Глава 13: Баланс сил

Глава 13: Баланс сил Пятая луна, 103 год от Р.В. (2 год после Завоевания) Гарденер Мерн не мог сдержать улыбки при виде того, что разворачивалось перед ним. Всего несколькими словами и поцелуем его старший внук и тезка только что обеспечил Простору ключи от Штормового Предела навсегда. Он почти завидовал ему. Аргелла Дюррандон была настоящей красавицей, а королевство, наследницей которого она являлась — и того краше. Мерн правил Простором как Девятый этого имени, но когда его внук взойдет на трон, он будет править и Простором, и Штормовыми землями, а возможно, и чем-то большим, как Мерн Десятый. — Чему это вы так улыбаетесь, отец? Уже замышляете женить еще кого-то из моих сыновей? — подшутил его старший сын и наследник Эдмунд. — И впрямь, пожалуй, Джайлс мог бы жениться на принцессе Дерии из Дорна, — ответил Мерн. Сын разразился хохотом, но Мерн шутил лишь наполовину. Он действительно предлагал это Дорнской Желтой Жабе через воронов, хотя и неофициально. Предложение было отвергнуто — с той самой фальшивой вежливостью и сухим остроумием, которыми славились дорнийцы. И все же, на взгляд Мерна, попытка того стоила. Он уже заключил союз с одним врагом, что значило еще одно такое предложение? Его взгляд обратился к человеку, стоявшему на другой стороне Звездной септы. Король Шторма, Аргилак Дюррандон, которого многие за спиной называли «Спесивым». Однако Мерн знал его с другой стороны. Как человека, убившего его отца. Прошло почти двадцать лет с битвы при Летнем Поле, с тех пор как Аргилак убил его отца, Гарса VII, в честном поединке. Время шло, но Мерн ничего не забыл и ничего не простил. Именно поэтому он был крайне удивлен, когда всего шесть лун назад из Штормового Предела прилетел ворон с предложением от самого Аррогантного оленя — тот предлагал руку своей единственной дочери и предполагаемой наследницы. Несмотря на всю ненависть, которую он питал к нему, даже Мерн не мог отказаться от предложения получить еще одно королевство на блюдечке с голубой каемочкой. О, Аргилак мог до хрипоты твердить всем, кто готов был слушать, что у него еще родится сын, который станет его преемником. Возможно, он даже сам верил в это — ведь в брачном контракте не было ни единого пункта о сохранении имени Дюррандонов или их королевства для второго сына Аргеллы, что могло бы предотвратить полное поглощение одного государства другим. Поистине, человек этот был невероятно спесив. Все остальные понимали, что этого сына никогда не будет. И Аргилак, и его жена были уже стары, а даже если бы чудо свершилось, ребенок никогда не удержал бы трон Штормовых земель против куда более влиятельной старшей сестры, за спиной которой стояла мощь Простора. Домом Мерна давно владела амбиция включить Штормовые земли в Зеленое Королевство. Джайлс III был ближе всех к этой цели, но в итоге мечта осталась неисполненной. До этого момента. Теперь их объединению ничто не помешает. Выступая единым фронтом, Простор и Штормовые земли станут лишь сильнее и смогут эффективнее защищаться от врагов. Если Дорн откажется примкнуть к их союзу и осмелится продолжать старые распри и набеги, он впервые в истории столкнется с объединенными Дорнскими Марками. Титул Мерна как Защитника Марок обрел теперь еще больший смысл. Мерн мог бы только пожелать, чтобы их врагом был лишь Дорн. Но Дорн — это старый, знакомый недруг, не имеющий шансов на победу против союза Простора и Штормовых земель. В Вестеросе сегодня обитали куда более опасные угрозы, настолько серьезные, что они могли превратить даже заклятых врагов, таких как Аргилак и он сам, в братьев по оружию. Позже той ночью, когда церемония в Звездной септе, пир в Большом чертоге Хайтауэров на Острове Битв и «укладывание» молодых в постель завершились, Мерн позволил стражникам Хайтауэра проводить себя и своего сына Эдмунда в уединенную комнату. Войдя, он увидел своего знаменосца и лорда замка, лорда Манфреда Хайтауэра, сидящего за круглым столом. Там присутствовал Его Святейшество Верховный септон, один из членов Высочайшего совета, септон Люсеон, Великий капитан Сынов Воина сир Эдрик Кай, и никто иной, как Аргилак Спесивый. За круглым столом не было «главного» места — возможно, Манфред сделал это намеренно, чтобы не обидеть никого из присутствующих. Тем не менее Мерн занял то место, которое счел наиболее почетным и властным, исходя из планировки комнаты, а его сын сел справа от него. С их приходом совещание могло начаться всерьез. — Мои братья в Свете Семерых, давайте отбросим любезности и светские беседы и поговорим начистоту, — начал Верховный септон. — Мы все собрались здесь ради общей цели, объединенные общим врагом. Таргариенами. От одного