. — Стелла повернулась в профиль. — Правильно? — Абсолютно, — согласилась Муза из соседней примерочной. Флора нашла своё платье тихо и без театра — нежно-зелёное, с цветочной вышивкой по подолу и рукавам, из ткани такой лёгкой, что она двигалась как живая. Жемчужные серьги. Тонкие ветви с маленькими белыми цветами, которые хозяйка вплела ей в волосы — и это выглядело так естественно, словно они там выросли. — Ты выглядишь как сама Линфея, — сказала Лейла, и Флора улыбнулась той тихой улыбкой, которая была у неё одной. Муза выбрала тёмно-синее — открытые плечи, драпировка, которая намекала на волну. Серебряные цепочки по декольте и в волосах. Ничего лишнего. Строго и красиво. Лейла — изумрудный шёлк, который лежал идеально, подчёркивая каждое движение. Широкие золотые браслеты. Никаких украшений на шее — шея говорила сама за себя. Текна остановилась на платье с геометрическими узорами — чёрное с серебряными вставками, строгое, архитектурное. Миниатюрные серьги-геометрия. Серебряные туфли без каблука. — Практично, — заметила она. — Текна, — сказала Стелла. — Красиво и практично, — поправилась Текна. --- Они вышли из ателье когда за окнами уже начинало темнеть. Стелла немедленно потащила всех в соседний магазин — там были украшения, которые она заметила ещё по дороге. Потом Лейла нашла туфли, которые идеально подходили к изумрудному платью. Потом Флора остановилась у маленького цветочного магазинчика и долго разговаривала с хозяйкой о том, какие живые цветы не теряют форму в течение долгого вечера. Блум шла рядом, несла пакет со своим платьем, смотрела на них. Стелла смеялась над чем-то, что Лейла сказала ей на ухо. Текна сфотографировала витрину с украшениями — очевидно, для каких-то своих аналитических целей. Флора держала в руках маленький белый цветок, который ей подарила хозяйка магазина, и смотрела на него с таким выражением, словно цветок ей что-то рассказывал. *Они счастливы,* — подумала Блум. Не с горечью — просто как наблюдение. *По-настоящему. У каждой есть своё место, свой человек, свой смысл. И это правильно. Это хорошо.* Она сжала ручку пакета. *А у меня есть корона.* --- Вечером, вернувшись, она позвонила Дафне. Сестра ответила сразу — голос спокойный, взгляд внимательный даже через экран. — Я слышала, — сказала Дафна без вступления. — Все слышали. — Как ты? — Нормально. — Блум. — Дафна, — произнесла Блум с той интонацией, которая означала: *я слышу, что ты хочешь спросить, и я прошу тебя пока не спрашивать.* Дафна умела слышать такие интонации. — Хорошо, — сказала она. — Я буду в пятницу.  и отец тоже. Всё будет хорошо. — Знаю. Разговор закончился коротко. Блум убрала устройство, разложила платье на кровати — золотое, с огненными узорами — и долго смотрела на него. Через четыре дня она наденет его. Войдёт в тронный зал Домино. Получит корону. Станет королевой. И жизнь, которую она знала — с Алфеей, с общими гостиными, с шопингом в Магиксе, с пятью людьми, которые шли рядом и смеялись над глупостями — станет чем-то другим. Чем-то, что будет вспоминаться. Она сложила платье обратно в пакет. Легла на кровать, уставилась в потолок. Четыре дня. За окном Алфея светилась вечерними огнями — тихая, привычная, ничего не знающая о том, как устроено у неё внутри. Блум закрыла глаза. И в темноте за веками — почему-то — почувствовала то самое: что-то тянет. Не назад. Вперёд. Куда-то, где она ещё не была. Она не знала, что это значит. Пока — не знала.