Глава 15: Граждане и Враги

Глава 15: Граждане и Враги Седьмая луна, 107 год от Р.В. (6 год после Завоевания) Строитель — Блейн! Падай к нам! — окликнул его Даррен, входя в таверну. Блейн улыбнулся, увидев в углу за столом своих коллег, которые резались в карты и пили. Он занял своё место, и ему тут же сдали карты, едва он успел зказать ужин и выпивку у служанки — довольно миленькой и робкой молодой девицы. Блейн уже подумывал спросить, как её зовут, но коллеги перебили его расспросами о том, как прошёл день. — Ну, как сегодня на работе? — спросил Даррен. — Всё как обычно. Дело движется, мостим улицы. А у тебя? — спросил он в ответ. — Да почти так же. Последние несколько месяцев боги явно благоволят нам — работа спорится, и идём с опережением, — ответил Даррен. Остальные за столом тоже вставили свои пять копеек, вкратце рассказав, как продвигаются их проекты в разных частях города. Строительство акведуков, жилых кварталов, подземных стоков и прочего шло полным ходом, и Блейн не мог не испытывать гордости. Двенадцать лет назад Блейн и представить не мог, что ждёт его в будущем. В свои едва исполнившиеся шестнадцать он был обречён на каторжный труд на возведении чудовищного замка Харрена Чёрного. Каждый день он видел, как его друзья гибли под бичами надсмотрщиков, и гадал, когда придет его черёд. Он и подумать не мог, что придут Таргариены, освободят Речные земли и даруют волю рабам. Не мог знать, что они возьмут его и многих других к себе на службу и дадут им второй шанс в жизни. Благодаря опыту, полученному на строительстве Харренхолла, рабочие были на вес золота для Таргариенов. Но к ним относились не как к рабам или каторжникам, а как к уважаемым мастерам и свободным людям. Им щедро платили, дали возможность учиться, осваивать ремесло и подниматься над своим прежним положением. Блейн и Даррен были лишь двоими из многих, кто вступил в Орден Строителей под началом магистра общественных работ, лорда Ираноса Ормоллена, и одними из немногих, кто дослужился до десятников и старших мастеров. По всем Речным, Западным и Железным Островам их братья несли порядок и строили дороги, руководя великими проектами, которые должны были связать воедино молодое королевство. Но здесь, в Летнем Замке*, им доверили задачу ещё более величественную: воплотить в жизнь замысел Таргариенов о грандиозной столице их королевства. Воздвигнуть замок и город Летний Замок. Дороги, за укладкой которых следил Блейн, представляли собой широкие проспекты, вымощенные булыжником и залитые строительным раствором. Они должны были пересечь огромный город радиальной сеткой, образуя просторные улицы и светлые переулки, где хватило бы места для домов, лавок, жилых кварталов, рынков и многого другого. А далеко впереди тянулась черта, обозначавшая место, где со временем вырастут внешние городские стены. Эта черта уходила дугой на север и запад, пока не пересекалась с будущим руслом реки. Существовал план повернуть несколько близлежащих речушек, включая Ручей Журчащий Дол, в единое русло, которое разделит город пополам. Это обеспечило бы столицу дополнительным источником питьевой воды и дало бы мощный поток для городских мануфактур, ремесленных мастерских и мельниц. Кроме того, проточная вода снабжала бы дубильни, а затем уходила в сточные каналы — продуманную систему канализации и смывных уборных, которые уносили бы нечистоты далеко на восток, прочь от самого города. Целая сеть акведуков, колодцев, фонтанов, медных труб и общественных бань также была внесена в чертежи. Они должны были доставлять чистую воду для питья и мытья из озера, реки, подземных вод и других окрестных ручьев будущим жителям города. Ходили даже слухи, будто реку Большая Ива, впадающую в Трезубец, собираются направить к Харровею и соединить каналом с Журчащим Долом, чтобы открыть речной путь между Трезубцем и Драконьим Оком. Блейн всем сердцем надеялся приложить руку к этому проекту, если его одобрят. Это, несомненно, принесло бы небывалое процветание Речным землям, Летнему Замку и Харровею. Но пока что кипела работа над завершением Летнего Городка — или, точнее, Саммерхолл-Сити, как его официально именовали. К юго-востоку и прямо к востоку от самого замка Летний Замок