Часть 5

Проснулась Урарака с малоприятной сухостью во рту, совершенно не помня, как заснула, собственно от того, что чьи-то руки настойчиво трясли ее за плечи, призывая к пробуждению. Напряженная мордочка Асуи возвышалась над ней с высунутым набок язычком: — Ну же, Очако, пожалуйста, просыпайся! — Ммм.... — Давай-давай, а то точно опоздаем. Ты, кстати, почему не вернулась к нам? Куда пропала? — Я… — сонному мозгу потребовалась всего пара секунд, чтобы вспомнить, каким образом она оказалась в постели. Щеки тотчас слегка порозовели от осознания, но она быстро себя одернула. Нет, она подумает об этом позже. Не стоит так себя накручивать, наверняка оно того не стоит. Сейчас нужно встать и пойти на занятия, и как можно скорее, но перед этим… — Ну, ничего особенного, давай я потом расскажу, если что? — она тепло улыбнулась и, окончательно встав с кровати, кивнула на дверь. — Как скажешь, — девочка-лягушка склонила голову набок, — и да, ты права, нам лучше пойти. Благополучно добравшись до класса и влетев в него в последнюю минуту, девушки уселись на свои места. Учитель все еще не пришел, и, осознав это, они облегченно выдохнули. Перед партой мгновенно появились остальные представительницы класса и одновременно засыпали Урараку вопросами. — С тобой всё в порядке, Урарака-чан? — Момо облокотилась на парту, заправляя за ухо выпавшую прядь. Джиро, стоявшая рядом, сложила руки на груди: — Да, ты почему не вернулась? Мы волновались… — и передала ей забытый под подушкой телефон. Точно, совсем вылетело из головы. — Все хорошо, не стоит волноваться, просто живот очень заболел, — она замахала руками и неловко улыбнулась. — Но я успела выпить таблетку, вот… извините, что вам не принесла… — она опустила глаза, когда до нее дошло, что она так и оставила девочек без обещанного обезболивающего. Как некрасиво получилось!… Девушки переглянулись: — Э… точно, мы же тебе еще не рассказали… ****** Полчаса назад. — Вы уверены, что это хорошая идея? — Кода неловко переминался с ноги на ногу, переводя взгляд с пола обратно на одноклассников. Киришима ободряюще положил ему руку на плечо. — А почему нет? Это очень по-мужски! Чего волноваться? — Чего волноваться? ЧЕГО ВОЛНОВАТЬСЯ??? Вы вообще видели взгляд Джиро?! — Каминари почти наэлектризовался, и окружающие предпочли отойти от него на пару метров. На небольшом «собрании» было принято решение: если ничего не предпринять, то, во-первых, они как минимум могут попасть под горячую руку (чего, естественно, никому не хотелось бы), а во-вторых, они все же одноклассники и должны друг о друге заботиться и поддерживать. Второй пункт, естественно, цитировал Иида, хотя его товарищи в этом не нуждались. Сейчас одноклассники стояли в коридоре, проверяя наскоро сделанные покупки: несколько видов таблеток, кислый мармелад и шоколадки с орехами, парочка дополнительных грелок, так как в их общей аптечке она только одна. В сборе были уже все за исключением нескольких: Бакуго, конечно, поворчал о всякой «сопливой хрени», но от идеи не отказался и без всяких заскоков вкинул свою часть в общак, причем даже больше, чем было нужно, после чего открыто заявил, что сваливает. В принципе, останавливать его никто не собирался, поэтому, после недолгих споров, кто же все-таки возьмет на себя ответственность постучать в дверь, Иида пару раз ударил костяшками пальцев по твердой поверхности. ******** — Ну вот, как-то так всё и было, — Цую неловко усмехнулась, рассказывая эту историю. — ВХВХАХАХА, у них такие лица были, не могу, ахаххахахахха, — настроение у Пинки, кажется, поднялось достаточно сильно, как, в принципе, и у всех. Ну, а как по-другому? Как можно оставаться мрачным и злым, когда о тебе так искренне и естественно заботятся друзья? Друзья. Заботятся. Урарака невольно воспроизвела в голове точные картинки часовой давности: она на руках у Бакуго, дрожит и хватается за живот. Сразу захотелось удариться головой о парту, что она и сделала уже скорее рефлекторно, не контролируя тело. Стукнулась лбом о поверхность и зажмурилась. Пипец… «И как я дошла до жизни такой?», — иронично интересовалась она сама у себя. Больше она старалась не думать о Бакуго и о том, что он сделал. Это оказалось несложно, так как больше он на неё своего внимания не обращал. Так даже проще. Уроки прошли как