Глава 12. Шаг в пропасть.

Зал был необычный. Не просто пещерный грот или подземный карман. Нет, здесь словно когда-то давно поработали древние архитекторы. Словно сама порода когда-то подчинилась чьей-то воле. У Гарри было такое чувство, что он вошёл в хранилище какого-то древнего бога. В центре стояло что-то вроде алтаря. Цельный кусок скалы, вырванный откуда-то из нутра земли и брошенный сюда, как обломок чьей-то забытой веры. — Что это? — сказал Рон. Гарри подошёл ближе. Интересно, тут на самом деле кто-то жил? Он обвёл взглядом волнообразные стены, эти странные линии, уходящие в темноту под потолком. Это сделали не ветер и не вода. Какие-то люди. Люди ли? Он вспомнил тех тварей в верхних туннелях. Может, они и правда лишь сторожили это место? Как адские церберы подземного царства Аида. Возможно, и правда здесь когда-то существовал какой-то народ. Какие-то потомки древних людей. Или вообще кто тут жил, не был человеком. А кем-то другим. Тем, кого история вычеркнула, выскребла из хроник, как неправильную строчку из пергамента. Существовали ли они ещё до того, как первый волшебник высек искру из палочки? Была ли у них своя религия? Гарри никогда не верил в Бога — Дурсли об этом позаботились ещё в его детстве, вытравив всякую мысль о том, что где-то там, наверху, кто-то за ним приглядывает. Но здесь, в этом зале, где в воздухе витал запах смерти и разложения, а лучи солнца умирали, не добравшись до стен, — здесь эта мысль казалась уместной. Может быть, поверив и помолившись, он бы мог спасти Гермиону и Пэнси. Помог бы ему Господь или его свет не смог бы проникнуть сквозь толщу мрака? Или они теперь только заблудшие души, не нашедшие спасения? Его мысли вновь вернулись к алтарю. Делали ли они жертвоприношения? На этой мысли Гарри судорожно сглотнул. В горле вдруг пересохло. Он посмотрел на тёмную поверхность алтаря и вдруг ясно представил, как по этим граням течёт кровь. Надеюсь, они нам не встретятся. Ни жрецы, ни боги.