планировалось возвести главные порты и доки города, поближе к цитадели, а также к рынкам, ремесленным и промышленным кварталам. На противоположном берегу будущей реки должны были раскинуться длинные причалы, тянущиеся вдоль озерного края, а городские стены продолжились бы и там, чтобы закольцевать эту часть будущего мегаполиса. Заградительные цепи и речные стены защитят обе стороны от врагов с воды, хотя сами порты, водяные мельницы и часть рынков с мастерскими оставались за пределами крепостных стен. Оба берега соединят между собой чередой двойных разводных мостов (длинных традиционных каменных арочных мостов с двумя большими надвратными башнями посередине, которые при опускании ложились на центральную платформу) — это позволит беспрепятственно передвигаться и людям, и кораблям. Здесь будут дома, лавки, школы, септы и многое другое. Административные здания, храмы, мансы для лордов и магистров, кузни для кузнецов и мастерские для ремесленников, казармы для Королевского Легиона и Провинциальной Стражи, чтобы патрулировать улицы… список казался бесконечным. Всё, что только можно вообразить в настоящем городе, и даже больше — то, что подобает столице великого королевства. Могучие монументы, великие памятники архитектуры и прекрасные здания самого разного назначения. Здесь уже стоял Королевский Университет, перед замком закладывали будущий дворец, а в чертежах значились колизей и даже Великая Септа. Несмотря на законы дома Таргариенов, запрещающие служителям Веры в Семерых и высшему духовенству вступать в их королевство без дозволения, те, кто придерживался Доктрины Исключительности, были, собственно, исключением из правил. Они подчинялись Звёздной Септе не больше, чем Септа Снега в Белой Гавани. Кто знает, что ещё задумали их правители? Весь город проектировался лучшими умами Вестероса и Эссоса — именитьми зодчими, архитекторами и инженерами. Как десятник, Блейн был одним из немногих за пределами этого почтенного круга, кто так много знал о планах на город, и ему не терпелось увидеть их воплощение. Когда всё будет закончено, город Летний Замок станет неописуемым зрелищем, гордостью Речных земель… да что там, всего континента! Вдруг он заметил, что Даррен и остальные резко поднялись на ноги. Проследив за их взглядами, он поспешил сделать то же самое. Они почтительно склонили головы перед своим начальником, лордом Ормолленом, магистром общественных работ. Тот пришёл не один — его сопровождали несколько гвардейцев и помощников. «Что он тут делает?» — невольно подумал Блейн. Хотя лорд Ормоллен часто покидал замок, чтобы лично проверить ход работ, Блейн ещё ни разу не видел, чтобы тот снисходил до посиделок с рабочими в таверне. Лорд Ормоллен повернулся к каждому из них и назвал по имени — не то чтобы ласково, но с некоторой долей вежливой отстранённости. Блейн уловил в его манерах высокомерие, которое лорд, как обычно, пытался скрыть. Это немного задевало, но Блейн понимал: Ормоллен — знатный вельможа, и немногие лорды вообще стали бы утруждать себя подобным снисхождением. В конце концов, все они служили Таргариенам, да и Ормоллен не был ни несправедливым, ни глупым начальником. — Рад сообщить, что в этом месяце вы все получите прибавку к жалованью. По приказу короля. Его Милость желает отблагодарить вас за усердный труд в уходящем году и за быстрое продвижение в строительстве его города, — объявил им Ормоллен. Что бы Блейн ни думал о самом Ормоллене, лишняя монета всегда грела сердце. А знание того, что сам король заметил их с коллегами труды, делало эту весть ещё приятнее. — Благодарю вас, милорд, и, прошу, передайте нашу признательность Его Милости. Однако, сдаётся мне, вы заглянули в таверну не только ради этого, — заметил Даррен. — Твоя правда. У меня есть и другие дела в городе, — вежливо ответил лорд Ормоллен. — Позволят ли эти дела отложить их на время, чтобы выпить с нами по кружке? — решился предложить Блейн, рассудив, что премию стоит отпраздновать даже в компании вечно надменного и холодного лорда Ормоллена. На лице лисенийца скользнула слабая улыбка. — Что ж, пожалуй. Хорошенькая служанка быстро принесла заказ, и когда их кружки с элем и пивом оказались на столе, они подняли их для