упоминания их имени атмосфера в комнате сгустилась. Никому не нужно было напоминать, кто такие Таргариены, но Верховный септон продолжал: — Их языческие обычаи известны всем нам: их кощунства и ереси, их греховный инцест и двоеженство, и их претенциозные законы, бросающие вызов догматам Веры и традициям нашего народа! Оскорбления Семерым! Все это! Но самое худшее — они не желают ограничиваться Речными землями, как мы опасались поначалу. Нет, они стремятся распространить свою власть на каждый уголок континента, не считаясь с тем, сколько крови придется пролить! На лицах присутствующих отразилась гримаса отвращения. Все они знали, что случилось с Западными землями. Мерн до сих пор помнил день, когда в Хайгарден пришла весть о разграблении Ланниспорта и падении Утеса Кастерли. Та жестокость и беспощадность, которую Эйгон Таргариен проявил при резне верующих в Ланниспорте и изощренные психологические игры, которые он вел с защитниками Утеса, чтобы вынудить их сдаться, вызвали бурю негодования при дворе и по всему Вестеросу. И все же, помимо возмущения, их охватывал еще больший ужас. Ибо это показало, как мало Эйгон Таргариен ценит их религию и традиции, как мало уважает святость невинных жизней или древний престиж благородных домов. В его душе не было милосердия, когда он устроил резню семей солдат на глазах у самих воинов перед воротами Утеса Кастерли. Не было рыцарской чести, когда он отправил короля Лорена и его родню на Стену. Казалось, ничто не могло его остановить, ибо даже сама твердыня Утеса была расколота мощью единственного дракона. Верховный септон повернулся к своему коллеге: — Септон Люсеон может засвидетельствовать это подробнее. Член Высочайшего совета септонов кивнул, прежде чем заговорить: — Его Святейшество прав. Мне довелось иметь несчастье встретиться с Эйгоном Таргариеном лично шесть лет назад, вскоре после того, как он покорил Речные земли. Его упорство и нежелание покаяться в своих грехах потрясли меня, но еще больше меня ужаснуло то, с каким наслаждением он продолжал им предаваться. Мы все слышали, как Эйгон и его сестры-шлюхи обручили свое драконье отродье друг с другом. Этому безумию не будет конца. Эти мерзости будут только множиться, продолжая свой род, если ничего не предпринять. — Таргариены пьяны от собственной власти. Их спесь не знает границ. Они думают, что могут заставить мир прогнуться под их прихоти. И после того, что они сотворили в Речных землях, на Железных островах и в Западных землях, я не сомневаюсь: они не остановятся, пока не покорят каждое королевство на этом континенте, сея повсюду разрушение и смерть! Септон Люсеон говорил страстно, его голос был полон рвения и фанатизма. Он искренне верил в каждое произнесенное слово. — Они играют на старых горьких распрях между нашими королевствами, чтобы держать нас разрозненными и покорять поодиночке. Разделенные, мы падем, но если мы встанем единым фронтом, у нас, возможно, появится шанс, — произнес лорд Манфред. Аргилак заговорил со смирением и грацией, которых Мерн от него и не ожидал. — Что вы предлагаете нам сделать, Ваше Святейшество? — спросил он, обращаясь к Верховному септону. — Вы уже заставили Семерых гордиться вами, сумев отбросить свою гордыню и заключить союз с соперником ради общего блага, король Аргилак, — мудро заметил Верховный септон. — И вы тоже, король Мерн, я знаю, что простить убийцу своего отца было нелегко… — Мерн сжал кулак, — …но тот факт, что вы объединились, — добрый знак, сулящий благо. — Продолжайте укреплять свой союз, наращивайте армии. И когда придет время, внемлите призыву Веры, — сказал Верховный септон. — Весьма вероятно, что следующей целью Таргариенов станут Долина. Маловероятно, что они пока нацелятся на бесплодные пустоши Севера, и, учитывая, что Простор и Штормовые земли объединены браком в крепкий союз, мы предвидим, что Таргариены захотят устранить угрозу со стороны Долины на своих флангах, прежде чем двинуться на нас, — пояснил септон Люсеон. — Мы, разумеется, не намерены допустить этого. Ни пяди земли Андалов больше нельзя позволить захватить язычникам. Его Святейшество и я уже сообщили королеве-регенту Шарре о наших опасениях и направили значительные пожертвования и подкрепления, чтобы усилить верных в Долине. Воинствующая Вера утроила свое присутствие в королевстве и предложила свои услуги жителям Долины везде, где они могут пригодиться при подготовке, — продолжил Великий капитан. — Ваша же роль во всем этом, Ваша Милость, будет заключаться в том, чтобы прийти на помощь Вере и Долине, когда Таргариены нападут. Высочайший совет и я издадим призыв к Священной войне, и мы ожидаем, что многие на него откликнутся. С вашими армиями и вашим