***

Гермиона уже была у стены. В левой руке она сжимала фонарик с треснувшим пластиком и вечно отходящим контактом. Она повредила его, когда они бежали из пустого города. Гермиона пару раз встряхнула фонарь, прежде чем узкий белый луч вырвался наружу и прорезал густую тьму. Луч скользил по каменной поверхности, выхватывая из мрака то, что они все пропустили, когда вошли. Их взгляды тогда были прикованы к алтарю, и никто не догадался посмотреть по сторонам. А зря. — Здесь что-то есть, — сказала Гермиона тихо. Свет от фонарика поймал первую картинку. Она была вырезана в скале. Человек стоял у алтаря, и его стертое от времени лицо было обращено к камню. А руки что-то протягивали. Ожерелье? Да. И браслеты. Украшения лежали на алтарной плите, как подношение. — Это что, какие-то бусы? — произнёс Рон. Гермиона уже сместила луч правее. На втором изображении та же фигура склонялась перед алтарём. Но в этот раз на плите лежали ткани. Струящиеся полотна, вырезанные с таким вниманием к складкам, что казалось, будто они колышутся от невидимого ветра. Луч пополз дальше. Теперь же на алтаре лежало оружие. Копья с наконечниками и мечи. — Драгоценности, ткани, оружие, — произнёс Блейз. Все обернулись. — Нужно отдать то, что ценно именно для нас, — продолжил Блейз. Гарри уставился на него. — Ты уверен? Блейз выдержал его взгляд. — Нет, — сказал он. — Есть идеи получше? Гарри промолчал. — Отдать что-то ценное. Каждому? — повторил Драко. Блейз кивнул. — Судя по картинкам, да. Каждому своё. Гермиона опустила фонарик. На полу линии складывались в замысловатые узоры, это было что-то похожее на письменность. Она подняла взгляд на Гарри. — Что мы будем делать? — спросила она. Тео вышел вперёд, выставив ладонь. — Подождите. Вы говорили, что магии уже нет. Что мы ближе к артефакту и она не работает. Так зачем тогда алтарь? Если тут нет волшебства, мы же можем просто пройти мимо и всё. — А если всё-таки есть что-то? — Рон повернулся к нему. — Ты готов рискнуть? Вдруг что-то произойдёт? Ну, скажем, потолок рухнет или стены сдвинутся. — Рон прав, — сказал Гарри. — Мы не знаем, как это работает, но те, кто строили эту пирамиду, не делали ничего просто так. Если здесь это стоит, значит, мы должны подчиняться древним законам этого места. — И что нам туда положить? — спросил Драко. — Я знаю, что положу я, — ответил Рон. Он сунул руку в нагрудный карман, туда, где каждый день носил колдографию своей семьи. Он доставал её каждый раз, когда становилось страшно, каждый раз, когда хотелось всё бросить и повернуть назад. Он положил её в чашу. Драко взглянул на свою руку, на палец, где был перстень. Фамильное кольцо Малфоев. Единственное, что у него осталось от прошлой жизни. Когда его выпускали из тюрьмы, ему отдали вещи, которые были при нём в день ареста: старая рубашка, пропахшая сыростью, штаны, которые стали ему малы, носки и этот перстень. Он забрал только его. Когда-то отец сказал ему, что это его наследие. Наказал не потерять. Он сохранил его, даже когда всё остальное было отнято. Но теперь он думал: что важнее? Наследие или то, что они делают сейчас? Семья, которая была у него, или семья, которую он обрёл, убегая от монстров в темноте? «Отец бы убил меня за это», — подумал он. Но он и так был бы не в восторге от его жизненных выборов. Драко стянул кольцо с пальца, прижал перстень к губам и положил в чашу. В это время Гарри вытащил платок из кармана. В их последнюю с Пэнси ночь он проснулся в поту. Пещера душила его, кошмары не отпускали. Он проснулся, задыхаясь, и она проснулась следом. Она