тоста. — За что пьем? — спросил один из десятников. — Помимо очевидного? За доброе здравие нас и наших семей, за скорую работу и чтобы дело спорилось! Пусть город Летний Замок продолжает расти и выситься, крепко и нерушимо! — провозгласил Даррен, и они дружно поддержали его. Тогда Блейн поднял свою кружку: — За дом Таргариенов. Пусть их правление, несущее процветание и щедрость, длится вечно! — За это я выпью! — горячо согласился Даррен. К удивлению Блейна, обычно сдержанный лорд Ормоллен весело поддакнул: — Как и я. Его Милость приютил меня и мою родню после того, как Лисс пал под натиском проклятых волантийцев, и мы вовек не забудем этот долг за его доброту. Да здравствуют Таргариены! — Да здравствуют Таргариены! — громко проревели они хором, привлекши внимание остальных завсегдатаев таверны. Вскоре уже вся таверна присоединилась к их тосту, ведь у каждого присутствующего, кем бы он ни был по жизни, нашлось бы немало причин славить дом Таргариенов. Их власть над Речными землями казалась сущим чудом и благословением после тирании Хоаров, и народ искренне платил им любовью. Пока в таверне продолжали греметь тосты, Блейн лениво размышлял о том, не открыть ли ему счёт в Королевском Банке, которым заправлял лорд Рогаре из Совета Старейшин. Он слышал, что некоторые другие десятники уже так и поступили, и доля от процентов выходила весьма завидной. В конце концов, зачем довольствоваться местом простого десятника всю жизнь, если можно подняться ещё выше? В этом и заключалась красота королевства, созданного домом Таргариенов, — королевства, которое позволило даже бывшему крестьянину и рабу взлететь на такие высоты, о которых он прежде и помыслить не смел. Возможно, однажды это величие распространится и на остальной Вестерос, как это уже случилось с Западными и Железными Островами. Блейн подумал, что хотел бы увидеть это почти так же сильно, как и завершение строительства города Летний Замок. _______________________________ Придворная дама Придворная жизнь казалась леди Марианне Вэнс чем-то поистине чудесным. И хотя её семья не была обязана постоянно присутствовать при дворе — будучи всего лишь Защитниками*, а не Хранителями, — они всё равно приезжали сюда, и Марианна не могла этому не радоваться. Атранта всегда оставалась для неё родным домом, но Летний Замок был бесконечно величественнее и роскошнее. Её покои в Башне Весны были куда просторнее и больше, чем её собственные комнаты в Атранте, а ведь здесь она занимала их на правах гостьи, а не как старшая дочь хозяина замка. Настоящее свидетельство колоссальных размеров и мощи столицы её королевства. Харрен Чёрный пустил по миру все Речные земли, чтобы украсить замок своей мечты. И хотя Таргариены вернули большую часть награбленного богатства, они быстро заменили его своим собственным. Роскошь и удобства, которые здесь беззаботно предоставлялись даже самым незначительным придворным и гостям, служили весьма наглядным и эффективным залогом демонстрации богатства и власти. Для тех, кому посчастливилось быть допущенным ко двору Летнего Замка, не было недостатка в развлечениях. В конце концов, именно в Летнем Замке заседал Совет Старейшин, располагались всевозможные министерства и чиновники; здесь же проживали высшие слои знати и элита королевства — либо потому, что были обязаны делать это по закону о Поочерёдном Присутствии*, либо по собственному выбору, ради всех вышеупомянутых благ. Двор Летнего Замка был прекрасным знаком для заведения связей, заключения союзов, укрепления отношений и попыток выбить себе почтенную и влиятельную должность в министерствах, подчинявшихся Совету Старейшин. Даже для такой леди, как она, которая обычно оставляла подобное политиканство и управление родителям и старшему брату, оставалось множество возможностей побаловать себя роскошными пирами, балами и играми, погулять по прекрасным ботаническим садам или поглазеть на диковинки в зверинце (маленькие валирийские лемуры и сумчатые тигры были лишь малой частью этих удивительных чудес). Светские круги тоже нельзя было обходить вниманием. Проводились бесчисленные салоны и чаепития со многими знатными дамами со всего королевства, включая лисениек и других иммигранток из Эссоса. Там они