Часть 3

Идя на работу, Грейнджер без конца прокручивала в голове утренний диалог с Джинни. Подруга тогда едва ли не кричала от избытка эмоций: — Гермиона, ты хоть понимаешь, какие последствия тебя ждут?! Почему ты ему помогаешь? Почему он тебе не безразличен? Или ты... ты к нему неравнодушна? — Джинни, да как тебе такое вообще в голову пришло! — возмутилась тогда Гермиона, вспыхнув. — Мне на него все равно! Но я... я не знаю, почему хочу помочь ему. Всё, мне нужно бежать на работу. Перед уходом закрой квартиру, пожалуйста. ​Джинни что-то крикнула ей вслед, но Гермиона уже захлопнула дверь и не расслышала слов. ​Прийдя в Министерство, Гермиона быстрым шагом направлялась к своему кабинету, но, к своему несчастью, прямо у поворота столкнулась с Кормаком Маклаггеном. — Грейнджер! Давно не виделись. Как ты? — парень широко улыбнулся, преграждая ей путь. — О, какая встреча, Кормак, — Гермиона мысленно застонала. — У меня всё в порядке, вот, на работу спешу. А ты как? — Да у меня всё отлично. Слушай, а ты сегодня вечером свободна? Может, поужинаем? — Оу, насчет этого я точно не знаю... ​Не успела Гермиона договорить и придумать вежливый отказ, как почувствовала тяжелую руку на своем плече. Повернувшись, она с облегчением увидела Гарри. — Привет, Гермиона, — улыбнулся Поттер. — Привет, Гарри! — Гермиона, спешу напомнить, что у нас сегодня ужин с семьей Уизли в Норе. Ты ведь не забыла? — О, Гарри, спасибо, что напомнил! Я совсем замоталась со своими делами и забыла бы, — Гермиона посмотрела на друга с искренней благодарностью за то, что он так вовремя спас её от неловкого разговора. — Ну ладно, я пошел, у меня отчеты. До встречи вечером! — Пока, Гарри. ​Гермиона снова повернулась к Маклаггену, который недовольно скрестил руки на груди. — Прости, Кормак, сегодня точно не выйдет. Может, как-нибудь позже. Парень разочарованно вздохнул: — Ладно, тогда встретимся позже. ​Проводив Маклаггена взглядом, Гермиона наконец смогла выдохнуть. Она быстро зашла в свой кабинет, скинула лишние бумаги на стол и накинула мантию. Времени было в обрез: нужно успеть навестить Малфоя до того, как наступит вечер и ей придется трансгрессировать в Нору к Уизли. ​Взяв сумку, в которой надежно спрятан ордер, Гермиона направилась к министерским каминам. Горсть летучего пороха, зеленое пламя — и вот она уже выходит из камина в главном холле госпиталя Святого Мунго. ​Она поднялась на четвертый этаж. Около палаты Драко сидел всё тот же недовольный охранник. Увидев Грейнджер, он даже не стал ждать вопросов, а просто молча кивнул на дверь, давая понять, что проход открыт. ​Гермиона аккуратно нажала на ручку и вошла. ​В палате было тихо. Малфой больше не спал. Он сидел на кровати, откинувшись на подушки, и тупо смотрел в окно. Наручники на его запястьях тихо звякнули, когда он повернул голову на звук шагов. Увидев Гермиону, Драко на секунду замер, а в его серых глазах мелькнула смесь удивления, настороженности и привычного высокомерия. Но он промолчал — помнил, чем закончилась его попытка заговорить вчера. ​Гермиона подошла ближе и остановилась у края постели. — Привет, Малфой, — тихо сказала она. — Как ты себя чувствуешь после ночи? ​Драко лишь горько усмехнулся уголками губ и слегка приподнял прикованные руки, как бы говоря: «Сам видишь». Из его горла вырвался лишь тихий, неопределенный хрип, но вены на шее, к счастью, не потемнели. Он сдерживал себя изо всех сил, чтобы не выдать очередную колкость. ​Гермиона вздохнула и придвинула стул ближе. — Слушай меня внимательно. Нам нужно поговорить наедине, и без магии. Я собираюсь наложить