достала платок из кармана своего пиджака и вытерла его лицо, придерживая за подбородок тёплыми пальцами. А после её смерти, когда они шли, он нашёл этот платок в кармане своих штанов. И теперь ему нужно было расстаться и с ней, и с последней вещью, что у него осталась от неё. Тео же повертел в руках зажигалку, которую дала ему Кира, и положил её на камень. Гермиона решила расстаться с палочкой. Виноградная лоза, сердечная жила дракона, десять дюймов с четвертью. Она купила её у Олливандера. С тех пор палочка была с ней. С помощью неё она защищала друзей, стирала память врагам, давала отпор. Эта палочка была частью её. Вдруг в этом и был смысл? Может быть, чтобы пройти дальше, нужно отказаться от того, что делает тебя тобой? Она всегда думала, что её сила была в магии. Но потом они оказались в этом месте абсолютно без неё. Но тем не менее они находятся здесь. Живые. Пусть и не все. Она в последний раз провела пальцами по древку и положила палочку на камень. — Гермиона, это твоя палочка, — удивлённо произнёс Рон. — У меня больше ничего нет. Блейз порылся в кармане и достал потрёпанную пачку сигарет. Все уставились на него. — Что? — сказал он. — На данном этапе это самое ценное, что есть у меня с собой. Я пиздец как хочу курить. Калеб подошёл последним. Он достал заколку и положил её в чашу. — Это моей любимой, — проговорил он. — Она сказала, чтобы я вернулся к ней. Все остались стоять, ожидая, что что-то произойдёт. Проходили минуты, они крутили головами, ожидая команды, что путь свободен и относительно безопасен. — Мы чего-то ждём? — спросил Тео. — Тут должно что-то произойти? Засветиться, заискриться или что? Гарри шагнул. — Там есть проход дальше. Идём. И, не дожидаясь ответа, двинулся вперёд. Он шёл, но Блейз резко схватил его за плечо и чуть откинул назад. Рука взлетела вверх, преграждая путь остальным. Все остановились. За последние часы они научились доверять друг другу и своим инстинктам. Блейз опустился на корточки, вглядываясь в пол. Гарри направил свет туда же. Они увидели тонкую паучью нить. — Ловушка, — сказал Блейз. — Видите плиту на потолке? Все подняли головы. Над ними, в каменном своде, висела квадратная глыба. Гарри представил, как этот камень рушится вниз, прямо ему на голову, и почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он был так близок к смерти. — Заденешь — и упадёт, — сказал Блейз. — Раздавит голову. — Откуда ты знаешь это всё? — спросил Драко. Блейз выпрямился, посмотрел на него. — Фильмы смотрел. «Индиана Джонс», там такое постоянно происходит. Драко уставился на него. — Ты хочешь сказать, — медленно произнёс он, — что мы сейчас выживаем благодаря маггловским фильмам, которые ты смотрел в мексиканской глуши вместе со стариком Хосе? — Ну, Хосе вообще-то больше любил мелодрамы. А вот я фанат приключений. Вам повезло. Драко приподнял бровь. — Неважно, — продолжил Блейз. — Просто перешагните, и пойдём дальше. Только очень осторожно. Крутите головой по сторонам, это может спасти вам жизнь. Они начали перешагивать один за другим, стараясь не задеть нить. Калеб шёл последним. Он то и дело оглядывался через плечо, будто боялся, что кто-то или что-то следит за ним из темноты. Он шагнул, и его нога уже была на той стороне, когда носок ботинка чуть не зацепился за нить. Раздался скрежет. Все замерли. Камень чуть качнулся и застыл. — Идиот, — выдохнул Драко. — Ты нас чуть всех не угробил. Ты понимаешь это? — Я не специально, — прошептал Калеб. — Если бы ты сделал это специально, то был бы уже мёртв, — буркнул Драко. — Смотри под ноги.