словом в этой кампании наши шансы на победу значительно вырастут, — заключил Верховный септон. — Конечно. Вера никогда ни в чем не будет нуждаться, пока я жив. Мощь Простора служит воле Семерых, — сказал Мерн. — Как и мощь Штормовых земель, — добавил Аргилак, не желая отставать. Верховный септон улыбнулся. — Благодарю вас за щедрость, Ваша Милость. Пусть Воин дарует вам победу, Матерь — мир, а Отец — рай в семи небесах за это благодеяние. Оба короля почтительно кивнули в ответ на его слова. Разум Мерна уже вовсю работал, размышляя, как укрепить этот союз с Долиной. Как бы он ни уважал Веру, это был не самый надежный способ скрепить союз. Нет, лучше всего — кровь, браки. К сожалению, он не был благословлен дочерьми или внучками, зато у него было полно племянниц и внучатых племянниц от его братьев, даже если многие из них уже состояли в браках с различными домами Простора. Старшая и самая знатная из них вышла за лорда Флорента несколько лет назад, но, если он правильно помнил, младшая дочь его младшего брата была как раз подходящего возраста для юного Роннела Аррена. Обычно такая невеста вряд ли была достойной парой королю, но времена настали отчаянные, и он был уверен, что Шарра Аррен не отвергнет это предложение, если в ней есть хоть капля ума. Кровь Гарденеров еще сядет на Трон из чардрева. Разговор вскоре перешел к военным планам и деталям. — Скорпионы будут необходимы, — сказал Аргилак. — Нам нужно создать их как можно больше и разместить в каждом возможном замке. Длинные луки и арбалеты тоже, и воинов нужно обучить обращению с таким оружием. Мерн не любил признавать это, но Аргилак был прославленным воином и полководцем, и здесь он был согласен с его суждением. Он уже собирался развить идею Аргилака, когда его сын Эдмунд внес предложение: — Стоит ли нам вообще встречать Таргариенов в открытом поле? Их драконы — грозные противники. Было бы мудрее попытаться устранить их. Септон Люсеон и Верховный септон обменялись взглядами. — Обычно Семерые не одобряют подобные действия, но в данном случае, чтобы избавить мир от язычников и мерзостей, я думаю, они не просто сделали бы исключение, но и взглянули бы на это благосклонно, — сказал Верховный септон. — К сожалению, это легче сказать, чем сделать. Становится все труднее даже отправить септонов в Речные земли для проповеди, не говоря уже о шпионах и убийцах в самое сердце Летнего Замка, — разочарованно произнес септон Люсеон. — Неужели Безликие или какая-то другая гильдия в Эссосе не могли бы устранить их для нас? — предложил Эдмунд. Аргилак выглядел недовольным самой идеей убийства врагов вместо того, чтобы встретиться с ними в бою. У Мерна были свои сомнения. — Есть ли у нас вообще средства, чтобы оплатить услуги Безликих или других гильдий? И даже если есть, согласятся ли они принять заказ и рискнуть, пока в Эссосе идут войны? — спросил он. — Попытаться, по крайней мере, стоит, — возразил Эдмунд, и Мерн уступил. — Это верно. Нам придется отправить эмиссара к этим гильдиям убийц от нашего имени. — Любые союзники, которых мы сможем привлечь, будут кстати в эти трудные времена. У нас уже есть Вера, Простор, Штормовые земли и Долина в нашей коалиции. Нам следует отправить послов в Солнечное Копье и Винтерфелл. Если дорнийцы и северные варвары соблаговолят присоединиться к нам, наш союз станет еще сильнее, — сказал лорд Манфред. — Мы никогда не откажемся от новых союзников, но если придется, мы обойдемся и без них, — отрезал Аргилак. Остальные согласно закивали, прежде чем вновь заговорил Великий капитан: — Нам не следует забывать о Западных землях. Они тяготятся правлением Таргариенов, там полно изгнанников — младших Ланнистеров и им подобных. Они вместе с «Бедными товарищами» отлично послужат делу освобождения Запада и поднимут местных жителей на борьбу за свободу. Мерн вспомнил упомянутых людей. Никто из них не был ближе к Лорену Ланнистеру, чем троюродный брат, и все же они жаждали взойти на Золотой трон дома Ланнистеров и восстановить Королевство Утеса. Мерн обещал им свою помощь, но никогда не обещал, что Утес Кастерли или сами Западные земли достанутся им, когда уляжется пыль. Подобные призы он намеревался оставить себе, и Простор неимоверно усилится, если два его древнейших и величайших соперника окажутся под его контролем. Возможно, он мог бы стать еще сильнее. Под властью Таргариенов Речные земли возомнили себя новым конкурентом Простора, используя в полной мере предпочтительное отношение, которое напуганные жители Эссоса выказывали Таргариенам, свое стратегическое положение и завоевания. Большая часть того, что раньше Западные земли покупали в Просторе, теперь поставлялась исключительно из Речных