[ Глава 23 ]

Тяжёлая ​дубовая ​дверь ​покоев ​Сансы ​со ​скрипом ​отворилась, ​впустив ​вихрь ​нервной ​суеты ​в ​лице ​септы ​Мордейн ​и ​двух ​служанок. ​ ​Санса ​продолжала ​сидеть ​за ​туалетным ​столиком, ​медленно ​и ​размеренно ​проводя ​щёткой ​по ​медным ​волосам. ​Каждый ​взмах ​давался ​с ​неимоверным ​трудом: ​тело ​казалось ​налитым ​свинцом, ​а ​в ​самом ​её ​естестве ​пульсировала ​тупая, ​жаркая ​боль ​— ​постоянное, ​осязаемое ​напоминание ​о ​«уроках», ​которые ​Аларик ​преподал ​ей ​до ​самого ​рассвета. ​ ​— ​Санса, ​дитя, ​ты ​должна ​поторопиться, ​— ​настойчиво ​произнесла ​септа ​Мордейн, ​порхая ​руками ​над ​платьем ​из ​тончайшего ​шёлка. ​— ​Принц ​Джоффри ​просил ​тебя ​выйти ​во ​двор. ​Он ​хочет ​прогуляться ​по ​стеклянным ​садам ​перед ​отъездом. ​ ​Одна ​из ​младших ​служанок ​хихикнула, ​шагнув ​вперёд ​с ​парой ​мягких ​шерстяных ​чулок. ​ ​— ​Говорят, ​принц ​просто ​сгорает ​от ​нетерпения ​увидеть ​вас, ​миледи. ​С ​самого ​завтрака ​только ​о ​вас ​и ​спрашивает. ​ ​Санса ​взглянула ​на ​платье, ​и ​впервые ​мысль ​о ​золотом ​присутствии ​Джоффри ​показалась ​ей ​тошнотворным ​вторжением. ​Она ​слегка ​поёрзала ​на ​табурете, ​и ​острая, ​тяжёлая ​ломота ​пронзила ​бёдра ​и ​поясницу, ​заставив ​дыхание ​прерваться. ​ ​— ​Нет, ​— ​произнесла ​Санса, ​и ​голос ​её ​прозвучал ​удивительно ​твёрдо ​даже ​для ​неё ​самой. ​ ​Септа ​замерла ​с ​открытым ​ртом. ​ ​— ​Нет? ​Санса, ​это ​же ​кронпринц. ​Нельзя ​просто ​так ​отказывать ​королевскому ​приглашению. ​ ​— ​Я ​сегодня ​неважно ​себя ​чувствую, ​септа, ​— ​перебила ​Санса, ​не ​отрывая ​взгляда ​от ​своего ​отражения. ​— ​Шок ​от ​несчастного ​случая ​с ​Браном ​дал ​о ​себе ​знать. ​Голова ​кружится, ​а ​ноги ​подкашиваются, ​стоит ​мне ​только ​встать. ​ ​— ​Но ​королева... ​ ​— ​Королева ​наверняка ​поймёт, ​что ​леди ​Севера ​нуждается ​в ​отдыхе, ​— ​отрезала ​Санса ​холодно ​и ​властно, ​не ​оставляя ​места ​возражениям. ​— ​Передайте ​принцу, ​что ​я ​польщена, ​но ​останусь ​в ​своих ​покоях. ​Пусть ​подождёт. ​ ​Когда ​растерянные ​служанки ​отступили, ​закрыв ​за ​собой ​тяжёлую ​дверь, ​маска ​невозмутимости ​на ​лице ​Сансы ​разлетелась ​вдребезги. ​Она ​тяжело ​оперлась ​о ​столик, ​и ​с ​губ ​сорвался ​тихий, ​дрожащий ​выдох. ​«Как ​я ​могу ​туда ​выйти?» ​— ​подумала ​она, ​и ​лицо ​её ​залилось ​глубоким ​лихорадочным ​румянцем. ​ ​Она ​осторожно ​поднялась, ​чтобы ​дойти ​до ​кровати, ​но ​стоило ​перенести ​вес ​на ​ноги, ​как ​ритмичная ​ломота ​вспыхнула ​в ​нижней ​части ​тела. ​Санса ​шла ​жёсткой, ​неуверенной ​походкой, ​бёдра ​казались ​тугими ​и ​непослушными. ​Она ​рухнула ​обратно ​в ​свежие, ​хрустящие ​меха ​постели, ​издав ​крошечный, ​прерывистый ​стон, ​когда ​боль ​вновь ​пульсировала. ​ ​*** ​ ​Солнце ​едва ​коснулось ​покрытых ​инеем ​зубцов ​Винтерфелла, ​когда ​замок ​взорвался ​симфонией ​собачьего ​лая, ​криков ​конюхов ​и ​ритмичного ​лязга ​стали ​Старков. ​Отъезд ​в ​Королевскую ​Гавань ​перестал ​быть ​далёкой ​угрозой ​— ​он ​стал ​реальностью. ​ ​Аларик ​Торн ​двигался ​по ​коридорам ​с ​новой, ​текучей ​грацией: ​Зимняя ​кожа ​превращала ​утренний ​холод ​в ​ласковый ​бриз. ​Его ​Мини-карта ​пульсировала ​на ​краю ​зрения, ​показывая ​красные ​точки ​септы ​и ​служанок ​в ​дальнем ​конце ​галереи ​— ​они, ​скорее ​всего, ​суетились ​вокруг ​сборов ​Арьи. ​ ​Он ​был ​один. ​ ​Аларик ​резко ​и ​ритмично ​постучал ​в ​дверь ​— ​условный ​сигнал ​стража. ​ ​— ​Я ​же ​сказала, ​я ​отдыхаю! ​— ​донёсся ​сквозь ​дерево ​голос ​Сансы, ​резкий ​от ​усталости ​и ​раздражения. ​— ​Возвращайтесь, ​когда ​колесница ​наконец-то ​будет ​у ​ворот! ​ ​Аларик ​не ​ответил. ​Он ​потянулся ​к ​железной ​защёлке, ​обнаружил, ​что ​дверь ​не ​заперта, ​и ​толкнул ​её. ​Шагнул ​внутрь, ​и ​тяжёлое ​дерево ​с ​щелчком ​закрылось ​за ​ним, ​придав ​комнате ​ощущение ​неприступной ​крепости. ​Санса ​лежала, ​раскинувшись ​на ​кровати, ​её ​медные ​волосы ​— ​дикий ​огонь ​на ​белоснежных ​мехах. ​Она ​не ​подняла ​головы, ​уткнувшись ​лицом ​в ​шёлковую ​подушку. ​ ​— ​Какую ​часть ​слова ​«отдыхаю» ​не ​понимают ​южные ​уши? ​— ​приглушённо ​пробормотала ​она ​в ​ткань. ​ ​— ​Возможно, ​это ​северные ​уши ​подводят, ​Маленькая ​Голубка, ​— ​хрипло ​отозвался ​Аларик, ​и ​голос ​его ​низко, ​вибрирующе ​разнёсся ​по ​тихой ​комнате. ​ ​Санса ​резко ​попыталась ​сесть ​— ​или, ​по ​крайней ​мере, ​попыталась. ​Когда ​она ​приподнялась, ​острая ​тяжёлая ​ломота ​пронзила ​нижнюю ​часть ​тела, ​и ​с ​губ ​сорвалось ​мягкое ​«ох!» ​удивления, ​прежде ​чем ​она ​вновь ​упала ​в ​подушки. ​Она ​посмотрела ​на ​него ​широко ​раскрытыми ​синими ​глазами, ​в ​которых ​смешались ​скандал ​и ​облегчение. ​ ​— ​Аларик! ​Что ​ты ​здесь ​делаешь? ​— ​прошипела ​она, ​прижимая ​мех ​к ​груди. ​— ​Я ​сказала ​септе, ​что ​меня ​не ​увидят. ​Если ​они ​застанут ​тебя ​в ​моих ​покоях ​сейчас... ​ ​— ​Не ​застанут, ​— ​ответил ​Аларик, ​прислонившись ​спиной ​к ​двери ​и ​положив ​руки ​на ​пояс ​с ​собственническим ​видом. ​— ​И ​разве ​ты ​забыла? ​Лорд ​Эддард ​официально ​назначил ​меня ​твоим ​личным ​стражем. ​Мой ​долг ​— ​проследить, ​чтобы ​леди ​Винтерфелла ​была ​готова ​к ​дороге. ​ ​Он ​направился ​к ​кровати, ​и ​уверенность ​в ​его ​походке ​заставила ​сердце ​Сансы ​бешено ​заколотиться ​в ​груди. ​ ​— ​Колесницу ​короля ​уже ​готовят, ​— ​продолжил ​он, ​и ​в ​глазах ​его ​мелькнул ​тёмный, ​игривый ​огонёк. ​— ​Разве ​ты ​не ​собираешься ​готовиться? ​ ​Санса ​снова ​уткнулась ​лицом ​в ​подушку, ​и ​голос ​её ​прозвучал ​тихо ​и ​уязвимо: ​ ​— ​Я ​не ​могу ​ходить, ​Аларик, ​— ​призналась ​она, ​заливаясь ​глубоким ​лихорадочным ​румянцем. ​— ​Я ​вся ​разбитая ​после ​прошлой ​ночи. ​Каждый ​раз, ​когда ​двигаюсь, ​кажется, ​будто ​иду ​на ​сломанных ​ходулях. ​Как ​мне ​забраться ​в ​карету ​и ​притворяться ​«идеальной ​леди», ​если ​я ​едва ​могу ​стоять ​прямо? ​ ​Аларик ​дошёл ​до ​края ​матраса ​и ​сел, ​кровать ​заскрипела ​под ​его ​весом. ​Он ​протянул ​руку ​и ​нашёл ​под ​мехами ​изгиб ​её ​лодыжки. ​ ​— ​Тогда ​хорошо, ​что ​у ​тебя ​есть ​рыцарь, ​на ​которого ​можно ​опереться, ​— ​прошептал ​он.