***

Рон никогда не блистал знаниями, когда учился в Хогвартсе. Он не улавливал тонких магических колебаний, как Гермиона, и не чуял опасность за поворотом, как Гарри. Но его талант был в другом. Он вырос в Норе. А Нора не просто дом. Это поле боя. Ежедневная, не прекращающаяся ни на минуту битва. Много детей со своим чувством юмора. Мама, конечно, пыталась держать оборону, но разве можно уследить за всеми? Разве она могла угнаться за близнецами? Фред и Джордж. Вот кто превратил его детство в школу выживания. Они обожали розыгрыши. Не просто обожали. Они дышали ими, жили очередной гениальной идеей, от которой у мамы дёргался глаз. А объектом их испытаний почти всегда становился Рон. Хоть Фреда больше нет с ними, Рон надолго запомнил все его приколы. Он до сих пор вспоминал тот день, когда ему было десять. Он зашёл в свою комнату и потянулся к подушке. А через секунду в комнате раздался взрыв и Рон оказался с головы до ног осыпан маленькими блестящими звёздочками. Они сверкали, переливались, липли к волосам, к ресницам, к языку, и, сколько он ни тёр лицо, они не сходили. Фред и Джордж тогда хохотали так, что свалились с лестницы. Мама кричала на близнецов, а он чихал блёстками ещё неделю. И это был только один случай из сотен. Был ещё диван в гостиной, который однажды укусил его за задницу, стоило ему только сесть. Был чайник, который вместо кипятка плевался слизью. Были тапки, приклеивающиеся к полу. Он вспомнил про кусок мыла, который при первом же прикосновении превратился в живую лягушку и ускакал в окно. Он тогда стоял голый и наблюдал за тем, как лягушка исчезает в зарослях, а из-за кустов доносился смех близнецов. Он вырос в доме, где каждый предмет был потенциальной ловушкой. Специфичный юмор братьев научил Рона одному важному правилу, которое он пронёс через всю жизнь: если что-то кажется, проверь дважды. Он остановился так резко, что Гермиона, шедшая за ним, со всего маху врезалась ему в спину. — Рон! — выдохнула она, потирая лоб. — Ты что... — Смотрите, — он показал на стену. Там, на уровне груди, темнели круглые отверстия. Они шли рядами, по три в высоту. Гермиона посветила в противоположную стену. Там лежали перья. А из них торчали длинные шипы. — Дротики, — сказал Рон. — Видимо, они вылетают оттуда. Он кивнул на отверстия в стене. Теодор сделал шаг вперёд, вглядываясь в тёмные дыры. — Они только сверху? Может, проползти? Только вы подсветите снизу, там точно нет отверстий? Потому что мне очень не хочется, чтобы в мою задницу попала одна из этих игл. — Я проползу первым, — сказал Гарри. — Чтобы задница Нотта осталась в безопасности. — Благодарю, Поттер, — отозвался Тео. — Приятно знать, что хоть кто-то в этой группе думает о моём... тыле. Гарри вышел вперёд, обогнув Рона, лёг и пополз. Все следили за ним, пока он не оказался на безопасном расстоянии от смертельных дротиков. Драко полз рядом с Уизли, каждую секунду страшась услышать свист рассекаемого воздуха. Несколько секунд они двигались молча, сосредоточенно глядя вперёд, пока Драко не повернул голову. — А ты что, тоже смотрел эти фильмы? — спросил он шёпотом. Рон покосился на него. — Нет, — ответил он, чуть запыхавшись. — Я вообще-то больше люблю боевики. — Я доверяю свою жизнь любителям кинематографа, — пробормотал Драко, переставляя руки. — Просто великолепно. Дальше была яма. Она открылась перед Роном внезапно. Он шёл, глядя вперёд, и не заметил, что камень под его ногой исчез. Тонкий слой породы, прикрывавший пустоту, треснул с сухим звуком, и Рон полетел вниз. Он даже не успел закричать, только взмахнул руками, его глаза расширились от ужаса. Но его успел схватить Тео. Он рванулся вперёд, схватил Рона за плечо и потянул на себя с такой силой, что оба рухнули на камни. Они поняли, что это очередная ловушка. — Сколько же их тут? — спросил Тео, отряхиваясь. Они шли дальше и вышли к краю пропасти. Свет не доставал до дна. Гарри поднял с пола камень, взвесил в руке, размахнулся и бросил его в темноту. Камень исчез, растворился в темноте, будто его и не было. А потом, спустя, казалось, целую вечность, откуда-то снизу донёсся далёкий, едва слышный всплеск. — Высоко, — сказал Рон. Впереди через пропасть тянулись плиты, которые держались на какой-то шаткой конструкции. Они располагались на разной высоте: некоторые стояли ровно, другие находились под углом, словно пьяные великаны, прислонившиеся друг к другу, и выглядели так, будто могли рухнуть в любой момент. И все они слегка покачивались. Как будто сама бездна дышала, и плиты двигались вместе с ней. — Да они издеваются, — недовольно произнёс Тео. — Очередная ловушка, — сказал Блейз. — Выбора нет, — ответил Гарри. — Держимся вместе. Он не стал ждать и шагнул на первую плиту. Она дрогнула под его весом. И начала наклоняться. — Гарри! — раздался крик Гермионы. Тео быстро прыгнул следом за Поттером. Плита пошатнулась сильнее, но успокоилась. — Нужно найти равновесие, — сказал Нотт, оглядываясь на остальных. — Старайтесь найти баланс. Никто не говорил. Все смотрели вперёд — на следующую плиту и на спину идущего. Каждое движение плиты заставляло внутренности сжиматься в тугой узел. Гермиона считала шаги. Пять. Десять. Пятнадцать. Она старалась не смотреть вниз. Туда, где свет от фонарика тонул в черноте, не достигая дна. Она старалась смотреть на Драко. На то, как