земель. Эти богатые земли будут нуждаться в новом короле, когда Таргариены будут окончательно разбиты, и кто еще мог им стать, если не он? Будущее выглядело поистине блестящим для дома Гарденеров, и Мерн не мог дождаться, когда все это воплотится в жизнь. Он сделает все возможное, чтобы, когда уляжется пыль, именно дом Гарденеров оказался хозяином Вестероса. Не Дюррандоны, не Ланнистеры и, уж конечно, не Таргариены. _____________________________________ Гнездящийся сокол — Еще один из горных кланов найден и уничтожен, — доложил один из капитанов Сынов Воина, входя в комнату. Сир Джейсон Мелком, если Шарра правильно помнила его имя. — Это уже пятый, не так ли? — спросила она в ответ на его отчет. Рыцарь кивнул. — Хорошо. Я хочу, чтобы к концу года все кланы были уничтожены. Рыцарь помедлил. — Это может оказаться невозможным, Ваша Милость. Мы превосходим их во всем, но кланы хитры, и они знают горы лучше нас. — Это необходимо, — настаивала Шарра. — От этого зависят жизни. Нам нужно очистить эти горы, чтобы мы могли устроить в них свои убежища. Вы уничтожили пять кланов за пять лун, сир. Я верю, что вскоре последуют и остальные. — Как пожелаете, Ваша Милость. Могу ли я, однако, просить о подкреплениях из числа рыцарей Долины? Больше припасов и «дальнозорких» (разведчиков) также критически важны для того, чтобы наши экспедиции продолжали продвигаться вглубь гор, — попросил капитан. — Одобряю, сир Джейсон. Если вам понадобится что-то еще, вам стоит только попросить, — пообещала она. Сейчас было не время для скупости. Неохотно кивнув, рыцарь поклонился, прежде чем развернуться, чтобы исполнить её приказ. Когда он ушел, Шарра наконец позволила маске силы спасть. Правительство было тяжким бременем даже в лучшие времена. Нужно было принимать так много трудных решений, и эти решения становились еще сложнее из-за угрозы, таившейся у её южных границ. Драконье отродье и демоны, мерзости и язычники — последние из проклятых Сорока семей Валирии последовали за ними в Вестерос, и казалось, что это будет последний оплот Андалов против их зла. «Джоффри, что бы ты сделал?» — задавалась она вопросом, но её покойный муж не мог ответить ей уже много лет. Она до сих пор скучала по нему. У неё было чувство, что она будет скучать всегда, как бы сильно она ни пыталась двигаться дальше. Она хотела бы, чтобы у неё осталась его сила и мудрость, чтобы направлять Долину в эти темные времена. Вера предупредила её о своих подозрениях: Долина станет следующей целью ненасытного аппетита Таргариенов после падения Железных островов и Западных земель. Мысль о том, что её королевство подвергнется той же жестокости, с которой столкнулись Ланниспорт и Утес Кастерли, что их заставят грешить, как Речные земли, заставляла её содрогаться. Она сделает все возможное, чтобы защитить Долину и свою семью. Она выглянула в окно и увидела, как её мальчики тренируются во дворе внизу. Она выбрала эту комнату для своих покоев именно потому, что из неё открывался идеальный вид на тренировочную площадку. Два её сына были похожи , как отец: небесно-голубые глаза, светлые волосы, и, возможно, когда они повзрослеют, их мальчишеские круглые лица станут такими же суровыми, как у него. Позволив себе на короткое время отдохнуть от бесконечных тягот управления, она наблюдала, как её сыновья беззаботно тренируются под бдительным оком мастера над оружием Орлиного Гнезда. Джонос, хоть и младший, легко мог тягаться со своим старшим братом Роннелом на мечах, и они азартно обменивались ударами и парированиями, подшучивая и дразня друг друга. Их мальчишеский смех, казалось, отражался от пугающе безмолвных башен и уносился в долину внизу, оживляя замок, который казался погруженным в скорбь со дня смерти её мужа. Но работа никогда не прекращалась. Вскоре мысли Шарры вернулись к её обязанностям, и её взгляд приковало письмо на столе с сорванной печатью Гарденера. Мерн Гарденер подумывал предложить свою племянницу в качестве невесты Роннелу. Не та партия, на которую она согласилась бы при нормальных обстоятельствах, но сейчас обстоятельства были далеки от нормальных. Если она хотела, чтобы союз с Простором был как можно крепче, лучше всего было принять предложение Мерна. Это означало, что помолвка с Графтоном, которую она рассматривала, должна будет перейти к Джоносу, чтобы убедиться, что Чаячий Город, его усиленное отделение Воинствующей Веры и флот, который они там расширяют, останутся связаны с Домом Арренов кровными узами. По всему Долине, конечно, строились и расширялись новые порты и обители Воинствующей Веры, но Чаячий Город всегда оставался самым большим и важным. Особенно учитывая удивительное сближение между Графтонами и Мандерли