Глава 16: Покорение Орлиного Гнезда

Глава 16: Покорение Орлиного Гнезда Седьмая луна, 107 год от В.В. (6 год после Завоевания) Рейнис Они всё сделали едва ли не слишком просто, невольно подумала Рейнис. Почти всё войско Долины стянулось к Кровавым Вратам, забив их укрепления и казармы до отказа и заполонив палатками всю долину позади них. Они выстроились в безупречный боевой порядок, готовые отбросить наступающую по дороге армию Таргариенов — точно так же, как на протяжении всей истории отбрасывали и обескровливали любого другого захватчика, благодаря чему Врата и получили своё имя. Вот только нынешние завоеватели ничуть не походили на пришельцев из древних легенд. Ибо в небесах над этой армией Рейнис и её кровные брат с сестрой восседали на величайших драконах, каких мир видел со времён Рока Валирии. Её обожаемая Мераксес сияла в полуденном солнце, блистая, словно истинная королева, что полностью оправдывало прозвище, которым её наделили в последние годы. Серебряная Королева вскоре вновь познает славу и вкус битвы — плечом к плечу с Вхагар, Бронзовой Яростью, и Балерионом, Чёрным Ужасом. Всадники этих чудовищ были не менее знамениты, чем их звери. Саму Рейнис прозвали Лютой после её жестокой кампании на Железных островах, пусть даже придворные Летнего Замка предпочитали более вежливое и лестное «Лучезарная», отдавая дань её красоте. Висенью звали Отважной, ведь никто не мог оспорить её храбрость, несмотря на ранний уход из кампании на Железных островах; и Рейнис была уверена, что вскоре та закрепит за собой ещё и прозвище Победоносная. И пусть враги любили клеветать на Висенью, клеймя её Королевой-Ведьмой за колдовство и мнимую жестокость на посту мастера над шептунами, саму Висенью это прозвище ни капли не волновало. Ну и, конечно, их лорд-муж и брат Эйгон. Его уже знали как Эйгона Дракона и Эйгона Завоевателя после покорения трёх вестеросских королевств. Рейнис могла лишь мечтать о том, как высоко ещё взлетит его легенда. Настанет день, и весь Вестерос от Дорна до самой Стены наречёт его Эйгоном Великим, Объединителем, а она первой склонит перед ним колено и назовёт своим императором и королём. Она досконально знала каждое из их прозвищ и репутаций. Будучи Мастером над Словами, она разделяла с Висеньей обязанность поддерживать и взращивать их славу. Вообще, большую часть этих прозвищ придумала сама Рейнис, тайно платя бардам в тавернах, чтобы те пели песни в их честь и разносили предания об их величии. Слава была самостоятельной силой, способной заставить людей восставать и умирать ради тебя, а врагов — сдаваться при одном твоём виде. И что же жители Долины надеялись противопоставить этой силе? Против их величия и великолепия, против их верных армий и, главное, против их великих драконов? Они считали, что готовы к их приходу: их ряды щетинились скорпионами, арбалетами и длинными луками. Оружие они сжимали так крепко, что по рукам уже пробегала дрожь от подступающего страха. Долина считала себя сильной. Долина ошибалась. Словно повинуясь единой мысли, Рейнис и её брат с сестрой направили драконов в крутое пике. Мир взорвался красками неописуемой, смертоносной красоты. Чёрно-красное пламя пробило ворота и испепелило оборонительные валы. Серебристо-золотое — разорвало в клочья казармы. Сине-зелёное — заживо запекало людей в их же доспехах, обращая их в пепел, а затем и вовсе в ничто. Когда пыль улеглась, а пожары наконец утихли, от армии Долины не осталось ровным счётом ничего. Знаменитые Кровавые Врата раскололись, точно яичная скорлупа, и путь к Орлиному Гнезду был открыт. Как уже доказали Харренхолл, Утёс Кастерли и все остальные до них, ни одна крепость и ни одна армия не могли устоять перед драконами. И с каждым новым уроком их слава и грозная участь врагов будут лишь расти. Именно так, как того и хотела Рейнис. Их армия увеличилась за годы, прошедшие с момента завоевания Западных земель и Железных островов. Теперь они располагали пятью полностью обученными легионами и почти шестьюдесятью тысячами феодального ополчения и знаменосцев. Впрочем, для этой кампании призвали лишь треть феодальных знамён и три легиона. Остальные легионы и войска остались дома под началом дочери Рейнис, Валейны, и её племянника Эйриона. Мысли о них немного унимали привычную тревогу Рейнис при мысли о том, что дети остались совсем одни, пока все родители на войне. Валейна и Эйрион выросли ответственными молодыми людьми, и хотя им было всего по тринадцать лет и они ещё не достигли совершеннолетия, они уже были достаточно взрослыми, чтобы позаботиться о себе и младших братьях и сёстрах. Это приносило сердцу