он перепрыгивает на следующую шаткую конструкцию, как приземляется, чуть согнув колени, как тут же оборачивается и протягивает руку. Ей не дотянуться, конечно, слишком далеко, но жест означал: двигайся ко мне, я тебя жду. Они уже почти одолели это расстояние. Драко шёл впереди рядом с Калебом. Рон и она двигались позади них. Последняя плита. А потом плита под ними закачалась сильнее. Она накренялась вправо, туда, где вес был больше. Гермиона почувствовала это раньше, чем увидела: пол уходил из-под ног, и подошвы её ботинок заскользили по камню. Она вскинула руки, ловя равновесие, и в этот момент Калеб прыгнул. Он оттолкнулся от края плиты и полетел вперёд, на уступ, где стояли парни. А плита, потеряв равновесие, качнулась так, что всех троих швырнуло вправо. Драко остановился посередине и благодаря ему плита остановилась. Рон упал на четвереньки, не успев встать. — Сукин сын! — заорал Драко. Он стоял широко расставив ноги, и смотрел на Калеба с такой яростью, что, казалось, ещё немного, и он перепрыгнет огромное расстояние только ради того, чтобы вцепиться ему в глотку. — Ты решил нас убить? Какого хрена ты прыгнул? Калеб попятился. — Она зашаталась, и я запаниковал, — выпалил он, заикаясь. — Я не... я не хотел... — Ты их чуть не убил, придурок, — сказал Блейз. Он подошёл ближе к краю уступа и всмотрелся в темноту, туда, где на плите застыли трое. — Сможете дотянуться? Драко посмотрел на расстояние между плитой и уступом. Прикинул и покачал головой. — Слишком далеко. — У меня есть верёвка. Мы вас достанем. Драко обернулся к Гермионе. — Грейнджер, тебе сейчас скинут верёвку, тебе нужно будет разбежаться и прыгнуть. Блейз поймает тебя. Но Гермиона глядела вниз, на плиту. В свете фонарика она увидела трещину. Она расходилась от центра плиты в обе стороны, к ней и к ним. И с каждой секундой становилась всё шире. Каменная крошка сыпалась в бездну, исчезая в темноте без звука. — Стойте, — сказала она. Рон, который пытался подняться, замер. — Не двигайтесь. Плита под ними качнулась. Рон упал и растянулся на камне. Они застыли, боясь вздохнуть. — Что случилось? — спросил Драко. — Видите? — она указала на трещину. — Она расходится. Плита не выдержит. Если вы не уйдёте сейчас, мы все упадём. — Мы уйдем все вместе, — сказал Драко. — Ты первая, мы за тобой. — Не получится. Если я побегу, то плита перевернётся, и вы полетите вниз. А если побежите вы, то я не успею. Трещина уже подо мной. Она была права. Он видел это. Трещина подбиралась к её ногам. Через какое-то время камень под ней расколется окончательно. — Мы что-нибудь придумаем, — быстро произнёс Драко. — Просто дай мне минуту. Она взглянула на него. Малфой перебирал варианты, которых не было. Интересно, у них могло бы что-то получиться? Ей почему-то казалось, что да. Может, в другой жизни. — У нас нет времени, — сказала она. — Вы должны выбраться. — Нет! — закричал Рон. Он всё ещё лежал на плите, вцепившись в камень, и смотрел на неё с таким ужасом в глазах, какого она не видела с того момента, когда Фред... — Нет, Гермиона, ты что... — Выбор есть всегда, Грейнджер, — перебил его Драко. — Мы сейчас что-то придумаем. Дай мне грёбаную минуту! Он повернул голову и крикнул: — Поттер! Ты чего застыл? Скажи, что нам делать! Гарри стоял на выступе и не открывал взгляда от Гермионы. А его губы беззвучно шевелились. Я видел это во сне. Трещина. Плита. Её лицо. Всё это уже было. — Поттер! — снова крикнул Драко. — Ты меня слышишь? Тео, что с ним? Нотт подлетел к Гарри, схватил за плечи, встряхнул. — Поттер! Что нам делать? Гарри моргнул и вынырнул из воспоминаний. Его взгляд вернулся к плите, которая качалась под ногами трёх человек. Он увидел то, что другие не заметили. Или не хотели замечать. Решимость на её лице. Гермиона уже всё решила для себя. И он не сможет её остановить. Никто не сможет. Его подруга видела то же, что и он. Если она прыгнет, плита уйдёт вверх. У них будет шанс поймать двоих людей. Или она пожертвует собой, или они все упадут. Так было в его сне. И такой вывод сделала Гермиона Грейнджер, которая всегда была умнее их всех. — Я видел это во сне, — прошептал он. — Я знаю, что будет дальше. Гермиона посмотрела на него через пропасть. Их взгляды встретились. Гарри был её другом, который знал её с одиннадцати лет, который всегда поддерживал её, который дрался с ней плечом к плечу. И она едва заметно кивнула ему. Попрощалась. Драко проследил за её взглядом. — Нет, — сказал Драко. Он всё понял. — Пожалуйста, Гермиона. Прошу тебя, не делай этого. Она грустно улыбнулась. — Прощай, Драко. Мне жаль, что у нас ничего не получится. Я бы хотела попробовать. Она улыбнулась Рону и шагнула в бездну. — НЕТ! Плита, освободившись от веса Гермионы, резко качнулась вверх, и Драко с Роном полетели вперёд, прямо в руки Тео и Блейза. Плита разломилась и упала вниз. Они рухнули на каменный пол уступа. Забини держал Драко за рубашку, вцепившись мёртвой хваткой. — Зачем, — шептал Драко, глядя в темноту. — Зачем она это сделала? — Иначе вы бы все упали ... Гарри вглядывался в темноту. По его лицу текли слёзы. Он говорил им, что они дойдут. Что всё будет хорошо, нужно только держаться вместе. А теперь... Пэнси мертва. И Гермиона тоже. Он потерял двух человек, которых любил. Двух человек, которых обещал защитить. Он не смог сдержать обещание.