в последние годы благодаря торговым связям — то, за чем им придется внимательно следить, учитывая старое соперничество с Севером. Было так много приготовлений, так много вещей, которые нужно было сделать, что порой было трудно уследить за всем этим. Горные кланы, наконец, спустя тысячелетия, истреблялись. Трудности и огромные затраты ранее делали это невыполнимым, но сейчас отчаяние и религиозное рвение гнали их вперед, как никогда прежде. С их исчезновением устранялась потенциальная марионетка Таргариенов, а горы освобождались для строительства укрытий и перемещения оружия и припасов к неизбежному вторжению. Велась и другая работа: укрепление и модернизация Кровавых Врат и других укреплений, изготовление скорпионов, арбалетов, длинных луков, а также обучение людей обращению с ними. Когда придут Таргариены, они будут готовы собраться и защищать свое королевство до конца. Шарра вознесла короткую молитву Семерым, моля, чтобы они защитили её семью и королевство и привели их к победе. Чтобы они позаботились о безопасности жителей Запада, страдающих под игом Таргариенов, и о наказании и поражении таргариенских мерзостей и предателей-еретиков из Речных земель, которые им служат. Она не сомневалась, что многие, как высокородные, так и простолюдины, молятся о том же по всему Вестеросу, и она могла лишь надеяться, что сила их объединенных молитв поможет услышать их просьбы. ___________________________________ Варг Сильный запах оленя привлек внимание его чуткого носа. Он бежал через лес на своих мощных лапах. Он был силой, он был мощью, он был опасностью. Он был волком, и волк был им. А затем что-то где-то напомнило ему, что он — это еще и другие. Вскоре он уже парил в небесах, летя над бескрайними землями и обозревая весь мир внизу. Соблазн отпустить землю, забыть обо всех земных невзгодах и тревогах и просто улететь на край света был очень велик. Но его воля, его любовь к тому, что было ему дорого на земле, оказалась сильнее. Когда он в следующий раз открыл глаза, Брандон обнаружил, что вернулся в свое истинное обличье в богороще Винтерфелла. Он попытался подняться на ноги, но пошатнулся, отвыкнув от своих странных двуногих конечностей. Он прислонился спиной к древу-сердцу и какое-то время отдыхал, приходя в себя после того, как не мог больше летать, словно ворон, или бегать на четырех лапах, словно лютоволк. Вскоре его любимица-ворон вернулась и опустилась на древо-сердце, под которым он отдыхал. — Привет, Эбони, — ласково позвал он, и она в ответ издала стрекочущий звук. — Как думаешь, скоро ли Тень завершит свою охоту? — вслух размышлял он, и ответ не заставил себя ждать: из леса неподалеку донесся вой лютоволка. Усмехнувшись, Брандон поднялся на ноги. Жаль, что Торрхен не позволял ему приводить Тень в Винтерфелл, но он всегда мог проводить с ним время, когда останавливался в своей хижине в Волчьем лесу. К тому же так Тень мог свободно бродить по лесу, бегать и охотиться в свое удовольствие. Именно так и должно быть. Ни один волк не должен сидеть в клетке или на цепи. Он взглянул на небо и заметил, что солнце уже перевалило за полдень. Поняв, что пора отправляться, иначе он опоздает на встречу с братом, он пошел прочь. Торрхен прощал ему многое, но терпеть не мог, когда тратили его время впустую, и Брандону совсем не хотелось видеть брата в дурном настроении. Эбони верно следовала за ним, пока он поднимался к покоям брата. Стражники у дверей встретили его кивком, но не поклоном, признавая в нем брата своего лорда, но не выказывая того уважения, которое получил бы законнорожденный. Но для Брандона Сноу это было неважно. Статус бастарда давал ему ряд иных преимуществ и взглядов, которые позволяли служить брату и дому куда эффективнее, чем если бы он был законнорожденным или даже узаконенным. Его брат сидел за столом, просматривая списки зернохранилищ. Стояло лето, но никогда не рано начинать подготовку к зиме. Зима всегда близко, и уже предсказывали, что осень начнется со следующего года, судя по тому, как долго длилось лето, хотя, по правде говоря, это был не самый надежный метод. Скорее, это было предчувствие, инстинкт, рожденный тысячелетиями выживания в суровых холодных землях, которые они называли своим домом. — Садись, Брандон, — распорядился Торрхен, и он подчинился, заняв стул напротив стола брата. — Ты хотел поговорить со мной? — спросил он. — Да, — ответил Торрхен, на время откладывая дела по подготовке к зиме, чтобы уделить ему полное внимание. — Мне снова нужен твой совет, младший брат. — Конечно, — охотно отозвался Брандон. — Это прислали вороном из Хайгардена сегодня утром, — сказал Торрхен, передавая ему письмо через стол. Сломанная рука на