на палату Оглоупеть и чары тишины, чтобы охрана нас не слышала. И... мне нужно кое в чем тебе признаться. Гермиона достала палочку. Её пальцы слегка подрагивали, но голос прозвучал твердо: — Муффлиато. Силенцио. ​Слабый серебристый купол на мгновение накрыл комнату и тут же растаял в воздухе. Звуки больничного коридора за дверью исчезли, оставив их в абсолютной, звенящей тишине. ​Драко внимательно следил за каждым её движением. Его бледное лицо казалось высеченным из мрамора, и лишь бешено бьющаяся жилка на шее выдавала его истинное состояние. Он нерешительно разомкнул искусанные губы, взвешивая каждое слово на невидимых весах, чтобы магия Министерства снова не перекрыла ему кислород: — Признаться... в чём, Грейнджер? — его голос звучал пугающе тихо, сипло, словно он разучился говорить. Но вены остались прежними. Проклятие пропустило фразу — в ней не было злобы. ​Гермиона опустила глаза на свои ладони, чувствуя, как к горлу подступает ком. Ложь всегда давалась ей с трудом, а врать человеку, который физически не может ответить тебе тем же, казалось верхом подлости. — Вчера я соврала тебе, — глухо произнесла она, заставив себя прямо посмотреть в его серые глаза. — Кингсли не присылал меня. Министерство не назначало меня твоим куратором или переводчиком. Я... я пришла сама. По фальшивому ордеру Отдела тайн, который достала обманом. ​Малфой замер. Несколько секунд он просто переваривал услышанное, а затем его брови взлетели вверх. На его губах заиграла привычная, кривая ухмылка, полная сарказма. Он открыл было рот, явно собираясь выдать что-то вроде: «Золотая девочка нарушила правила ради меня? Какая жалость...» ​Но договорить он не успел. ​Едва его мозг сформировал язвительную мысль, как Драко судорожно дернулся вперед. Тонкие серые нити вен мгновенно вздулись на его шее, доползая до самого подбородка. Он схватился обеими руками за горло, но волшебные наручники с грохотом натянулись, приковывая его запястья к спинке кровати. Он закинул голову назад, хрипя и отчаянно пытаясь вдохнуть хотя бы каплю воздуха. ​— Малфой! Нет, замолчи, перестань думать об этом! — в панике вскрикнула Гермиона, бросаясь к нему. ​Она перехватила его закованные в железо запястья, удерживая их, чтобы он не поранил себя. Его кожа была ледяной. — Посмотри на меня! — приказала она, нависая над ним. — Сбрось эту злость, слышишь? Не пытайся уколоть меня, это не работает! Тебе нужно успокоиться! ​Драко широко раскрыл глаза, в которых застыл самый настоящий, животный страх смерти. Он сжал пальцами её запястья с такой силой, что на коже наверняка останутся синяки. Гермиона чувствовала, как его грудная клетка судорожно вздымается, не в силах сделать полноценный вдох. ​— Прекрати... думать... гадости, — взмолилась она, и её голос сорвался на шепот. — Пожалуйста. Я просто хочу помочь. Это правда. ​Их взгляды встретились. В карих глазах Гермионы не было ни капли насмешки или торжества — только чистый, искренний ужас за его жизнь. Драко заставил себя зажмуриться, глубоко уходя в сознание, силой выжигая из мыслей любые язвительные ответы. На секунду в палате повисла мертвая тишина. ​Затем удушье медленно отступило. Серые вены начали бледнеть, прячась под кожу, и Малфой с тяжелым, хриплым свистом наконец-то втянул воздух в легкие. Он бессильно откинулся на подушки, тяжело дыша и не разжимая пальцев на руках Гермионы. ​Она стояла, склонившись над ним, и тоже пыталась перевести дыхание. Её сердце стучало где-то в горле. ​— Ты... сумасшедшая... Грейнджер, — едва слышно прохрипел Драко, когда судорога окончательно отпустила его. Магия