Когда чего-то хочется

Завтрак прошёл прекрасно, а ебаная неловкость внутри никуда не исчезла. Признаться в любви Грейнджер после недельного знакомства — вперёд, Малфой! Только вперёд! Потом можно открыть фонд помощи эльфам с гордым названием ГАВНЭ, пойти извиниться перед Уизли, покрасить волосы в рыжий и захерачить себе шрам на лбу... В общем, масса увлекательных возможностей скатиться туда, откуда снизу обычно стучат. Это было чудовищно неловко. И чудовищно честно — даже для него. Он вообще никому в жизни не признавался в любви. Никому и никогда. А тут — Гермиона Грейнджер! Сама Гермиона Грейнджер! Одно дело — вожделеть тело, и совсем другое — вляпаться по самые гланды. До того как выпалить эту тираду, он искренне думал, что всё это — дешёвая романтическая хуйня и открыть правду — как нехуй. Ха. Ага, конечно. Теперь горло саднило от адреналина, лёгкие наотрез отказывались нормально работать, а в груди неприятно покалывало. Чтобы он, Малфой, дошёл до панических атак от чувств? Етить твою мать, это какой-то новый уровень саморазрушения. Дамы сами вешались на его шею, а он отмахивался от них, как от назойливых мух. А теперь и сам превратился в эту самую муху. Да ещё и давил на неё. Довёл девушку до слёз. Полный пиздец. Нужно срочно вытаскивать и себя, и её из этого эмоционального болота. Думай, Малфой, думай. «Включи свои хвалёные лордовские мозги» — спасибо, Пэнси, ценный совет. Только сейчас они почему-то не работали.  Драко резко откинулся на спинку стула, зарывшись пальцами в светлые волосы, и тяжело выдохнул. Надо было срочно что-то делать. Если они сейчас продолжат сидеть здесь и молча переваривать этот эмоциональный апокалипсис, то через пять минут Гермиона сбежит, а он аппарирует прямо в Ла-Манш с камнем на шее. Он поднял взгляд. Она сидела напротив — всё ещё слегка растрёпанная, с покрасневшими глазами, но уже подозрительно довольная, сосредоточенно доедавшая свой круассан и с аппетитом запивающая его остывшим кофе.  «Так, с ней, судя по всему, всё было более чем нормально. А вот с ним — нет.»  Он больше физически не мог здесь находиться. Не мог усидеть на стуле ровно, отчаянно не понимая, куда девать руки, куда пристроить длинные ноги и во что упереть взгляд. Он пытался, честно пытался смотреть куда угодно — на цветы, на проходящих мимо официантов, на пол, — но всё было тщетно. Внутренний экран предательски подкинул картинку из недавней ночи. Он тяжело сглотнул. Какого чёрта эти дикие кудри въелись в память так глубоко, что стоило бросить на неё взгляд, как перед глазами снова вспыхивала та комната, перебой стонов и она? Она сверху. Оседлала его бедра, уверенно, горячо, с грацией настоящей хищницы, задавая безумный, сбивающий с дыхания ритм.  Резкие утренние лучи солнца пробивались сквозь окна, слепо режа глаза, но он даже не жмурился. Он смотрел. Жадно, не отрываясь, впитывая каждую секунду.  Россыпи бледных родинок на её животе, влажная от пота кожа, та самая звериная, дикая улыбка, покусанная нижняя губа и этот водопад, этот блядский каскад растрёпанных волос. Настоящая львиная грива.  Золотистые блики подсвечивали её фигуру так, что крошечные непослушные кудряшки вокруг лица казались сияющим нимбом. Падший ангел, сорвавшийся с цепи. Она качнулась вновь. Вверх и вниз, заставляя его втягивать воздух сквозь зубы. Его ладони с силой сжимали узкую талию, помогая, подстраиваясь под её толчки, задавая угол. От её стонов, сорванных и хриплых, мир сужался до размеров этой постели. Гермиона выгибалась сильнее, запрокидывая голову назад, обнажая длинную, безупречную линию шеи и вздымающуюся грудь. Он сдался. Сунул руку в капкан. Член внутри неё судорожно дёрнулся от переизбытка чувств, а сам он подался навстречу, грубо «слизывая» языком каждую родинку, каждую веснушку на её коже, пока пальцы запутывались в этих проклятых, пахнущих солнцем и мятой волосах. Драко заставил себя оторваться, поднять голову: «С неё должны лепить скульптуры.» Парень резко зажмурился, с грохотом возвращаясь в реальность итальянского рестарана. В груди всё пылало и трепетало, требуя выхода.  — Блядство, — прошипел он одними губами, чувствуя, как уши начинают гореть алым. Телефон задребезжал. Раз. Ещё раз. И ещё настойчивей, выбивая противную дробь по столу. Гермиона, отставив чашку с кофе, лениво кивнула на его карман. — Это тебе. — Да нет. — Нет, точно тебе. У твоего телефона истерика. P.P. (Moët & Chandon): Надеюсь, ты не сидишь там с лицом дохлой рыбы, а хотя бы пытаешься выглядеть как мужчина, сделавший предложение века. Блять. Он совсем забыл, что сам же писал ей час назад ради помощи с поиском дорогого ресторана и всей этой идеологической чуши с «правильным местом». Нужно было справляться самому и не привлекать эту королеву драмы. Теперь она хрен от него отстанет. P.P. (Moët & Chandon): Малфой. Ау. Я жду отчёт. Не заставляй меня думать, что ты всё испортил. P.P. (Moët & Chandon): Если через пять минут не будет подробностей, я начну звонить. Драко демонстративно закатил глаза, и заблокировав экран большим пальцем, с чистым удовольствием отправил её величество в заслуженный игнор. Гермиона изогнула бровь, с подозрением наблюдая за его манипуляциями. — Что-то срочное? — Самое не срочное. Паркинсон. — поморщился Драко, пряча телефон обратно. — Ей бы реалити-шоу вести, а не в департаменте магии сидеть. — Вы с ней? — Просто общаемся. — Ммм. — Друзья. Просто друзья, красотка. Со школы, ты же в курсе. — Я ничего и не говорю. Мы же с Роном и Гарри тоже друзья. Вопреки моей ревности, я отношусь к разнополой дружбе до удивления снисходительно, так что не бойся. — Так, всё, пойдём прогуляемся! Погодка — класс: всего тридцать шесть градусов тепла. Самое то, чтобы изжариться на солнце и окончательно проветрить мозги. — И начать тур «две недели физического сближения»? Драко, уже поднявшийся из-за стола и неторопливо поправляющий ремешок часов на запястье, лениво бросил на неё взгляд из-под полуопущенных ресниц. Он чуть подался вперёд, растянув губы в наглую ухмылку, от которой в воздухе буквально запахло грехом. — Кажется, «физическое сближение» несколько часов назад мы освоили с полным погружением, — низко, с хрипотцой протянул он, не отрывая от неё искрящихся глаз. — Практика у нас выдалась на редкость выдающейся. Гермиона густо, до самых мочек ушей, покраснела, мгновенно прикусила нижнюю губу и принялась с судорожным усердием разглядывать скатерть.

***

Узкие, уходящие круто вверх улицы Позитано напоминали лабиринт, созданный безумным архитектором-маньяком. Разноцветные домики лепились друг к другу, как ласточкины гнёзда на отвесных скалах, утопая в каскадах ярко-розовой бугенвиллеи и гигантских лимонах, свисающих прямо над головами. Воздух ужасающе раскалился, пахну́в на них смесью морской соли, солнцезащитного крема и терпкого цитруса. Гермиона, отчаянно обмахиваясь меню какого-то бутика, шла чуть впереди, то и дело спотыкаясь на гладких каменных ступенях. — Я официально заявляю, что этот город спроектирован садистами, — выдохнула она, сдувая со лба прилипшую кудряшку. — Почему здесь всё время нужно либо карабкаться вверх под прямым углом, либо падать вниз? Где нормальные ровные дороги? Где план сетки улиц?! Они строили это по принципу «куда кривая выведет»?! Драко шёл чуть позади, с издевательской лёгкостью засунув руки в карманы шорт и совершенно не скрываясь пялился на задницу Гермионы. На нём эта бешеная жара, казалось, вообще не сказывалась, разве что он иногда поправлял слипшиеся волосы.  — Ну что же ты, киса, — хмыкнул он, догоняя её и легко придерживая за локоть на особенно крутом повороте. — Это называется колорит. Историческое наследие. Тебе полезно, разгоняет кровь. А то ты за своими фолиантами наверное забываешь, как выглядит реальный мир. — Мой мир был прекрасен и прохладен, пока я не потащилась в этот филиал ада на земле, — проворчала она, но руку вырывать не стала. — Зато как красиво, ммм… Матушка точно знала, куда брать отпуск. — Матушка? Стоп, что? Твоя мама выбирает тебе отпуск? — Не совсем так. Только в этот раз… — Это что, какая-то тайна? — её глаза лихорадочно сверкнули. — Точно. Я же так и не спросила, какого хера ты вообще выбрал этот отель и всю эту маггловскую хрень с акциями! Он тяжело сглотнул. Ну не говорить же ей, что у него после всех нервотрёпок банально пошаливает сердце, и если бы родители не выпнули его пинками из Лондона, он бы сейчас либо отлёживался в палате Святого Мунго, либо уже окончательно загнулся от трудоголизма. И уж тем более не признаваться же, что матушка в маггловских гаджетах разбирается примерно как гоблин в квантовой физике, поэтому первое попавшееся кричащее объявление, пылающее красным на полэкрана, моментально развело её на деньги. Она же чуть не отправила кругленькую сумму на лечение какой-то мифической «больной дочери»! У неё, блять, нет никакой дочери! Нарцисса велась на этот цифровой цирк с таким энтузиазмом, что ему пришлось лично пригрозить домашним эльфам спрятать от неё все планшеты и смартфоны подальше. — Просто так получилось. Можно сказать, мама захотела, чтобы я отдохнул, и сделала подарок. Ну, технически он почти не соврал. Нарцисса действительно устроила этот отпуск, правда, исключительно в профилактических целях, чтобы её единственный сын не сыграл в ящик раньше времени. Гермиона скептически выгнула бровь, с подозрением косясь на него из-под чёлки. — У вас что, совсем туго с финансами, Малфой? Я-то наивно полагала, что подарки в семействе Малфоев начинаются минимум с полумиллиона золотых галеонов, а забронировать приличный отель для них — это так, воскресная разминка. Если дела настолько плохи, так и скажи, я могу и одолжить пару монет на проживание. Проведу мастер-класс по выживанию в маггловском мире. — Ты у меня сейчас договоришься, — он весело хохотнул, перехватывая инициативу в пикировке. Она звонко рассмеялась в ответ, мягко и совсем по-домашнему толкнув его локтем в бок.  — Да ладно, серьёзно? Ну правда, почему ты выбрал именно этот отель? Драко кашлянул, на секунду замирая и лихорадочно соображая, как элегантно соскочить с темы семейного позорища с маггловскими мошенниками. Он резко перехватил её за запястье, останавливая посередине узкой улочки, и заглянул прямо в глаза с наглой, выжидательной ухмылкой: — А ты, красотка? Почему ты здесь? Гермиона возмущенно замерла:  — Эй, не переводи стрелки, Малфой!  — А вот и нет, — парировал он, победно приподнимая бровь. — Я заслуживаю честных ответов. Тем более после того града допросов, который ты неделю обрушивала на меня.  Они продолжали медленно идти вперёд по извилистым, залитым палящим солнцем улочкам, петляя меж разноцветных стен и совсем не заботясь о том, куда именно выведет их эта дорога. Жара нависала над головой раскаленным куполом, но поддаваться ей уже не хотелось. Гермиона вздохнула, вновь откинула со лба влажную прядку и, глядя куда-то под ноги на каменные плиты, тихо призналась: — Ладно. Если честно... меня вообще не должно было здесь быть. Драко удивлённо изогнул бровь, сбавив шаг.  — Джинни забронировала мне этот номер, — поморщилась она, невольно переходя на оправдывающийся тон. — Я до сих пор не знаю точно — сделала она это специально, или её телефон в тот момент выдал какой-то феерический системный сбой, но факт остается фактом. Они с Гарри провели здесь медовый месяц, и… — Звучит как убогое оправдание, — хмыкнул Драко, хотя уголки его губ уже выдавали невольную улыбку. — Но это чистая правда! — возмущенно всплеснула руками она. — Чтобы я по доброй воле зарезервировала номер на двоих с каким-то неизвестным мужиком? Да лучше пристрелите меня из ружья! И... — она на секунду замялась, бросив на него быстрый, смущенный взгляд из-под ресниц, — ...и я даже боюсь представить, что бы я делала, если бы этим «незнакомцем» оказался не ты. Драко на секунду встал в ступор. Что она сейчас сделала? Это что — смущение? Гермиона Грейнджер вообще умеет смущаться? Нет, серьёзно, она же создана исключительно для того, чтобы поучать, орать на нерадивых коллег, составлять списки дел и поднимать революции. Заметить на её лице этот робкий румянец — событие планетарного масштаба. Этот день срочно нужно внести в учебники по истории магии. — Ты... милая, — почти бессознательно пробормотал он себе под нос, а в следующую секунду яростно прикусил язык, с ужасом осознавая, что именно только что брякнул вслух. — Чего? Что ты сказал? — тут же насторожилась она, резко тормозя. — Ничего. — Классическое тактическое отступление. Мгновенная капитуляция. — Нет, погоди, ты что-то буркнул. — Да ничего я не говорил, цыпа, тебе послышалось! — Драко! — она упёрла руки в боки, прищурившись с подозрительным триумфом. — Я прекрасно вижу, как ты активировал режим «дурочка». Поэтому мне почему-то кажется, что ты сказал комплимент. — Ничего подобного. А может, и комплимент. Всё, забудь. — Ну мне же интересно! — Гермиона неожиданно расплылась в лукавой, абсолютно невыносимой улыбке и начала медленно, кругами вышагивать вокруг него. — Ну повтори разочек, а? Скажи мне это ещё раз, ну же, не будь трусом! Драко был готов поклясться всеми предками на гобелене в родовом поместье, что сейчас он чувствовал себя точь-в-точь как в семь лет, когда безумные тетушки вытаскивали его в гостиную на семейный приём, умиленно трепали щёки и приторно сюсюкали: «Боже мой, какой жених растет!». Ощущение было ровно таким же: хочется провалиться сквозь брусчатку прямо в ад к праотцам. Спасаясь от этого испанского стыда он резко ускорил шаг, преодолел ещё пару крутых ступенек и наконец вынырнул к долгожданному спасению — заведению на чьей вывеске было написано «Collina Bakery». Терраса заведения утопала в спасительной тени тентов, а витрины ломились от такого изобилия десертов, что у любого мгновенно потекли бы слюнки. На улице было шумно и оживлённо: гудели туристы, в воздухе витал густой аромат свежесваренного эспрессо, доносился звон бокалов, а вокруг всё дрожало от раскаленного южного зноя. «То, что надо!» Драко решительным жестом увлёк её под прохладный тень навеса, прямо к манящему прилавку, наконец-то спасая их обоих от опасности зажариться заживо и, конечно, спасая себя от излишнего внимания и её попыток выбить из него повторение смущающих признаний. Снова.  «Он уже признался ей в чувствах, какого хера!» — Выбирай. Плачу я, — великодушно бросил он, подталкивая её к меню.  Спустя какое-то время Гермиона с чистейшим, почти детским блаженством расправлялась с огромной порцией прохладного лимонного джелато, запивая его сладковатой газированной цитрусовой водой, и — не успел Драко моргнуть глазом — потребовала повторить заказ. Сахарная терапия возымела действие: мысли о жаре отступили, а изнуряющие тридцать шесть градусов перестали казаться смертельным приговором. — Ну что, дальше? — Драко качнул головой в сторону узкой улочки, уводящей круто вниз, к слепящей, мерцающей меж скал лазури. — О Мерлин, мы что, наконец-то будем купаться?! — в её голосе прорезалось искреннее воодушевление. — Если ты горишь желанием, чтобы я приставал к тебе прямо в открытом море, а потом не отставал весь оставшийся день... — он протянул это с ленивой, издевательской ухмылкой, склонившись ближе, — ...и если после этого ты вообще сможешь встать следующим утром, — то да, кошка, мы будем купаться. — Малфой! — Гермиона легонько шлёпнула его по плечу. — А что сразу Малфой?! — Пойдём уже, нахал, — проворчала она, первой срываясь с места и сбегая по ступенькам. Драко догнал её в два широких шага, легко перехватывая за руку, чтобы она случайно не улетела носом в брусчатку. До моря оставалось совсем чуть-чуть.

***

Щебетание птиц, солёные брызги и жаркий южный зной так и подстёгивали сбросить накопившийся за день груз и нырнуть в воду с головой, отдавая себя долгожданной прохладе. Пляж здесь был усыпан гладкой, раскалённой на солнце тёмной галькой, среди которой кое-где попадались крошечные ракушки и водоросли, а у кромки прибоя покачивались серебристые чешуйки мелкой рыбёшки. Где-то неподалёку группа загорелых подростков с азартом прыгала с высоких прибрежных валунов, поднимая тучи брызг и оглушительно хохоча. Кто-то из девчонок с визгом летел в воду, тут же отфыркиваясь и шутливо грозя обидчикам кулаками. Драко решительным движением стянул через голову футболку, швырнув её на гальку в тень валуна, но сам остался стоять на берегу. Гермиона тем временем уже зашла в воду по щиколотку, уверенно шагая всё дальше в лазурную прохладу. — Эй, красотка, далеко не уходи, — крикнул он, сложив ладони рупором. Она резко остановилась, развернулась и бросила на него насмешливый взгляд через плечо: — Я тебе пятилетка, что ли? — Я максимально серьёзен, слышишь? — Да, пап! — едко парировала она, картинно закатывая глаза, и демонстративно сделала ещё пару шагов на глубину. Блондин лишь хмыкнул, провожая её взглядом. Он наблюдал, как она погружается в голубую гладь, как уверенно рассекает волны руками. Кудри мгновенно намокли, карамельные пряди потемнели. Сам того не осознавая, Драко почувствовал, как внутри отпускает привычный узел. Почему-то… он точно не знал, но очень хотелось сидеть вот так весь день — просто смотреть, как она плывёт, нежится в солнечных лучах, и ни о чём не думать. До этого момента он искренне не верил, что в голове может наступить абсолютная, звевенящая тишина. А оказывается — это возможно. Парень глубоко вдохнул солёный воздух, осел на камни и рассеянно заскользил пальцами по нагретой гальке, отчаянно пытаясь удержать эту хрупкую, звенящую пустоту в голове. Просто сидеть. Просто смотреть. Но мысли — эти паршивые мысли — всё равно начали просачиваться. Сначала робко, тихим фоновым зудением на периферии сознания, а потом гул стал нарастать, снося все защитные барьеры. Выйдет ли из них что-то толковое? Да чёрт его знает. Пригласить на свидание, признаться в чувствах, попросить её стать его девушкой. Ну а дальше? Даже если всё пройдёт хорошо, даже если у них будет ошеломляющий секс, даже если она станет его дамой — отпуск когда-нибудь закончится, и им придётся вернуться в Лондон. У неё — карьера, амбиции и огромные планы на главное министерское кресло. У него — империя. Стратегия, рост, влияние, которое измеряется не просто нулями на счетах, а тем, скольким министры и судьи обязаны ему своими постами. И деньги, деньги, деньги, деньги. Всё, на чём он концентрируется в обычное время, выстроить бизнес так, чтобы имя Малфой вросло в экономику и политику Британии намертво — так глубоко, что никакой новый режим или чистка в министерстве не смогли бы выкорчевать эти корни. Сделать так, чтобы с ним считались, даже если на нём эта фамилия в конце концов и прервётся. Навсегда. Они