печати сказала ему все, что нужно было знать о происхождении письма. — И что же Мерн Гарденер хочет нам сказать? — Брандон был заинтригован. — Именно поэтому я и позвал тебя, чтобы ты дал мне совет, — ответил Торрхен, пока Брандон просматривал письмо. — Он предлагает союз против Таргариенов, — просто сказал Брандон. В письме это не было сказано прямо, на случай если его перехватят, но из формулировок было ясно, о каком «общем враге» говорил Мерн. — И предлагает одну из своих племянниц в невесты моему старшему сыну, а также целый ворох торговых уступок, привилегий и тому подобного, и довольно толстые намеки на силу его союзов со Штормовыми землями, Долиной и Верой, — продолжил Торрхен. — Вопрос теперь в том, можно ли верить Мерну на слово и стоит ли заключать союз с Простором? Брандон покачал головой: — В некоторой степени. Но лорды никогда не примут племянницу Гарденера в качестве следующей королевы, а открытый союз с Верой Семерых был бы, мягко говоря, непопулярен. Однако я не могу отрицать, что его предложение о создании великой коалиции против Таргариенов в следующий раз, когда они попытаются захватить королевство, — здравое предложение, и я думаю, нам стоит его рассмотреть. Было бы неплохо иметь союзников в борьбе против Таргариенов, даже если официально мы можем быть лишь «совоюющими» сторонами. Торрхен выглядел задумчивым. Брандон вздохнул: — Я месяцами твердил тебе, что мы должны готовиться к войне с Таргариенами. — А я говорил тебе: если появится хоть малейший намек на то, что Таргариены намерены вторгнуться на Север, я созову знамена и выступлю в Речные земли, чтобы преподать им урок, который они долго не забудут, — парировал Торрхен. — Но это? Это предложение, которое может втянуть нас в войну, которую нам не следует вести. Мудро ли наживать врага там, где его могло бы и не быть? — И ты правда думаешь, что Эйгон Таргариен довольствуется теми королевствами, что у него есть сейчас? Все его кампании указывают на расчетливый и методичный подход, который будет продолжаться до тех пор, пока каждый уголок континента не окажется под его властью. И мы уже знаем, какое место уготовано нам в этом порядке. Ты, может, хочешь присоединиться к Лорену Ланнистеру на Стене, брат? — бросил вызов Брандон. — Будь осторожен в своих словах, Брандон. Я даю тебе много свободы, но я все еще твой сюзерен, — предостерег Торрхен. Брандон смягчился и склонил голову: — Прошу прощения, мой король. Теперь настала очередь Торрхена вздохнуть: — Куда ни посмотрю — везде опасность и смерть. Если я ничего не предприму, я рискую тем, что Таргариены нападут на нас, когда завоюют весь Юг, но если я заключу союз с этой Коалицией, я рискую вызвать гнев Таргариенов, если они вовсе не собирались на нас нападать. Оба выбора чреваты гибелью. — Этого можно избежать, — сказал Брандон. Торрхен удивленно посмотрел на него, когда план быстро начал формироваться у него в голове. — Напиши королю Мерну в ответ, сообщи, что ты ценишь его предложение и хочешь обсудить торговые сделки подробнее, но что, к сожалению, пока не можешь принять помолвку его племянницы с твоим сыном, равно как и дать окончательный ответ относительно этого союза, который он строит. Это даст нам возможность для маневра и гибкость, чтобы решить, как нам реагировать, когда Таргариены и Коалиция предпримут свои следующие ходы. — Однако это не значит, что мы должны сидеть сложа руки. Мы должны укрепить нашу оборону, расширить наши порты и прибрежные замки, построить больше скорпионов и обучить больше лучников и арбалетчиков. Ров Кайлин должен быть восстановлен и гарнизонирован в полную силу, а болотным жителям Перешейка нужно дать все необходимые ресурсы для строительства ловушек и засад. Мандерли, Дастины и другие дома на обоих побережьях также будут иметь решающее значение для восстановления флота, который уничтожил «Поджигатель»; нам снова понадобится сила на море, чтобы защитить себя от вторжения и обезопасить наши торговые пути, — предложил Брандон. Торрхен выглядел ошеломленным. — Твои предложения имеют смысл… но как мы вообще начнем оплачивать все это? Винтерфелл — не Утес Кастерли, и большая часть наших денег всегда хранилась в резерве на случай зимы. — Торговые связи между Белой Гаванью и Чаячьим Городом крепнут, разве нет? Мы внимательно следили за Мандерли из-за старой вражды с Долиной, но эти связи теперь могут стать прибыльным подспорьем, которое еще теснее свяжет нас с Коалицией, не вынуждая при этом вступать в их ряды. Торговые сделки, которые предлагает Мерн Гарденер, тоже помогут, и я уверен, что Браавосу и другим Вольным городам нужны определенные ресурсы, такие как лес, из-за их войны с Волантисом, — ресурсы, которые