матери покой. Она знала, что Висенья и Эйгон чувствуют то же самое. Зрелость Валейны и Эйриона позволяла им троим полностью сосредоточиться на этой кампании, ни на что не отвлекаясь. После того как их армия собрала всё, что удалось спасти из лагеря разбитого врага (туда вошли почти все их припасы — Рейнис и её близкие всегда отличались расчётливостью и точностью), они продолжили марш и в течение недели вышли к Воротам Луны. Копьё Гиганта пронзало небеса. У его подножия раскинулись массивные и крепкие Ворота Луны, выше по змеящейся горной тропе стояли три замка-заставы: Камень, Снег и Небо. А в шестистах футах над Небом, доступное лишь с помощью подъемной люльки или по опасным уступам, высеченным прямо в скале, высилось само Орлиное Гнездо. С такой защитой было легко понять, почему весь Вестерос считал Орлиное Гнездо неприступным. Но ведь то же самое говорили и о Кровавых Вратах, и об Утёсе Кастерли, и обо всех остальных, верно? И всё же, несмотря на всё своё намерение явить миру новые примеры мощи драконов, Рейнис не могла заставить себя желать гибели Орлиного Гнезда. Замок был неописуемо прекрасен: семь изящных мраморных башен, устремлённых ввысь на вершине идиллической горы. Романтик внутри неё пел при этом зрелище. Не каждый день увидишь замок, будто сошедший со страниц сказок, на которых ты вырос в детстве. Кому, как не драконьим владыкам, рождённым повелевать небесами, владеть замком в облаках? Она надеялась, что Аррины сделают правильный выбор. Будет искренне жаль уничтожать столь чудесный замок, даже если этот наглядный урок окончательно закрепит в умах вестеросцев доминирование и непобедимость драконов. — Ну что, начнём? — спросила Рейнис, повернувшись к брату и сестре. — Да, — ответил Эйгон и устремил Балериона ввысь. Рейнис и Висенья последовали за ним, Мераксес и Вхагар горели желанием нагнать своего партнёра. Копьё Гиганта вздымалось на три с половиной мили над долиной, и Орлиное Гнездо оседлало одно из предплечий горы в тысячах футов над равниной, но для драконов такие расстояния были пустяком. Совсем скоро они достигли вершины, и вблизи замок выглядел ничуть не менее прекрасным, чем издалека. Рейнис и Висенья начали спуск, посадив своих драконов прямо во дворе — точь-в-точь как сделала Висенья в другом мире. Однако, в отличие от той временной линии, где она пошла на огромный риск, оставшись одна против возможной шальной стрелы, сейчас их было двое, а Эйгон по-прежнему кружил над замком на Балерионе. К тому же они не спешивались со своих драконов на случай, если понадобится пойти на взлёт. Риск всё равно оставался велик, и Рейнис знала, что никто из них не рад так подставляться, но они сочли это необходимым для успеха своего замысла. Перепуганные, поддавшиеся панике гвардейцы Арринов дрожали в своих сапогах, когда раздался зычный крик. — Известите короля Роннела Аррена, его мать, королеву-регентшу Шарру, и его брата, принца Джоноса, что их немедленно ждут во дворе! — крикнула Рейнис. — Не заставляйте нас ждать, — с ледяной угрозой в голосе предупредила Висенья. Ждать не пришлось. Через несколько минут Аррины вышли во двор. Все они были натянуты как струны, но изо всех сил старались держать марх царственных особ и не показывать страха. Четырнадцатилетний король Роннел держался особенно достойно для мальчика, пытающегося казаться храбрецом, в то время как его младший брат Джонос сжимал в руках короткий лук. — Зачем вы пришли и объявили моей короне неспровоцированную войну, Таргариены? — спросил он. Потому что нам нужно твоё королевство. Потому что ты вот-вот женишься на своей невесте из дома Гарденеров, и мы не можем позволить вашему альянсу с южной коалицией окрепнуть. Потому что, когда ты и твоя семья окажетесь у нас в заложниках, твои южные союзники не посмеют поднять руку, а Долина без труда сдастся нашим армиям. Но вслух Рейнис сказала совсем другое: — Причины не имеют значения. Важно лишь то, что у подножия вашей горы стоит армия, а у вашего замка — три дракона. Выбор для тебя прост, король Роннел. Сдайся. Отдай себя и свою родню под нашу опеку, где с вами будут обращаться с честью, и прикажи своему замку и своему королевству покориться. — А если я откажусь? — с вызовом спросил Роннел. — Тогда мы уничтожим Орлиное Гнездо вместе с тобой и твоей семьёй, — отрезала Висенья. — Если нам всё равно суждено умереть, почему бы нам не забрать вас с собой?! — дерзко выкрикнул Джонос Аррен, насаживая стрелу на тетиву и целясь прямо в Рейнис. В то же мгновение Мераксес и Вхагар грозно зарычали, раскрывая крылья, чтобы защитить своих всадниц. — Только попробуй, если посмеешь! — прорычала