вернутся. И от курортных заигрываний, от этой хрупкой искренности не останется и следа. Каждый пойдёт своей дорогой: сначала станут видеться раз в неделю, потом раз в месяц, а в один прекрасный день случайно столкнутся на каком-нибудь закрытом приёме, кивнут друг другу с холодной, безупречной вежливостью и разойдутся, стараясь не вспоминать ту нежность, что осталась за закрытыми дверьми их номера. Когда он нёс Гермионе всю эту романтическую чушь, то и сам не понимал, какого гоблина творит. Не просчитал риски, не заглянул вперёд. Видимо, эта южная эйфория, эти чувства рядом с ней размягчили мозги, лишили привычной хватки, а стоило ей уйти купаться — и замороженная реальность треснула. Сука. Драко яростно провёл рукой по волосам. Нужно было решать, и решать в срочном порядке. В конце концов, когда чего-то по-настоящему хочется, приходится выбирать что-то одно, потому что усидеть сразу на двух мётлах одновременно ещё никому не удавалось. И вот он здесь. Бляха, что он вообще ей наговорил? «Если за две недели мы не распробуем друг друга — нахуй. Если кто-то из нас передумает — нахуй. Если не разберёшься в себе — тоже нахуй». Ну так что, Малфой? Нахуй или не нахуй? Ты даже не знаешь, как строить хоть какие-то нормальные отношения. Ты не знаешь, не пробовал раньше любовь на вкус. Чего ты вообще хочешь? Что. Ты. Хочешь?! Хочешь, чтобы она встречала тебя дома, устало обнимала, а от неё пахло старыми пергаментами и чем-то неуловимо своим, сладким? Чтобы ты зарывался носом в её волосы и наконец ощущал: ты дома. Хочешь обсуждать с ней всё на свете? Просыпаться и засыпать, таскаться на нелепые свидания, спорить до хрипоты, убеждать и... сдаваться? Хочешь, чтобы она посмотрела на тебя и сказала, что любит? Любит тебя? Бывшего Пожирателя? Бывшего школьного мучителя? Того, кто отравлял ей жизнь годами. Хочешь ведь? Чёрт возьми, да, хочешь. Хочешь, чтобы мама и папа взглянули на неё, увидели, какая она умная, какая невероятная, и благословили твой выбор? Да они повесятся! Разум отчаянно сопротивляется: нет, нельзя, это крах. А тело и всё, что глубже, кричит обратное. Ты хочешь сосчитать каждую родинку на её теле. Знать наизусть все изгибы, каждую мягкую складку. И бесконечно запутывать пальцы в этих безумных кудрях. Ледяные брызги обрушились на него внезапно, выдирая из липкого лабиринта мыслей. Мир вокруг словно резко сбросил скорость. Он поднял голову. Гермиона шла прямо на него — медленно, уверенно, разрезая мелководье. Каждое её движение отдавалось в ушах глухим набатом. Шаг. Шаг. Шаг. Вода стекала по девичьим ключицам, срывалась с кончиков мокрых прядей. До него оставалось шагов пять. Четыре. Три. Стоп. Она остановилась прямо над ним, отрезая своей тенью палящие средиземноморские лучи. Драко задрал голову, приоткрыв губы, не в силах вымолвить ни слова. На солнце её кожа казалась усыпанной расплавленным серебром. Каждая капля воды на плечах, на вздымающейся от дыхания груди, на острых ключицах переливалась и слепила, будто её тело и впрямь обсыпали бриллиантовой крошкой, вынутой со дна самого глубокого моря. От неё пахло солью, нагретой кожей и тем неуловимым, родным до боли ароматом, который он уже успел сделать своим личным наркотиком. И — гробовая тишина. Мысли, которые секунду назад разрывали черепную коробку своими криками, сомнениями и страхами, рухнули в пропасть и замолкли. Разом. Словно кто-то выдернул шнур питания. В голове стало пугающе, звеняще пусто. Только стук собственной крови в висках: тук… тук… тук… — Я вообще-то звала тебя, — низко, с едва заметной насмешкой произнесла она. Голос казался невероятно громким в этой звенящей тишине. — Да? — выдавил он хрипло. Она чуть наклонила голову, заправляя за ухо мокрую прядь, и протянула ему руку — ладонью вверх, капли с её пальцев сорвались вниз, разбиваясь о камни. — Да. Пойдёшь со мной? На глубину? Он медленно перевёл взгляд с её лица на протянутую руку и обратно. Воздух в лёгких кончился. Кажется, он разучился дышать ещё тогда, когда впервые позволил себе подумать о ней всерьёз. — Пожалуйста, Драко? — в её голосе проскользнуло что-то такое тихое, беззащитное и искреннее, что у него внутри всё содрогнулось. Смотря на неё — сияющую, живую, готовую шагнуть в эту прохладную синеву, — он осознал это с оглушающей, безжалостной ясностью. Никакие министерства, никакие фамильные амбиции, счета и страхи перед прошлым не имели больше никакого значения. Она не просто нравилась. Чёрт побери. Он любил её. По-настоящему. Наотмашь. До судорог в пальцах. Уголки его губ дрогнули в горьковатой, капитулирующей улыбке. Он поднял руку и вложил свои пальцы в её ладонь. — Хоть на дно, Гермиона. Пойду.