обычно, без происшествий, разве что живот до сих пор ныл и потягивал, что заставляло немного корчиться. Успокаивало только то, что сейчас она такая не одна и всех девочек класса преследует одна и та же проблема; казалось, ещё чуть-чуть, и это станет их новым локальным мемом. — Итак, слушайте, — учитель Айзава прервал лишнюю болтовню тех, кто уже собирался подняться с мест, подняв вверх шершавую ладонь. — Через три дня пройдет тренировка в новом, пробном формате, — весь класс навострил уши, услышав новую информацию. — Вас перемешают с классом В и разделят пополам. Руководить тренировкой буду я и Влад, здесь ничего необычного. Займитесь своей самоподготовкой тщательнее, чтобы не ударить в грязь лицом. На этом всё. — Классный руководитель удалился, щуря глаза и хмурясь. Хоть что-то оставалось неизменным. Послышались привычные фоновые звуки отодвигающихся стульев, шелест учебников и обсуждение последних наставлений. Урарака и сама не поняла, как так получилось, что весь женский коллектив вновь собрался в одну кучку, слегка хмуря свои очаровательные личики. — Пиздец, что сказать… — Джиро, даже не пытаясь скрыть своего недовольства, ковыряла одним пальцем другой и, раздраженно цокнув языком, добавила: — Я же не одна считаю, что мы сдохнем, да? Получается, придется тренироваться эти три дня дополнительно, а потом еще и с B-шками. — Нет, — вздохнула Урарака и сразу добавила, чтобы пояснить: — ты не одна так считаешь… Она снова опустилась на парту, уложившись щекой на сложенные руки, и исподлобья взглянула на подруг. Они обсуждали, как им повезло, что после «акта заботы» от ребят хотя бы этих проклятых таблеток хватит на всех с лихвой, и она не могла с ними не согласиться. Хоть в чем-то они сейчас не уступают своей природе, которая решила организовать им такую подлянку. Очень некстати. Вслед за одноклассниками она тоже поплелась по просторным светлым коридорам, чувствуя в голове странную пустоту, чистое пространство. Так бывало с ней всякий раз, когда сознание начинало подкидывать разнообразные мысли, занимающие всё её дальнейшее время, растягиваясь и превращаясь в тяжелые вздохи. Вот и сейчас, когда на глаза ей попалась светловолосая голова, Урарака невольно вспомнила всё, что ещё пару месяцев назад не давало ей спокойно спать и существовать в принципе. А началось всё, собственно, с него — с Мидории. Кажется, ни для кого не было большим секретом то, что Урарака испытывает к обладателю сильнейшей причуды нежные чувства, так ещё и старается их скрывать. Весь первый курс она слышала смешливые, но совершенно искренние и беззлобные подколы от Мины, которые она принимала с краснеющими ушами. После такого розовокожая девочка обязательно получала в лицо увесистой подушкой и, хихикнув, прекращала. Большинство, кроме, наверное, самого виновника, замечали странные взгляды, но не сочли нужным лезть не в своё дело. И слава богу. Все изменилось внезапно. Это произошло в самом начале второго года обучения: осознание, накрывшее её, было настолько неожиданным и резким, что было похоже на горную лавину, сошедшую без всякого штормового предупреждения. В какой-то момент, случайно оказавшись с Дэку один на один в пустом классе, встретившись с ним вечером на пересечении дорожек для бега, — она просто поняла, что ничего не чувствует. Всё. Нет, конечно же, она не ощущала пустоты или неприязни, напротив — восхищение, уважение, дружеская привязанность. Всё это слилось в ней воедино и дало наконец толчок в нужном направлении; наконец она зашевелила мозгами. Её умозаключение содержало следующее: она, наверное, никогда не была влюблена в Изуку. Она просто смотрела на него своими карими глазами, полными восхищения необъятной силой, и очень хотела быть похожей. Хотела быть ближе, хотела чем-то помочь, желала, чтобы он её заметил. К сожалению, её тогда ещё не сформировавшийся ум принял это за такое чистое и искреннее чувство, как «любовь», и своим неоднозначным поведением она вводила себя и окружающих в огромное заблуждение. Конечно, она, грубо говоря, была «ребёнком». Конечно, им всем пришлось повзрослеть рано, но всё же… она считала свои ошибки вполне простительными. Она мысленно цыкнула на себя, вспоминая все новые и новые детали. Поморщилась. Сама не заметила, как ноги вывели её из корпуса и теперь не спеша