сплетничали обо всём на свете: от новых платьев и духов до помолвок, свадеб и слухов. Одной из самых животрепещущих тем был непрекращающийся приток эссосских купцов, магистров и нобилей, которые отправляли своих родственников в королевство и вступали в браки с местными. Завсегдатаи гадали, как это повлияет на культуру их земель и какие новые богатства и связи принесёт. В настоящее время наблюдался особенно мощный наплыв мирийской элиты из-за недавнего падения Мира под ударами Волантиса, и только время могло показать, ассимилируются ли они в королевстве так же успешно, как до них это сделали лисенийцы. Светский круг самой Марианны был далеко не самым влиятельным и авторитетным из возможных. Попытки её отца пристроить дочь в фрейлины к одной из королев или хотя бы к одной из четырёх принцесс пока не увенчались успехом, поскольку соперничество за столь высокие и привилегированные места было ожесточённым. Тем не менее, он не терял уверенности в конечном успехе, полагаясь на свою близость к Таргариенам в качестве Защитника, присягнувшего им напрямую в Королевской Провинции Летний Замок. Рано или поздно, Марианна не сомневалась, отец добьётся своего, и она станет фрейлиной у кого-то из Таргариенов, пусть даже у маленькой четырёхлетней принцессы Элейны, которая была на десять лет моложе неё. Очаровательное и милое дитя, проводить время с которым Марианна была совсем не против — даже если забыть о том, что статус Принцессы Королевства мог открыть перед ней бесчисленные двери. Куда меньше Марианна была уверена в тайных, праздных надеждах отца на то, что ей удастся привлечь внимание кого-то из принцев Таргариенов в качестве невесты или хотя бы любовницы. В конце концов, все четверо уже были обручены со своими сёстрами, и хотя Марианна не сомневалась в собственной красоте — с её роскошными рыжими волосами и пронзительными зелёными глазами, — она всё же трезво оценивала шансы. Она понимала, что по сравнению с принцессами будет выглядеть как луна на фоне солнца. С их серебряно-золотыми волосами, фиолетовыми глазами, безупречной кожей и неземным сиянием. Да и в принципе казалось неправильным пытаться встать между Таргариенами. Любой, кто видел, как общаются эти четыре пары, понимал, что они просто созданы друг для друга. Ну, точнее, понимали все, кроме лицемерных нытиков из Простора, которые вечно сетовали на инцест, но при этом и пальцем не пошевелили, чтобы спасти Речные земли, стонавшие под игом рабства целый век. К тому же, у всех Таргариенов были драконы, даже у самых маленьких, и с каждым годом они становились всё больше и грознее. Пытаться подбивать клинья к возлюбленной драконьего всадника — затея явно не из самых умных. Нет, лично Марианна заглядывалась на красавцев-лисенийцев или мирийцев при дворе, особенно на тех, кто имел все шансы получить замки, титулы защитников и, возможно, даже опеку над землями по мере того, как Таргариены продолжали свои завоевания. Они были невероятно хороши собой (некоторые внешностью могли потягаться даже с Таргариенами), вскоре должны были обрести статус, достойный её, а самое главное — они были действительно досягаемы. Правда, замужество за пределами родной провинции могло осложнить наследование Атранты, если со старшим братом случится худшее. По закону никому, кроме королевского дома, не разрешалось владеть феодами в нескольких Уделах* или Королевских Провинциях. Это правило изначально задумывалось для того, чтобы Хранители не прибирали к рукам по нескольку Уделов сразу, но под него подпадал и титул Защитника Атранты. Поскольку её старший брат ещё не женился, Марианна была следующей в очереди на наследование Атранты. Но если бы она вышла замуж за человека, которому затем пожалуют феод в Долине или любом другом регионе вдали от Летнего Замка, им с мужем не позволили бы передать обе земли одному и тому же наследнику. Пришлось бы делить владения между детьми, а если бы ребёнок у них был всего один, вмешалась бы Корона — передала один из феодов ближайшему родственнику, а второй оставила ребёнку. Впрочем, оставалось надеяться, что брат скоро женится и обзаведётся целым выводком детишек, чтобы избежать любых трудностей. Мысли Марианны на эту тему прервались, когда герольд