***

Они купались и смущались. Целовались, возбуждались, дурачились. Загорали — и обгорали. Ну, точнее, обгорал исключительно он, превращаясь в варёного рака, в то время как она с каждым часом становилась только темнее, золотистее и ослепительнее. Волосы у него и так были светлые, а вот у неё появились красивые, выгоревшие на солнце пряди. Ну ничем не получалось испортить эту чёртову Гермиону Джин Грейнджер. Солнце медленно заходило за горизонт, окрашивая море в багрянец. За всё это время они выбирались в город всего пару раз — пропустить по бокалу какой-то местной итальянской фирменной настойки, да и едва притрагивались к еде, полностью поглощенные морем, теплом и друг другом. — Ты что, знаешь, кто такие дантисты? — неожиданно уточнила она, пока они шли по берегу. — Я по-твоему на долбоёба похож? Конечно, знаю, кто такие дантисты. — Откуда? Мне всегда казалось, что чистокровные о магловском мире знают ровно ничего. — Красотка, мы что, в каком-то дешёвом фанфике, где ты сейчас начнёшь просвещать меня насчёт своих родителей, а я буду хлопать глазами и удивляться, что люди лечат зубы? Может, я по-твоему и микроволновкой пользоваться не умею? Гермиона резко остановилась, уставившись на него во все глаза:  — Притормози-ка. Ты знаешь, что такое фанфики и микроволновка?! Драко снисходительно хмыкнул, гордо поднимая подбородок: — Цыпа, я не из пещеры вылез. К тому же, у меня в поместье есть пара особо продвинутых эльфов, которые и не такое видали. Он нёс в руках целую россыпь крупных прибрежных ракушек — Гермионе они приглянулись, и она заявила, что обязательно впишет их в интерьер своей лондонской квартиры. Втайне от неё Драко украдкой сунул одну из самых странных и гладких себе в карман. Чисто из научного интереса. Хотелось своими глазами посмотреть, как вообще можно использовать эту морскую дрянь в нормальном жилье, а не просто выкинуть в мусорку. Ну, или он просто врал самому себе. Они переступили порог отеля. План на вечер был прост: быстро искупаться, переодеться, может, заняться сексом… а потом пойти гулять дальше. Заглянуть в бильярдную, или в боулинг, или набраться шотов под дурацкие попсовые песни и танцевать до первых утренних лучей. А потом снова вернуться и заняться сексом. Да уж, лучше плана ещё никто не придумавал! Но в просторном холле взгляд Драко зацепился за группу из пяти мужчин, оживленно споривших по-итальянски. Точнее, голос одного из них показался подозрительно знакомым.  Драко замер посреди холла, пытаясь убедить себя, что ему мерещится.  «Наверняка мерещится. Невозможно за несколько дней случайно столкнуться в итальянской провинции со старыми знакомыми. Молния дважды в одно место не бьёт. С цыпой в первый раз — ладно, то была судьба. А сейчас точно глюки.» — Ты чего? — обернулась к нему девушка, заметив заминку. — Да нет, ничего. Показалось. — Он попытался отвести взгляд и даже почти преуспел, пока один из итальянцев не кивнул на Драко, что-то шепнув тому самому «подозрительно знакомому» голосу. Ебаный рот. Ему не показалось. Блядский, проклятый, всеми любимый Блейз Забини обернулся, озаряя холл ослепительной улыбкой во все тридцать два безупречно белых зуба. «Какого хуя?!» Рот мулата отвис в абсолютном шоке, а секунду спустя он расхохотался так громко, что зазвенели бокалы на ресепшене. Забини согнулся пополам, подпрыгнул на месте, хлопнул в ладоши и подорвался, несясь прямо на застывшего Драко. Единственное, на что хватило у Малфоя рефлексов — бесцеремонно всучить ошарашенной Гермионе всю охапку собранных ракушек и в следующую секунду принять на грудь летящего с объятиями Блейза. — Драк! Друг мой, нет, брат! Это какое-то грёбаное помешательство, я был готов увидеть тебя в Мунго или на каторге, но чтобы здесь, на этом богоспасаемом курорте?! — Блейз отвесил Драко увесистую оплеуху по спине, тут же закинул руку ему на шею, а через секунду отпрял, театрально хватаясь за голову. — Ха-ха, я что, поймал белочку? Эй, Луизио! А ну-ка подойди, шепни мне на ухо, это мираж? — Нет, сэр, это не мираж, — раздался тихий, спокойный и слишком уравновешенный голос по видимому Луизио.  — Да ну тебя нахер! Да чтоб меня дракклы драли! — Забини взмахнул руками так, будто только что выиграл в лотерею. — Простите, сэр… дракклы? — вежливо уточнил Луизио, покосившись на застывшего Драко. Блейз отмахнулся от него, как от назойливой мухи, снова вцепляясь в Малфоя мёртвой хваткой: — Драк! Это же просто невероятно! — И я тоже рад тебя видеть, Блейз, — хмыкнул Драко, невольно улыбаясь. Ладно, признаться честно, вопреки всему это действительно был чертовски приятный сюрприз. — Кхм-кхм, — раздался сзади голос Гермионы, которая всё ещё стояла с охапкой ракушек в руках. Блейз резко обернулся, мгновенно включая режим обаятельного итальянского соблазнителя: — Ого… Здравствуйте, изумительная мисс. — Он шагнул к ней, протягивая руку. Гермионе пришлось изловчиться, чтобы удерживать свою стратегическую добычу одной рукой и неуклюже протянуть в ответ ладонь. Забини галантно наклонился, коснувшись губами её кожи:  — Какая у вас нежная кожа… Прошу меня простить за мою… — он выпрямился, поднимая взгляд, и замер на полуслове. Выражение абсолютного восторга на его лице медленно, пиксель за пикселем, сменилось на тупой, звенящий шок. Глаза округлились, а челюсть со стуком едва не упала на мраморный пол. Блейз застыл статуей. Секунда. Две. — …грубость, — закончил он шёпотом, после чего заорал на весь холл: — ГРЕЙНДЖЕР?!