мы можем предоставить. Более того, брат, наши резервы глубже, чем ты думаешь. Мы не самый богатый дом в Вестеросе, нет, но мы все еще короли. Казна Винтерфелла глубока, и наше богатство менее заметно, чем у других, но оно есть. Какой толк от серебряных подвесок и тонких одежд, когда на кону стоит безопасность Севера? К тому же часть этих расходов со временем окупится сама собой: флот точно принесет прибыль, если мы будем использовать его для рыбной ловли в мирное время. Торрхен все еще сомневался, но теперь он выглядел более задумчивым. — Если нам придется расходовать резервы, не стоит ли попытаться нанять Безликих или других убийц, чтобы устранить Таргариенов и избавиться от их угрозы? Брандон покачал головой: — Вот это мы точно не можем себе позволить. Я даже не хочу представлять, какую цену запросят Безликие за голову драконьего всадника, не говоря уже о трех и более. К тому же они вряд ли согласятся на наш запрос из-за войны в Эссосе. Нет, это будет пустой тратой денег и усилий, особенно когда тебе не нужны Безликие, брат. У тебя есть я. Его старший брат посмотрел на него с изумлением. — У варга есть способы убивать врагов. Множество способов. Я мог бы вселиться в зверя и напасть на Таргариенов, захватить разум их лошадей и заставить их сбросить всадников насмерть, и многое другое. К тому же есть заклинания, тайны и яды, которые до сих пор помнят болотные жители Перешейка. Луки и стрелы из чардрева превосходят обычные по качеству и дальности, их можно зачаровать и даровать им благословение Старых Богов для более точного попадания — мы сможем сразить самих Таргариенов, а может, даже и их драконов. Его осенило. Могло ли быть… возможно ли вселиться в дракона и обратить его против всадника, обеспечив дом Старков драконами? Эту мысль стоило обдумать. Идея его чрезвычайно заинтриговала, и он закончил свое предложение с жаром: — Дай мне разрешение, брат, и я объеду весь Север, до самого Перешейка и всех земель, что присягнули нашему дому. Я найду каждого варга и превращу их в элитный отряд, находящийся на твоей службе. Мы будем твоими руками во тьме, твоими скрытыми клинками для расправы с врагами, твоими глазами и ушами по всему краю. Никто — ни Таргариены, ни Вера, ни Аррены, и уж конечно ни Болтоны, ни кто-либо еще — больше не будет угрожать дому Старков. Торрхен выглядел почти встревоженным этим видением. — Мы договорились, что ты сохранишь свое колдовство в тайне, Брандон. Из любви к тебе я оставил тебя в покое и позволил практиковать подобное, при условии, что ты будешь вести себя осмотрительно. Что будет, если лорды узнают об этом? Что тогда? Как я объясню это нашим вассалам? — Стой на своем. Ты их король, Торрхен, и ты делаешь то, что должен, чтобы защитить Север. Это не их дело — допрашивать тебя. Когда мой отряд варгов будет обучен и готов, никто не сможет предать тебя так, чтобы мы об этом не узнали. Никакого риска нет, — твердо сказал Брандон. — И я должен просто поверить, что твои методы сработают? Ты не провидец, Брандон, древняя магия ушла навсегда, и она никогда не вернется. — Возможно, — признал Брандон. — Но того, что у нас есть, хватит, чтобы дать нам столь необходимое преимущество. Торрхен все еще колебался: — Север боится и охотится на таких, как ты. Немногие варги пользовались любовью своих родных и общин, как ты, Брандон. Если твой отряд будет настолько могущественен, как ты говоришь, как я могу принять этот риск? Должен ли я верить, что этот отряд варгов-шпионов и убийц, обозленных и обиженных на мир, будет верно служить дому Старков, а не обернется против нас, словно бешеная собака, которая кусает хозяина при первой же возможности? — Многие из них будут болотными жителями, и на их верность можно положиться. Что же касается остальных… ты доверяешь мне, Торрхен? — спросил Брандон. — …Я доверяю. — Тогда доверься мне в том, что я удержу их в узде, и доверься мне в выполнении этой миссии для тебя. Наступила долгая пауза. Братья смотрели друг на друга, пока один из них наконец не сдался. — Хорошо, Брандон. У тебя есть мое разрешение. Только не заставляй меня жалеть об этом. _____________________________________ Желтая Жаба Мерия Мартелл была уже не в тех годах, и она не боялась себе в этом признаться. Ей было далеко за восемьдесят, но время умирать еще не пришло, и она чувствовала, что до этого еще много лет. Многие из ее врагов любили насмехаться над ней. Король Шторма называл ее Желтой Жабой. Даже придворные при ее собственном дворе шептались за ее спиной. Толстая, называли они ее, лысая, слепая. Что ж, она была всем этим, но это не означало, что она не была опасна. Старой, толстой и лысой она могла быть, но Дорн все еще беспрекословно