***

Драко стоял на коленях у края пропасти. Он смотрел вниз, в черноту. — Гермиона... Гермиона... Гермиона... Его руки были в волосах. Он раскачивался вперёд-назад, как ребёнок, который пытается убаюкать сам себя. Рон сидел рядом. Он не пытался его успокоить — не знал, какие слова сказать. Его глаза были красными, но он держался. Кто-то должен был. Гарри стоял в стороне. Он смотрел в ту же темноту, что и Драко. Блейз подошёл к нему. Окликнул его, но тот не ответил. Блейз размахнулся и ударил его по щеке. Голова Гарри дёрнулась в сторону. Он проморгался, снял очки — вроде не разбиты. — Очнись, Поттер, — сказал Блейз. — Нам нужно идти. — Я это видел. Блейз нахмурился. — В смысле ты видел? — Мне снился сон. Когда мы останавливались в том городке. Я видел, как она стоит на плите. Видел, как она прыгает в пропасть. Всё это уже было. Блейз пытался переварить то, что только что сказал Поттер. — И часто тебе снятся пророческие сны? — Нет. Это был первый раз. — Мы подумаем над этим позже, но сейчас нужно двигаться, я не уверен, что тут безопасно. Блейз отвернулся от Гарри и подошёл к Драко. Тот всё ещё сидел на коленях, раскачиваясь. Блейз опустился рядом, положил руку ему на плечо. — Драко, друг. Нам нужно идти. Драко не ответил. Его плечи дрожали. — Драко. — Блейз сжал его плечо сильнее. — Ты слышишь меня? Мы должны идти дальше. Драко поднял голову. — Я не могу, — прошептал он. — Мы не можем просто взять и уйти. Мы бросили Пэнси, и её бросаем... Мы... Она... — Я знаю, — сказал Блейз. — Но мы должны двигаться. Ты ведь чувствуешь вибрации. Это земля тоже может уйти вниз. Он помог Драко подняться. Тот встал на ноги. Блейз придержал его за локоть, не давая упасть. Но тут Драко увидел Калеба и сорвался с места. Он пересёк расстояние в три широких шага, схватил Калеба за грудки и с размаху впечатал кулак ему в лицо. — Ты! — выдохнул он. — Трус! Ты её убил! Калеб пытался закрыться руками от удара. — Она погибла из-за тебя! — прорычал Драко. Кулак снова врезался в скулу, и Калеб охнул, сползая по стене. Блейз обхватил Драко сзади, сцепил руки у него на груди, рванул на себя. — Всё, Драко. Хватит. Но Драко вырывался. Он бился в захвате, как дикое животное, и продолжал кричать: — Она погибла из-за него! Из-за этого трусливого куска дерьма! Он прыгнул, Блейз! Он бросил нас, если бы не он... Тео подоспел с другой стороны, схватил Драко за плечо, помог Блейзу оттащить его на несколько шагов. Вдвоём они держали его, пока он не перестал вырываться и просто замер, тяжело дыша и испепеляя Калеба взглядом. — Оставь его, — сказал Блейз. — Все встаём, — скомандовал Забини, обводя взглядом остальных. — Мы идём дальше. Ради неё. Ради Пэнси. Ради всех нас. Рон кивнул и поднялся, он похлопал Гарри по спине, и тот пошёл за ним. Калеб, бледный как смерть, последовал их примеру. Они не могли отдать пещере больше, чем уже отдали. Она забрала Пэнси, а затем и Гермиону. Выпила их силы, убила их надежды. Они шли дальше, потому что остановиться значило признать: всё было зря.

