пролог

Тишина до начала. Он не помнит, когда впервые понял, что тишина бывает разной. В детстве она была мягкой, как мамины ладони. Тишина во время снегопада, когда весь Чхончхон замирает, и слышно только, как падают хлопья. Тишина после хорошего дня, когда можно выдохнуть и сказать себе. Сегодня всё было правильно. Потом тишина стала другой. Громкой. Липкой. Тишина в комнате, где отец уже не вернётся. Тишина после ссоры, когда слова сказаны, а забрать их нельзя. Тишина в три часа ночи, когда лежишь на кровати, смотришь в потолок и чувствуешь, как внутри что-то медленно гниёт от одиночества, от голода, от страха. А потом самая страшная. Тишина в комнате, когда мать стоит в дверях и не говорит ни слова. Просто смотрит на сына с блистером. И в этой тишине всё: боль, стыд, разочарование, любовь, которая вот-вот умрёт. Он тогда поклялся: он построит жизнь, где будет правильная тишина. Спокойная. Контролируемая. Без криков, без слёз, без зависимости. Он выучил английский, потому что в чужом языке легче спрятать свою боль. Он стал преподавателем, потому что в аудитории есть правила, а правила — это стены. Он встретил его, потому что одному человеку можно показать себя настоящего, не больше. Он не знал, что есть ещё одна тишина. Та, которую приносит с собой девушка с чашкой зелёного чая. Та, после которой уже никогда не будет как раньше. И та, в конце которой не будет ничего. Тишина между ними. А закончится она там, где кончается всё. Но пока тихо. Пока ещё можно всё исправить. Пока.