наконец объявил о прибытии королевской семьи в тронный зал. И они вошли. В сопровождении взвода Драконьей Гвардии шествовали одиннадцать неземных людей с серебряно-золотыми волосами и фиолетовыми глазами. Первыми шли король и королевы — высокие, могущественные и величественные. В них чувствовалась подлинная порода, аура харизмы и величия, которая заставила весь двор благоговейно замолкнуть. Красные Близнецы следовали прямо за родителями. Как обычно, они были облачены во всё красное, но с золотой и пурпурной отделкой. Остальные братья и сёстры выстроились позади и подле них, послушно следуя примеру старших, хотя двое самых младших, Эйемон и Элейна, выглядели заскучавшими и так и норовили завертеться. Король Эйгон и его королевы встали перед своими тронами, но садиться не стали — знак того, что это заседание совета будет недолгим. Король заговорил твёрдо, объявляя всем присутствующим свою волю: — Как некоторые из вас уже знают, часть войск нашего королевства мобилизована и стянута к Лунным горам, на дорогу, ведущую к Кровавым Вратам. Несколько почтенных членов Совета Старейшин и знатных лордов уже не первую неделю отсутствуют в столице, возглавляя там армию. Дерзость Королевства Долины и его неповиновение нашему великому государству более не потерпят. Как только это заседание суда завершится, королева Висения, королева Рейенис и я сам отправимся туда, дабы принять командование кампанией. В наше отсутствие повседневное управление государством будет возложено на оставшихся членов Совета Старейшин под руководством временного канцлера, лорда Дейемона Велариона, нашего верного дяди. — Упомянутый муж почтительно кивнул в знак признания этих слов. — Королевская власть будет вверена моему старшему сыну и наследнику, принцу Эйриону. Он займёт кресло регента у подножия этого помоста, будет проводить заседания двора от моего имени и отвечать на прошения, сообразуясь с советами Совета Старейшин. Его наречённая, принцесса Валейна, будет наделена схожими полномочиями, уступающими лишь его собственным. В отсутствие меня и моих королев надлежит понимать, что они оба говорят моим голосом. Марианна и все остальные придворные склонили головы, внимая королевскому указу, а когда она вновь подняла взгляд, то не смогла сдержать благоговейного трепета. Она давно восхищалась тем, как легко всё давалось Таргариенам, как непринуждённо они стояли выше и в стороне от всей этой придворной возни. Они действительно были исключительными. И двое юных наследников дома Таргариенов продолжали эту традицию. Красные Близнецы: принц Эйрион-Наследник и Рубиновая принцесса Валейна. При дворе их знали все — не только из-за их цветов, но и благодаря их характерам. Многие говаривали, что, соединившись, они являли собой образ идеального правителя: железный кулак и бархатную перчатку. Во многом похожий на свою мать, королеву Висению, принц Эйрион был человеком прямым и суровым. Он не питал терпения к тонкостям и интригам двора и зачастую требовал опускать любезности ради большей эффективности дела. Он выказывал исключительную склонность к ратному искусству, легко заводя друзей среди солдат, рыцарей и воинственных сыновей лордов и верных сторонников его отца. Хотя принцу было всего тринадцать лет, поговаривали, что в тренировочном дворе он и его младший брат Эйгор уже превосходили некоторых взрослых рыцарей. Марианна помнила, как её брат, бывший знакомым с принцем, однажды описал его. В отличие от своего отца Эйгона, обладавшего известным обаянием и улыбкой, способной превратить врагов в друзей, принц Эйерион не заискивал ради вашего послушания. Он требовал его как прирождённый и чистокровный принц, а в его взоре таилась сила, вынуждающая подчиняться. Взор, от которого у Марианны замирало сердце в те редкие мгновения, когда их глаза встречались… но, увы, он не был и никогда не будет принадлежать ей. И всё же, несмотря на всю свою сталь и требовательный нрав, принц Эйрион умел быть удивительно мягким, когда сам того желал. Особенно со своей семьей. Все при дворе до сих пор помнили, как на их именинах в начале этого года он со смущённой и робкой улыбкой преподнес любимой сестре рубин, который и подарил ей новое звучное прозвище. Принцесса