[ Глава 24 ]

Аларик ​сидел ​на ​краю ​матраса. ​Кровать ​жалобно ​скрипнула ​под ​его ​весом, ​когда ​он ​смотрел ​на ​девушку, ​которая ​когда-то ​была ​для ​него ​далёкой ​леди, ​а ​теперь ​принадлежала ​ему ​целиком. ​Он ​протянул ​руку ​и ​уверенно, ​собственнически ​обхватил ​её ​лодыжку ​под ​мехами. ​ ​— ​Ты ​слишком ​много ​беспокоишься, ​Маленькая ​Голубка, ​— ​пробормотал ​он, ​тёмные ​глаза ​скользили ​по ​стойкому ​румянцу ​на ​её ​щеках. ​— ​Юг ​ждёт ​нежного ​цветка, ​но ​ты ​— ​Старк ​из ​Винтерфелла. ​Тебе ​нужно ​всего ​лишь ​скрыть ​следы ​на ​несколько ​часов. ​ ​Он ​кивнул ​в ​сторону ​гардероба, ​голос ​понизился ​до ​повелительного ​хрипа: ​ ​— ​Выбери ​самые ​тяжёлые ​дорожные ​одежды ​— ​толстую ​шерсть ​и ​многослойные ​бархатные ​юбки. ​Если ​ткань ​будет ​плотной ​и ​широкой, ​никто ​не ​заметит ​скованности ​твоей ​походки ​и ​того, ​как ​тело ​протестует ​при ​каждом ​шаге. ​ ​Санса ​выглянула ​из-за ​края ​шелковой ​подушки, ​лицо ​её ​омрачилось ​неуверенностью. ​ ​— ​А ​мой ​отец? ​Королева? ​Они ​ждут, ​что ​я ​подойду ​к ​карете ​с ​грацией ​принцессы. ​ ​— ​Тогда ​пусть ​разочаруются ​в ​«болезненной» ​девушке, ​— ​парировал ​Аларик ​с ​острой ​усмешкой. ​— ​Опирайся ​на ​меня. ​Я ​теперь ​твой ​Поклятый ​Щит; ​моя ​задача ​— ​нести ​твою ​тяжесть, ​если ​ноги ​подведут. ​— ​Он ​наклонился ​ближе, ​дыхание ​коснулось ​её ​уха. ​— ​Как ​только ​окажешься ​внутри ​кареты, ​тебе ​не ​придётся ​шевелить ​и ​пальцем. ​Ты ​можешь ​утонуть ​в ​подушках ​и ​отдыхать, ​пока ​мы ​не ​доберёмся ​до ​первого ​лагеря. ​А ​остальной ​мир ​увидит ​лишь ​послушную ​дочь ​Севера, ​отправляющуюся ​навстречу ​своему ​будущему. ​ ​Санса ​выдохнула ​дрожа, ​тяжёлая ​пульсирующая ​боль ​внутри ​служила ​постоянным ​напоминанием ​о ​причине ​её ​состояния. ​ ​— ​Ты ​так ​легко ​об ​этом ​говоришь, ​Аларик. ​ ​— ​Всё ​просто, ​— ​сказал ​он, ​поднимаясь ​и ​протягивая ​руку, ​чтобы ​помочь ​ей ​выбраться ​из ​мехов. ​— ​Одевайся. ​ ​Аларик ​повернулся ​к ​двери, ​рука ​уже ​потянулась ​к ​железной ​щеколде. ​Но ​прежде ​чем ​он ​сделал ​шаг, ​маленькая ​тёплая ​ладонь ​обхватила ​его ​запястье ​и ​потянула ​назад ​с ​отчаянной, ​дрожащей ​силой. ​ ​— ​Аларик... ​— ​прошептала ​Санса, ​лицо ​её ​вспыхнуло ​лихорадочным ​румянцем, ​когда ​она ​подняла ​взгляд ​с ​кровати. ​— ​Помоги ​мне... ​помоги ​мне ​одеться. ​ ​Он ​замер, ​брови ​взлетели ​от ​искреннего ​удивления. ​Взгляд ​метнулся ​от ​её ​умоляющих ​глаз ​к ​гардеробу, ​полному ​сложных ​слоёв ​северных ​нарядов. ​ ​— ​Санса, ​я ​солдат, ​а ​не ​служанка ​леди, ​— ​хрипло ​ответил ​он, ​в ​глазах ​мелькнул ​тёмный, ​насмешливый ​огонёк. ​— ​Если ​я ​останусь ​и ​начну ​разбираться ​со ​шнуровкой ​корсета, ​нас ​обоих ​поймают ​раньше, ​чем ​оседлают ​первую ​лошадь. ​К ​тому ​же ​мои ​руки ​созданы ​для ​других ​дел. ​ ​— ​Никаких ​«но»! ​— ​перебила ​она, ​голос ​её ​стал ​резкой, ​отчаянной ​нитью. ​Она ​сильнее ​сжала ​его ​руку, ​ногти ​впились ​в ​кожу, ​игнорируя ​тупую ​боль, ​от ​которой ​каждое ​движение ​давалось ​с ​трудом. ​— ​Просто ​помоги ​быстро. ​Если ​я ​сейчас ​позову ​служанок, ​они ​увидят, ​как ​я ​двигаюсь. ​Увидят ​следы ​от ​твоих ​поцелуев ​на ​моей ​шее. ​ ​Она ​издала ​крошечный, ​задыхающийся ​вздох ​досады, ​её ​царственная ​осанка ​на ​миг ​дрогнула, ​когда ​она ​взглянула ​на ​свои ​дрожащие ​руки. ​ ​— ​Пожалуйста. ​Я ​едва ​могу ​стоять ​прямо, ​а ​септа ​вернётся ​через ​пару ​ударов ​сердца ​проверить ​мою ​«лихорадку». ​Если ​ты ​мой ​рыцарь, ​то ​исполни ​свой ​долг ​и ​помоги ​своей ​леди ​надеть ​доспехи. ​ ​Аларик ​издал ​низкий, ​вибрирующий ​смешок, ​который ​прокатился ​по ​тихой ​комнате. ​На ​этот ​раз ​он ​не ​двинулся ​к ​двери. ​Вместо ​этого ​повернулся ​к ​кровати, ​руки ​опустились, ​чтобы ​мягко ​поднять ​её. ​ ​— ​Как ​пожелаешь, ​моя ​леди, ​— ​пробормотал ​он, ​голос ​понизился ​до ​хищного ​рыка. ​— ​Но ​если ​мы ​опоздаем ​на ​процессию ​короля, ​я ​скажу ​твоему ​отцу, ​что ​«Маленькая ​Голубка» ​настояла ​на ​последнем ​уроке. ​ ​— ​Ты ​не ​посмеешь, ​— ​ахнула ​она, ​хотя ​уже ​всем ​весом ​прильнула ​к ​его ​груди. ​Бёдра ​всё ​ещё ​дрожали ​от ​тяжёлой, ​неутихающей ​боли, ​которую ​он ​ей ​оставил, ​делая ​её ​зависимость ​от ​него ​полной. ​ ​— ​Испытай ​меня, ​— ​прошептал ​он, ​уже ​протягивая ​руку ​к ​толстой ​шерсти, ​которую ​велел ​ей ​надеть. ​ ​Аларик ​наклонился, ​подхватил ​её ​под ​руки ​и ​мягко ​поднял ​с ​матраса. ​Санса ​резко ​втянула ​воздух, ​когда ​ступни ​коснулись ​пола, ​ноги ​едва ​не ​подкосились. ​Он ​легко ​подхватил ​её, ​прижав ​вплотную ​к ​груди, ​чтобы ​удержать. ​ ​Медленными, ​точными ​движениями ​он ​начал ​снимать ​лёгкую ​шёлковую ​сорочку. ​Когда ​ткань ​упала, ​янтарный ​свет ​угасающего ​очага ​заплясал ​по ​её ​коже, ​раскрывая ​перемены ​ночи. ​Она ​больше ​не ​была ​просто ​девушкой ​с ​мягкими ​чертами; ​в ​ней ​сияло, ​ещё ​не ​остывшее, ​дыхание ​женщины, ​которую ​полностью ​заявили ​своей. ​Её ​формы ​казались ​более ​выразительными ​в ​утреннем ​свете ​— ​округлость ​груди ​всё ​ещё ​хранила ​лёгкие ​следы ​его ​собственнических ​прикосновений, ​а ​изящная ​линия ​бёдер ​несла ​светлые ​синяки ​от ​его ​хватки. ​В ​её ​силуэте ​была ​первозданная ​магнетическая ​сила, ​жар, ​пульсирующий ​из ​глубины, ​делавший ​её ​куда ​соблазнительнее, ​чем ​«Маленькая ​Голубка», ​которую ​знал ​мир. ​ ​— ​Ты ​выглядишь ​иначе, ​Санса, ​— ​хрипло ​сказал ​Аларик, ​глаза ​его ​потемнели, ​когда ​он ​смотрел ​на ​следы ​укусов ​любви ​на ​её ​спине ​и ​вокруг ​шеи. ​ ​Он ​приступил ​к ​одеванию, ​руки ​двигались ​с ​неожиданной ​заботой. ​Сначала ​помог ​надеть ​тяжёлые ​шерстяные ​чулки ​— ​ткань ​была ​достаточно ​плотной, ​чтобы ​скрыть ​скованность ​походки. ​Затем ​— ​многослойные ​бархатные ​юбки, ​их ​вес ​служил ​щитом ​для ​внутренней ​боли, ​вспыхивающей ​при ​каждом ​движении ​ног. ​ ​Когда ​он ​затянул ​последние ​шнурки ​на ​корсаже, ​подняв ​воротник ​достаточно ​высоко, ​чтобы ​скрыть ​следы ​его ​зубов ​на ​горле, ​Санса ​прижалась ​лбом ​к ​его ​плечу. ​Долгая ​ночь ​оставила ​её ​физически ​опустошённой, ​но ​в ​глазах, ​когда ​она ​смотрела ​на ​него, ​горела ​яростная, ​непоколебимая ​преданность, ​которой ​не ​научит ​ни ​одна ​септа. ​ ​— ​Вот ​так, ​— ​пробормотал ​Аларик, ​отступая, ​чтобы ​оглядеть ​её. ​— ​Идеальная ​леди ​вернулась, ​хотя ​едва ​может ​ходить. ​ ​Санса ​устало, ​но ​торжествующе ​улыбнулась, ​откинув ​медные ​волосы ​за ​плечи. ​ ​— ​А ​идеальный ​рыцарь ​закончил ​свои ​дела. ​Теперь ​веди ​меня, ​пока ​отец ​сам ​не ​пришёл ​нас ​искать. ​ ​Аларик ​рассмеялся ​— ​низко, ​вибрирующе, ​звук ​наполнил ​тихую ​комнату. ​Он ​шагнул ​вперёд ​и, ​прежде ​чем ​она ​успела ​возразить, ​подхватил ​её ​на ​руки, ​большие ​ладони ​надёжно ​поддерживали ​спину ​и ​бёдра. ​ ​— ​А ​что, ​если ​мы ​войдём ​вот ​так? ​— ​поддразнил ​он, ​голос ​понизился ​на ​октаву, ​когда ​он ​смотрел ​на ​неё ​сверху ​вниз. ​— ​Могу ​пронести ​тебя ​через ​весь ​двор, ​чтобы ​весь ​Винтерфелл ​и ​король ​увидели.