Часть 1

​Зал суда Визенгамота пустел неохотно. Гермиона Грейнджер задерживала шаг, делая вид, что усердно перепроверяет свои записи в блокноте, хотя на самом деле краем глаза следила за трибуной подсудимых. ​Суд над Малфоем-младшим закончился странно. Его не отправили в Азкабан, но вердикт Кингсли заставил шептаться даже самых прожженных мракоборцев. «Ограничение речи до исправления помыслов». Древнее, почти забытое министерское заклятие. ​Драко стоял у барьера — бледный, сжавший челюсти так, что на щеках ходили желваки. Когда к нему подошел репортер «Пророка», бесцеремонно сунув под нос прытко пишущее перо с вопросом: «Мистер Малфой, что вы чувствуете, избежав заключения?», Драко открыл рот. Он явно хотел выплюнуть какую-то привычную ядовитую колкость. ​Но вместо слов из его горла вырвалось лишь глухое, удушливое шипение. Магия проклятия сдавила ему горло, окрасив шею мертвенно-серыми венами, и Драко судорожно закашлялся, хватаясь за воротник рубашки. Он не мог сказать ничего, что несло бы в себе ложь, злобу или притворство. Магия буквально блокировала его старую личность. ​Репортер брезгливо отшатнулся. Драко, тяжело дыша, обвел зал яростным взглядом и наткнулся на внимательные карие глаза Грейнджер. ​Гермиона медленно опустила блокнот. В её голове уже выстраивались цепочки из сотен прочитанных книг по высшей магии заклятий. Она знала, что министерские чары несовершенны — они не «исправляют» человека, они просто медленно сводят его с ума. И кто-то должен был стать его переводчиком, пока этот чистокровный идиот окончательно не задохнулся от собственной невысказанной злости. ​Драко перестал дышать и отключился. Охрана не спешила, но всё же подошла помочь, явно демонстрируя свое отвращение. ​Драко очнулся в госпитале. Он был прикован волшебными наручниками к кровати. Вокруг не было никого, и он молча смотрел в потолок, размышляя о том, что лучше бы он отсидел в Азкабане, нежели задыхался от собственной злобы. ​Вдруг в коридоре послышался до боли знакомый голос, который он много раз слышал и в Хогвартсе, и в Министерстве: — Впустите меня, я хочу с ним поговорить! — Мисс Грейнджер, мы не можем, нам запретили любые посещения мистера Малфоя-младшего. Как вы не понимаете? Если я вас сейчас впущу, завтра меня здесь не будет. ​Грейнджер проглотила свою злость и ушла, оставив за собой лишь стук каблуков в пустом коридоре. ​Гермиона вернулась в Министерство. Идя по коридору, она увидела в руках сотрудников новый выпуск «Ежедневного пророка», на колдографиях которого запечатлели тот самый момент, когда Драко во время суда начинает задыхаться. ​Она направилась прямиком к архивам, попутно вспоминая правила Отдела тайн. Зайдя в помещение, где хранились все документы, Гермиона с помощью заклинаний принялась перебирать свитки. Спустя полтора часа она нашла пункт, в котором четко прописывалось: Отдел тайн имеет право провести экспертизу состояния заключенного, если на него наложено экспериментальное заклятие. ​Она тут же отправилась в Отдел тайн и запросила срочный ордер на проведение мягко-психологической экспертизы. Получив документ, Гермиона поспешила к каминам Министерства. По пути она столкнулась с несколькими знакомыми, но лишь коротко бросила, что очень спешит. ​Вернувшись в госпиталь, она подошла к палате Драко, возле которой по-прежнему дежурил охранник — тот самый, что пару часов назад не дал ей пройти. Гермиона уверенно протянула ему бланк: — Это ордер на проведение мягко-психологической экспертизы, в которой вы не сможете мне отказать. — Проходите, мисс Грейнджер, — с явной неприязнью проворчал охранник. ​Зайдя внутрь, Гермиона увидела Драко. Он лежал неподвижно, пристегнутый наручниками к постели, и, судя по всему, спал. Ей нужно было его разбудить. Но стоило ей подойти ближе и протянуть руку, как она услышала тихое: — Пожалуйста, уйди... ​Она замерла с протянутой ладонью. Драко повернул голову. Он выглядел измученным, а его глаза были полны жалости и усталости. Гермиона никогда не видела его в таком состоянии. Сколько она его помнила, он всегда ходил, задрав нос и глядя на всех свысока — и особенно на неё. ​Она выпрямилась, осмотрелась и, заметив в стороне стул, переставила его поближе к кровати. — Что, заклятие уже настолько тебя вымотало? Непривычно ходить и не сыпать оскорблениями? — съязвила она. ​Но вместо привычных гадостей в ответ Гермиона услышала лишь тихий хрип. Лицо Драко стремительно приобретало бордовый оттенок, а на шее снова проступили жуткие серые вены. ​Она испуганно огляделась, выбежала в коридор и крикнула охраннику: — Драко Малфою плохо, он задыхается! Срочно позовите кого-нибудь! ​Охранник быстро сорвался с места, чтобы привести лекаря, а Гермиона вернулась в палату. К этому моменту Драко с полузакрытыми глазами едва слышно произнес: — Если пришла поиздеваться... уходи. ​Она смотрела на него и искренне не понимала, почему он просто не начнет говорить нормально — без оскорблений и лжи? — Меня прислали к тебе в качестве переводчика и помощника. Чтобы ты не задохнулся раньше, чем закончится твой арест, — выпалила она. ​Конечно же, она соврала. Никто её не посылал, и Гермиона сама не понимала, зачем это сказала. ​Драко посмотрел на неё и бессильно закрыл глаза. В этот момент в палату забежала лекарь, в которой Гермиона узнала знакомое лицо, но охранник тут же выставил Грейнджер за дверь, заявив, что сейчас она будет только мешать. ​