Валейна смягчала своего брата, и в этом смысле она во многом пошла в свою мать, королеву Рейнис. Она была остра на язык, мила и жизнерадостна, её улыбка могла растопить любое сердце, и она слыла преданной покровительницей искусств и музыки. Марианна горько сожалела, что её собственное положение не позволяло ей войти в круг приближенных дам и спутниц принцессы. Порой трудно было поверить, что Красные Близнецы были на два года моложе неё самой, ведь оба они казались чем-то гораздо большим, чем она когда-либо надеялась стать. Более харизматичные и мудрые, обладающие присутствием, затмевающим всех в зале, стоило им лишь переступить порог, и нерушимой связью, которая выделяла их и дополняла друг друга. Их родители действительно прекрасно воспитали этих двоих, и Марианна была уверена, что в отсутствие короля и королев государство остаётся в надёжных руках. _________________________________ Верховный капитан — Таргариены вторглись в Долину? — осведомился Верховный Септон. — Да, Ваша Святость, — ответил сир Эдрик Кью. За последние несколько месяцев из Долины прилетело множество воронов. В каждом письме содержались отчаянные мольбы о помощи, ведь Таргариены стягивали войска к границе, и их намерения были очевидны для всех. Сердце Эдрика обливалось кровью оттого, что они пока не могли двинуться им на выручку, но ради спасения душ всех жителей Вестероса им следовало выждать ещё немного. — Король Мерн и король Аргилак созвали знамёна, но они согласны с вашим замыслом, Ваша Святость. Таргариены слишком бдительны, и слишком много их войск всё ещё сосредоточено на южной границе. Мы подождём, пока они полностью увязнут в Долине, и тогда нанесём удар, — доложил септон Люцеон, представитель Второго Канона и один из Праведных. Оба священнослужителя повернулись к нему. — Сир Эдрик, готовы ли Сыны Воина? — Да, Ваша Святость. Как и Честные Бедняки. Святое Воинство готово положить конец этому драконьему отродью. «Мечи» и «Звёзды» станут гордым авангардом нашего священного похода, — ревностно ответил Эдрик. — Хорошо, хорошо. А наши планы касательно Западных земель завершены? — спросил Верховный Септон. — Да, Ваша Святость. Честные Бедняки успешно проникли в королевство, а младшие ветви дома Ланнистеров вооружены и готовы поднять мятеж, едва наши армии придут освобождать Запад. — Единственное, что меня сейчас беспокоит, — это Долина. Хватит ли у народа сил и веры, чтобы продержаться достаточно долго? Хватит ли стойкости нашему Святому Воинству там? — спросил септон Люцеон, и в его лице отразились немалая тревога и страх. Эдрик сам обучал многих людей, отправленных в Долину. Он знал, чего они стоят, о чём и поспешил заявить: — Хватит, Ваше Высокопреосвященство. Если потребуется, они отдадут свои жизни, чтобы выиграть для нас необходимое время. Долина станет наковальней, о которую разобьются Таргариены, прежде чем мы обрушимся на них с тыла, подобно молоту. — Тогда да пребудут с нами Семеро, господа. Мы сделали всё, что было в наших силах, дабы подготовиться. Теперь нам остаётся лишь молиться и ждать, пока пробьёт час. Судьба Вестероса висит на волоске, — зловеще произнёс Верховный Септон и повернулся, чтобы покинуть алтарь. Септон Люцеон обвёл взглядом изваяния Семерых в Звёздной Септе, словно силясь навечно запечатлеть их в памяти, перед тем как тоже уйти. Когда святые отцы удалились, Эдрик наконец позволил себе расслабиться. Перед своим владыкой он изо всех сил старался казаться сильным и непоколебимым. Верховный капитан Сынов Воина, величайший образец рыцарства в этих землях, главный защитник и поборник Веры. Но здесь, наедине с богами, он мог наконец побыть честным с самим собой. Ему было до смерти страшно. Он знал, какая участь постигла тех, кто дерзнул бросить вызов Таргариенам прежде. Но он также знал, что конец тех, кто сдался, был ещё страшнее. Капитуляция означала осквернение их веры и превращение душ в проклятых слуг драконьих владык, которые когда-то изгнали их предков из Андалоса, — а это участь хуже смерти. Преклонив колени перед статуей Воина, Эдрик от всего сердца взмолился о том, чтобы ему и его людям хватило сил довести своё дело до конца — будь то безоговорочная победа или славное вхождение в семь небес.