пропустила эти слова. Это была чистая, неприкрытая истина — он действительно считал её безумной. — Зачем... тебе это? Твои святые друзья... узнают — сожрут заживо. ​Гермиона медленно высвободила свои руки из его хватки и сделала шаг назад, потирая покрасневшие запястья. — Джинни уже знает, — тихо призналась она, поправляя мантию. — И она права: если об этом узнает Кингсли или Гарри, моей карьере в Министерстве конец. Меня в лучшем случае уволят. ​Драко внимательно посмотрел на неё, переводя взгляд с её лица на дверь палаты, за которой стоял ничего не подозревающий охранник. — Тогда уходи, — его голос стал чуть тверже, хотя в нём всё еще слышалась страшная усталость. — Проваливай, пока не поздно. Мне не нужна... твоя жалость. ​— Это не жалость, Малфой, — Гермиона упрямо сжала кулаки. — Это здравый смысл. Твоё заклятие — экспериментальное. Оно настроено на твою старую личность, на твои привычные защитные реакции — сарказм, высокомерие, ложь. Но дело в том, что ты не умеешь общаться по-другому! Ты рос в этом. И если ты не научишься обходить эти чары, ты просто убьешь себя собственной гордостью через неделю. ​Драко отвернулся к окну, желчно сжав челюсти, но промолчал, понимая, что она чертовски права. ​— У меня мало времени, вечером мне нужно быть в Норе, — Гермиона быстро залезла в свою бездонную сумку и достала оттуда толстый, переплетенный в темную кожу блокнот и обычное магловское перо с чернильницей. Она положила их на край его кровати. — Магия блокирует твой голос и твои помыслы, когда ты пытаешься говорить. Но мне нужно знать: блокирует ли она письмо? Попробуй написать то, что ты хотел мне сказать. То, из-за чего ты только что чуть не задохнулся. ​Малфой медленно перевел взгляд на блокнот. Его скованные наручниками руки неохотно потянулись к перу. Металлическая цепь коротко звякнула. Он взял перо, открыл блокнот и на секунду замер, прикусив губу. ​Гермиона затаила дыхание, со страхом ожидая, что сейчас его снова начнет душить. Но Драко быстро, размашистым чистокровным почерком набросал несколько слов на пергаменте и резко развернул блокнот к ней. ​Гермиона опустила глаза на страницу и прочитала: «Ты лезешь не в свое дело, грязнокровка. Я не просил тебя меня спасать». ​У неё перехватило дыхание. Чернила на бумаге были абсолютно черными и спокойными. Заклятие Визенгамота не среагировало на письменное оскорбление. ​Драко смотрел на неё с вызовом, ожидая её слез или ярости. Но Гермиона вдруг облегченно, почти безумно улыбнулась и подняла на него глаза: — Мерлин, Малфой... Письмо работает! Магия контролирует только твой речевой аппарат. ​Она резко захлопнула блокнот, оставив его на кровати, и сделала шаг к выходу. — Мне пора. Охрана скоро что-то заподозрит. Научись пока изливать свою желчь на бумагу, а не ртом. Завтра утром я вернусь, и мы начнем разбираться, как снять с тебя эту дрянь. ​Она взмахнула палочкой, снимая чары тишины, и поспешила к двери. Едва её пальцы коснулись ручки, Драко тихо, но отчетливо произнес ей в спину: — Грейнджер. ​Она обернулась. Он сидел всё так же прямо, бледный и измученный, но в его взгляде больше не было прежней слепой ярости. — Блокнот... — он запнулся, подбирая слова, чтобы магия не сдавила горло. — Спасибо. ​Вены на его шее даже не дрогнули. Это было искренне. ​Гермиона коротко кивнула и вышла в коридор, плотно закрыв за собой дверь. Стук её каблуков снова разнесся по больничному крылу, но на этот раз внутри неё вместо паники горела холодная, упрямая решимость. У неё был план. Осталось только пережить этот ужин в Норе и сделать так, чтобы Гарри ничего не заметил.