***

Тео открыл рот. Кристаллы торчали отовсюду. Лучи фонариков преломлялись в гранях, рассыпались на сотни искр. И с первым же шагом на них обрушилась жара. Воздух был горячим и тяжёлым, одежда прилипла к коже от пота. — Что это за место? — выдохнул Рон. — Не останавливайтесь, — сказал Блейз. — Чем дольше мы здесь, тем хуже. Они двинулись через зал, пробираясь между кристаллами. Каждый шаг был опасен. Кристаллы торчали под разными углами, и некоторые из них были наклонены так, что острые края оказывались прямо на уровне лица. Камень под ногами был скользким от конденсата — влага оседала на нём, делая поверхность предательски гладкой. А потом Тео поскользнулся. Нога ушла в сторону, и он рухнул вперёд, прямо на кристалл, торчащий из пола под углом. Острый край полоснул его по плечу, разрывая рубашку и кожу, но это было не самое страшное. При падении он инстинктивно выбросил руки вперёд, пытаясь смягчить удар, и его лицо оказалось в опасной близости от другого камня. Кристалл чиркнул по виску, рассекая кожу, и кровь хлынула по щеке, заливая глаз. — А-а-а! — Тео закричал, хватаясь за лицо. — Глаз! Мой глаз! — Не три! — рявкнул Блейз, бросаясь к нему. — Не три, говорю! Дай посмотрю. Он схватил Тео за запястье, отдёрнул его руку от лица. Кровь текла ручьём, смешиваясь с потом, и было трудно понять, насколько серьёзна рана. Блейз осторожно раздвинул веко пальцами. Тео застонал от боли. — Глаз цел, — сказал Блейз. — Царапина на веке и на виске. Повезло. — Повезло? — Тео закашлялся. — Я чуть без глаза не остался! — Вставай. Держи ткань, приложи к ране. Нам нужно выбраться отсюда. Они двинулись дальше, но с каждым шагом жара всё больше вытягивала из них последние силы, пот тёк ручьём. Дышать становилось всё труднее, и каждый вдох был как глоток кипятка. — Я больше не могу, — выдохнул Рон. — Мы здесь задохнёмся. — Ещё немного, — сказал Гарри. — Впереди выход. Я вижу его. И правда, темнел проход. Они ускорились, уже не думая об осторожности. А потом они вышли в ещё один коридор, но теперь он взвился змеёй вверх. Блейз осмотрел рану Тео: кровь уже начала сворачиваться, но порез был глубоким. Нужно было обработать. — Дай аптечку, — сказал Блейз. — Я сделаю, что смогу.

***

Её тело оттолкнулось от камня, и на секунду она словно зависла в воздухе. Шаг в пропасть уже был сделан, оставалось только падать. И она полетела вниз. Ветер засвистел в ушах, заглушая крик Драко. Что-то ударило по виску. Ещё через мгновение она упала в воду. Боль пронзила всё тело от затылка до пяток. Темнота и холод окутали её. Вода попала в рот и нос. Гермиона попыталась вынырнуть, но тело не слушалось. Её тащило вниз, и она не могла сопротивляться этому. В какой-то момент она перестала чувствовать холод. Потом и боль отступила. Вот и всё. Вот так это заканчивается, успела подумать одна.

***

Он стоял на каменном берегу. Чёрная вода лениво ласкала край скалы. Он помогал своему брату вытаскивать сеть из воды. Паучий шёлк намок и потяжелел, но вдвоём они справились. Руки, смазанные в слизи, привычно перебирали липкие нити, мышцы ныли от напряжения. Они делали это тысячу раз. Вытаскивали рыбу, добывали светящиеся водоросли. Но сегодня в сети лежала девушка. Она не дышала. Мокрые волосы облепили бледное лицо, руки были раскинуты в стороны, одежда порвана в нескольких местах. Кровь сочилась из раны на виске. Её рука была неестественно вывернута. Брат склонился над ней. Потом припал ухом к её груди и долго слушал. А после встал и покачал головой. Он выпрямился и посмотрел наверх. Туда, откуда она упала. Голоса. Крики. Они эхом прокатывались по каменным стенам. В них он услышал боль и отчаяние. Они уже близко.