исполнял ее приказы. И слепой она могла быть, но это не означало, что она не видела. Дорн стоял на перепутье. Из всех королевств Вестероса они дольше всех были вовлечены в дела Эссоса из-за своей близости к этому континенту, и в наши дни эти дела были сложными и поистине тревожными. Волантис продолжал подчинять себе Лис, целиком захватив Спорные земли, и в этот самый момент их армии осаждали Мир. Тем временем Тирош, изгнанный с материка, при поддержке Браавоса и Пентоса захватил Ступени, намереваясь сопротивляться Волантису до самого конца, в то время как Лорат, Квохор и Норвос изо всех сил пытались сдержать Тигра на севере. Подобные события были жизненно важны для Дорна из-за близости Ступеней и Эссоса, а также из-за зависимости от торговли с этими городами. При ее дворе многие требовали, чтобы Дорн вмешался в войны против Волантиса или даже построил новый флот, чтобы попытаться закрепить за собой часть Ступеней. Были и более благочестивые люди. В Дорне не так строго придерживались Веры Семерых, но она все же оставалась доминирующей религией, и многие были возмущены тем, как с ней обходятся Таргариены. Эти люди оказались восприимчивы к шепоту о присоединении к коалиции Простора, Штормовых земель и Долины против Таргариенов. Впрочем, многие другие выступали против этого, считая мысль о союзе с древними соперниками немыслимой, и предпочитали воспользоваться их отвлеченностью во время войны с Таргариенами, чтобы грабить их земли в свое удовольствие. Должны ли они вступить в союз с Таргариенами, или с Верой и ее Коалицией, или же вовсе остаться в стороне от дел Вестероса и сосредоточиться на Эссосе? Эти вопросы могли разорвать Дорн на части. Но только в том случае, если она позволит им это сделать. Ведь что мешало им делать все три вещи одновременно? Когда придет время, тем, кто более набожен и желает сражаться за Веру, будет дано разрешение уйти и сделать это, без какой-либо поддержки или благосклонности со стороны дома Мартеллов. Они будут сражаться и они погибнут, ослабляя свои дома и влияние Веры в Дорне, одновременно укрепляя позиции дома Мартеллов. Тем, кто желает совершать набеги и грабить Простор и Штормовые земли, также будет дано разрешение — это максимально ослабит их древних соперников, прежде чем те объединятся в более мощное целое. Разумеется, официально они будут совершать такие набеги, притворяясь бандитами, от которых дом Мартеллов будет публично открещиваться. В конце концов, они не хотели открыто ввязываться в войну между Коалицией и Таргариенами и допустить, чтобы Дорн раскололся надвое. Тем временем те, кто желает уделять больше внимания делам Эссоса, получат полную свободу действий, зная, что их соперники, как внутри Дорна, так и за его пределами, поглощены делами к северу от Красных гор. Дорн обогатится и усилится за счет набегов на Простор и Штормовые земли и участия в делах Эссоса, в то время как самому дому Мартеллов едва ли придется пошевелить пальцем. Эта схема порой вызывала у нее желание расхохотаться. Поистине, это был коварный план, достойный гордости. О, северные королевства любили называть их вероломными и бесчестными, но они просто не хотели признавать, что сами поступали так же. Вероломство и бесчестье были лишь обвинениями, которые они бросали в лицо Дорну, чтобы скрыть собственную слабость. В идеале Коалиция Веры и Таргариены должны были зайти в тупик, и с дорнийскими копьями по обе стороны этого конфликта Мерия была уверена, что найдется способ сделать этот исход реальностью, даже если ей потребуется некоторая тонкость, чтобы заставить своих набожных вассалов и вассалов-налетчиков делать то, что ей нужно, даже не осознавая этого. Но даже если этот идеальный исход не осуществится, она не была особо встревожена. Если Вера победит, а Простор и Штормовые земли объединятся и, возможно, даже аннексируют Западные и Речные земли, это вызовет небольшое беспокойство, но такая огромная империя развалится, как только будет создана, и у нее никогда не будет шансов по-настоящему покорить Дорн. Если же победят Таргариены и окажется верным утверждение Веры, что они стремятся завоевать весь Вестерос, то же самое останется в силе. Это была их земля и их королевство. Никто не знал ее лучше них. Они знали горы и пустыни; они знали реки и оазисы. Пусть захватчики приходят, если осмелятся. Будь то просторцы и штормовики, чей нрав они знали и с которыми сражались тысячелетиями, или Таргариены с их драконами, с которыми их предки-ройнары уже научились справляться, — это не имело значения. Захватчики будут испытывать жажду, голодать и погибать в горячих песках пустыни. И все это время Дорн будет оставаться непреклонным, несгибаемым и непокоренным.