***

Вокруг кипела курортная жизнь: играла музыка, в сгущающейся темноте вспыхивали разноцветные огни подсветки, кто-то уже отплясывал на веранде. А они сидели за столиком, наслаждаясь прохладой. И слава Мерлину, что перед этим их вообще отпустили переодеться. — И вы теперь вместе? — мулат сидел в абсолютно весёлом шоке, переводя взгляд с одного на другого. — Ну, не то чтобы вместе, — помедлил Драко.  — Скорее, порознь, — тут же вставила Гермиона.  — Но вместе, — улыбнулся Малфой, лениво закидывая руку на спинку её диванчика. — Так вместе или нет? — не выдержал Блейз. Гермиона чуть приподняла подбородок, глядя на него с прохладным, сдержанным достоинством: — Забини, у нас выходит классный секс и довольно много общих тем для разговора.  Мы спим в одной кровати, дофига целуемся за последние сутки, и проводим буквально каждую секунду вместе, но решили не торопиться и просто дать друг другу шанс разобраться. Так что давай обойдемся без твоих допросов. По этому как ты думаешь, вместе мы или нет? Трудный для понимания концепт, да? Блейз замер на секунду, а затем расплылся в широчайшей улыбке, подавшись вперёд: — Кошмар, какая ты, оказывается, привлекательная, когда делаешь вот так. — Как «так»? — с искренним интересом прищурилась она. — Когда говоришь так, будто я абсолютное ничтожество. — Он с показным удовольствием откинулся на спинку стула, обведя её фигуру ленивым, оценивающим взглядом снизу вверх. — Сделай так ещё раз. — Блейз, — холодно отрезал Драко, глядя на друга в упор тяжелым, немигающим взглядом. От этого по спине Забини вполне могли пробежать реальные мурашки. — Прости, брат. Профессиональная привычка. — Профессиональная привычка лапать взглядом чужих женщин? — тут же уточнила Гермиона, с вызовом выгибая бровь. — Ну, я же итальянец, — ни капли смутившись, протянул Блейз и звонко чокнулся своим бокалом с её. Грейнджер допила остатки, плавным движением поднялась из-за столика и бросила, что пойдёт подышать воздухом. Драко кивнул, уже видя, как она достает пачку сигарет из левого кармана.  Проводив её взглядом, он повернулся к другу: — Так как ты вообще тут оказался, Блейз? — Оказался? Драк, это мой отель!  — Магловский? Симпатичный.  — Не скромничай. Кошмарная красотища, да? В магическом мире вести дела, конечно, прибыльно, но всегда должен быть запасной аэродром. Поляна для отступления, понимаешь, о чем я? — Блейз чуть понизил голос, едва заметно кивнув на рукав своей рубашки. Атмосфера за столиком изменилась в один миг. Воздух будто стал плотнее, осязаемее, а навязчивая музыка растворилась где-то на периферии. Драко коротко кивнул, меняясь в лице до неузнаваемости — вся расслабленность слетела с него в ту же секунду. — Конечно, Блейз. Конечно.  Они всегда об этом помнили. Даже вскользь, даже в самые светлые моменты — стоит только прислушаться, как под кожей начинал зудеть тот самый след. То, что связывало их намертво и от чего было уже не отмыться. Чёрные змеи, впившиеся в левые предплечья. Блейз цокнул, покачивая бокал с янтарным аперитивом и будто переводя тему подался вперёд. — Ну как же она хорошо, да? Чёрт, а ведь в школе я этого в упор не замечал. Думаю, из-за знаменитая метла на голове и вечные стопки пергаментов подмышкой здорово портили обзор. — Или просто потому, что она круглосуточно таскалась с двумя идиотами, которые занимали всё её эфирное время, — процедил Драко, возвращаясь к реальности. Блейз отпил крепкого амаро, прищурился и подался ближе через столик: — Слушай, Драк… Давай без тумана. Ты с ней просто приятно проводишь время на курорте или решил подбить бабкины клинья ради полезных связей в Министерстве? Байку про «решили дать друг другу шанс» оставь для доверчивых первокурсниц. Я не поверю, что ты смог втюриться. Малфой сжал пальцы на ножке бокала так сильно, что костяшки побелели. Молча опрокинув в себя остатки алкоголя, он шумно выдохнул и бросил в упор, чеканя каждое слово: — Я смог втюриться, Блейз. И очень сильно. Забини громко хохокнул, закатив глаза к потолку: — Пф, рассказывай сказки! Вокруг тебя всю жизнь крутились такие хищницы, за которыми половина чистокровной Британии в очередь выстраивалась с занесенными чеками. Ты заводил романы исключительно от скуки, по чистому расчету, ради долга или просто от хорошего секса. Тебе было плевать на них. На всех до единой! На любые отношения