вышагивали в сторону родного общежития. Наверное, за это время маршрут так въелся в мозг, что сосредотачивать свое внимание на нем перестало быть необходимостью — тело все делает самостоятельно. Сменив обстановку, мысли вернули ее в прошлые события. Она шла и сама себе рассказывала всю эту историю заново, будто восстанавливая в памяти. Что там дальше? Дальше она сосредоточилась на себе. Прошло несколько месяцев, а может, и больше. После внезапного и такого, казалось бы, логичного осознания, она просто вернулась в прежнее русло. Учеба, тренировки, друзья, стажировки и даже злодеи. Жизнь протекала привычно и уже намного легче, без всех этих бессмысленных переживаний. Как будто с плеч упал груз — не слишком тяжкий, но ощутимый. Зато появился другой. Она всегда любила наблюдать за людьми — это доставляло ей удовольствие, предоставляло почву для новых размышлений. Она очень их любила и хотела, стремилась понять. Постоянно анализировала, ставила себя на чужое место, пыталась докопаться до истины чужих мотивов и поступков. Бакуго, конечно, всегда был для неё некой загадкой, но после того, как она наконец разобралась в себе и освободила место для чего-то нового, она действительно переключила часть своего цепкого внимания на него. Тогда для неё все было странно, по-новому. Слишком уж ей было интересно. Хотелось всё про него разузнать: почему он так себя ведет? Как мыслит? Что происходит в его душе? Голове? Естественно, она не сходила с ума, нет, всё в пределах разумного. Просто стала чаще на него смотреть, наблюдать, отмечать в голове какие-то детали. Когда Урарака поймала себя на мысли, что это происходит чаще, чем, наверное, должно, она рассказала об этом подругам. Не удержалась. В тот день они все сидели в комнате Момо (как обычно). Иногда, в какой-нибудь свободный вечер, они устраивали себе так называемые «огоньки». Делились сплетнями, пили вкусный чай, присланный чьими-нибудь родственниками, гадали и все тому подобное. Правило знали все: «всё, что было в этой комнате, остается в этой комнате», и у Урараки не возникло опасений, что ее слова выйдут за пределы этих стен. Возник разговор про дела сердечные, и тут уже началось. Тогда у нее многое накопилось, да так сильно, что просто-напросто выплеснулось наружу. Она разом вывалила всё: про те якобы «чувства» к Изуку, про свою теперь появившуюся странную привязанность к Бакуго. Больше всего её смущало то, что она сама ни в чем не уверена. Изложила все сумбурно, нервно перебирая пальцами. Никто не перебивал. После её тирады девочки, мягко говоря, были в культурном шоке. От такой, казалось бы, мягкой Очако никто не ожидал подобного признания. В тот момент они очень её поддержали, и сейчас, вспоминая об этом, она даже слегка улыбнулась. Тогда они ещё долго сидели и рассуждали, приходили к разным выводам и версиям. Возможно ли, что полная противоположность характеров разожгла в ней это легкое притяжение? Может быть. А может быть, и нет. Главное, ей стало легче. Обычно так и бывает, когда делишься с близкими людьми таким сокровенным, внутренним. В общем, жизнь продолжалась, хоть и с теми неконтролируемыми взглядами, которые она теперь редко, иногда бросала на парня, который готов был подорвать всё и всех. Она не предпринимала попыток сблизиться с ним. Во-первых, было не до того. Учебу и тренировки никто не отменял, что бы там ни творилось у тебя в душе. А во-вторых, она имела основания полагать, что все равно из подобной затеи ничего не выйдет. Так и прошли последние месяцы перед каникулами, «как в тумане». Весело, стремительно, но в спешке и размышлениях. В то время её немного отпустило. Она съездила домой, переключилась, отдохнула и на время «задвинула эту коробку» подальше в свое подсознание, откуда она больше не выскакивала внезапными тревожными мыслями. Как бы не так. Закончив выстраивать эту цепочку, она дошла до настоящего времени. Бакуго снова влез своими мускулистыми руками к ней в голову. Этот спарринг, эта резкая злость, кабинет директора, то, как он подхватил её на руки так, будто она ничего не весила, и ругался в голос, пока нёс. Все это вернуло Урараке странное ощущение, будто она все время, везде и повсюду чувствует легкий запах жженого сахара. И что-то ей подсказывало, что в этот раз она так просто от него не избавится.