в принципе. И ты хочешь, чтобы я поверил, будто за какие-то сраные пару дней ты потерял голову от Грейнджер? Не верю ни единому слову, брат. — Придётся поверить, — холодно отрезал Драко. Блейз скептически изогнул бровь, подперев щёку кулаком:  — Ну ладно, допустим. И как же это, мать твою, произошло? Какая именно искра божья прожгла твоё ледяное сердце? — Ну, для начала, какой-то гений с манией величия решил, что паршивая акция в твоём отеле под названием «Сблизись с незнакомцем, дабы усердно трахаться» — это охуенная идея. Блейз замер на секунду, ошеломлённо хлопая глазами, а потом расплылся в самодовольной, наглецкой улыбке во все тридцать два зуба. — Эй, полегче! Вообще-то это очень охуенная идея. Между прочим, это моя личная разработка! «И как это я сразу не догадался?» — Охуенно гениальная разработка, — процедил блондин, закатывая глаза. — Вот Гермиона «обрадуется», когда узнает, кто именно это придумал.  Блейз округлил глаза и тут же замахал руками:  — Э-э-э, нет! Даже не думай. Не вздумай ей рассказывать. Я ещё жить хочу, Драк, мне дорога моя целостность и особенно мозг. Хотя бы сегодня дай мне дожить без лекций о морали. Забини откинулся назад, и привычным движением извлек из внутреннего кармана увесистую, пахнувшую дорогим табаком сигару.  — Будешь? Из Румынии привезли, эксклюзив. Драко скривился:  — Откажусь. — Я так и знал. — Это ещё почему? — прищурился Малфой. Блейз снисходительно усмехнулся, чиркнув спичкой:  — Драк, мы дружим хрен знает сколько лет. Я прекрасно помню, что ты не куришь сигары, — Блейз подмигнул, затягиваясь ароматным дымом. — Ты мне считай семья. Это прозвучало странно и удивительно, потому что для него самого Блейз Забини никогда не был семьей. Да никто не был для него семьей, кроме отца и матери — да и те в последнее время существовали скорее как призраки. А сейчас он сидел здесь, в прохладном полумраке Италии, а Блейз вёл себя так, будто и правда дорожил им. Искренне, по-братски.  Драко всегда думал, что они просто старые знакомые, деловые партнёры, временные попутчики. Но это простое откровение дало ему пищу для размышлений. Может?.. Может, стоило наконец расширить некоторые понятия? Попробовать узнать, что такое настоящая дружба? Научиться сближаться с людьми, а не отталкивать их? — Прямо так? — тихо бросил Малфой, не глядя на друга. — Знаешь, — продолжил Блейз, лениво стряхивая пепел, — ты хоть и чёрствый, холодный сухарь, и вообще бизнес акула, но наш бронзовый квартет постоянно тебя вспоминает. Каждую пятницу, между прочим. Нам тебя не хватает. Искренне не хватает. Хотя мы отлично понимаем, какой ты занятой человек. — Вы меня никогда не звали. — Мы звали тебя постоянно, особенно в первый год, после того как ты с головой ушёл в свой бизнес. Но в ответ получали вежливые отказы, а потом и глухой игнор. И спустя двенадцать месяцев попытки закономерно сошли на нет. Буквально каждую пятницу кто-то из нас набирал камин, отправлял сов или домовиков… но со временем ответы просто перестали приходить, — Блейз шумно выдохнул в воздух едкую серую спираль. — Так что, Драк… мы правда скучаем без тебя. И если ты вдруг передумал быть отшельником, возможно, соизволишь присоединяться к нам? Хоть раз в полгода. Я же знаю, что перед отъездом ты виделся с Тео. Малфой на секунду замер:  — А Пэнс ничего не говорила? Мулат отрицательно покачал головой. «Значит, скрывает.» — Драк… выбирайся иногда из своего панциря, лады? И пообещай, что хоть раз выберешься с нами пропустить по стаканчику. Идёт? Твою ж мать… Неужели он действительно был настолько зациклен на себе и своих стенах все эти годы? Что ещё он упустил? Сколько всего он сам себе напридумывал, навязал, отгородившись от мира бронёй, которой никто от него и не требовал? Какая же глупость. Драко тяжело выдохнул, чувствуя, как внутри падает ещё одна невидимая стена. — Ладно, — кивнул он. — Договорились. Забини шумно хлопнул Драко по плечу, на что тот беззлобно, но увесисто хлопнул его в ответ. Блейз затушил сигару, окинул взглядом бар и лукаво прищурился: — И всё же… Если тебе вдруг наскучит Грейнджер, может, уступишь эту конфетку мне? Я бы с удовольствием провёл с ней пару ночей, где меня унижают одним лишь взглядом. Драко медленно повернул голову, глядя на друга взглядом, в котором недвусмысленно читалось обещание закопать его прямо здесь: — Забини…