Висенья. — Но знай, Джонос Аррен: наш муж всё ещё кружит в небе над этим замком. Чем бы ни закончилась эта глупость, твоя смерть и смерть всех, кого ты любишь, не будет ни быстрой, ни безболезненной! — Мальчики! Довольно! Всё кончено. Мы попытались и проиграли. Теперь пришло время защитить нашу семью и себя, покорившись, — наконец заговорила Шарра Аррен, и под её властным взором оба сына отступили. Повернувшись к сёстрам-королевам, она спросила: — Даёте ли вы слово, что мои сыновья не пострадают, если мы преклоним колена? Рейнис не могла не заметить, что Шарра просила не за себя, а лишь за своих детей. Проникшись глубоким уважением, она ответила: — Да. Даю слово как мать матери. Они не пострадают. — Тогда я сдаю этот замок и это королевство вам, Рейнис Таргариен, — произнесла Шарра и опустилась на колени, увлекая за собой за шиворот двух своих упрямых сыновей. _________________________________________ Как только Аррены сдались, Таргариены тут же взяли Роннела и Джоноса в заложники, чтобы гарантировать покорность их матери и всего гарнизона. В течение суток их войска заняли весь комплекс оборонительных сооружений — от Ворот Луны через три заставы (Камень, Снег и Небо) до самого Орлиного Гнезда, разоружив защитников и взяв замки под свой контроль. Затем Эйгон лично увёз Арренов на Балерионе в Летний Замок, где им предстояло жить под домашним арестом в качестве заложников, пока Долина не будет полностью усмирена, после чего их можно будет сослать на Стену или к Молчаливым Сёстрам. Тем временем Рейнис и Висенья вовсю укрепляли свою власть в Орлином Гнезде и рассылали воронов по всей Долине, объявляя о капитуляции дома Аррен и требуя верности от их вассалов. Лишь немногие согласились преклонить колено сразу, но сестёр это более чем устраивало: так у них останется полно замков, которые можно будет раздать своим лоялистам. И вот теперь, когда Эйгон только-только вернулся из Летнего Замка, они проводили первое крупное совещание с командирами с момента падения цитадели. И какой способ продемонстрировать, кто здесь новые правители Долины, мог быть лучше, чем собрать совет в самом Высоком Чертоге Орлиного Гнезда? — Да здравствует Его Милость! Эйгон из дома Таргариенов, Первый этого имени, Король Рек и Холмов, Король Островов и Скалы, Король Гор и Долины, лорд Летнего Замка и Драконьего Камня, Щит своего народа и Протектор Королевства! — с ликованием провозгласила Рейнис. Пока она была рядом, она ни за что не уступила бы никому другому роль глашатая Эйгона. Девушка изо всех сил старалась скрыть, как каждое произнесённое слово заставляло её трепетать. Это чувство она подметила уже давно. Когда много лет назад, после завоевания Речных земель, она впервые провозгласила его Королём Рек и Холмов, она ощутила невероятное опьянение, но тогда списала всё на эйфорию от победы и свершения великого дела. Тот факт, что Эйгон и Висенья чувствовали то же самое, из-за чего брат той ночью взял их обеих с особой, неистовой страстью, лишь укрепил её в этой мысли. Однако Рейнис поняла, что дело не только в победном восторге, когда они покорили Западные земли, и к длинному списку титулов, которые ей приходилось зачитывать, добавился «Король Островов и Скалы». А теперь, когда к титулам Эйгона прибавилось ещё одно королевство, отрицать очевидное стало невозможно. Каждый раз, когда к имени Эйгона прибавлялось новое владение, это означало, что они на шаг ближе к исполнению своей мечты. С каждым новым титулом его власть росла, и этот рост пьянил. Знание того, что она приложила руку к достижению этой мощи и разделяет её плоды, делало всё только слаще. Конечно, было немного жаль, что им придётся сократить этот список, когда они объединят королевства и выкуют империю, но это ничего. Рейнис обязательно придумает для него какое-нибудь другое звучное и длинное именование. «Нет, — мысленно одёрнула она себя, пытаясь стряхнуть наваждение. — Надо сосредоточиться на совете». Эйгон как раз хвалил Ориса и других командиров за службу, соблюдая все любезности и политесы, подобающие популярному королю, ведущему приём. Рейнис-дипломат гордилась им. Но Рейнис-жена, сгорающая от вожделения, хотела лишь одного: чтобы он поскорее замолчал и взял её прямо здесь, на этом самом месте. Рейнис давно подозревала, что у неё слабость к власти. Да и как могло быть иначе, когда ей посчастливилось стать женой самого могущественного человека в мире? Её муж стоял там, и на его лице играла та самая обаятельная улыбка, от которой любая девушка упала бы в обморок — точно так же, как и сама Рейнис, будучи когда-то безумно влюблённым подростком. Его фигура была внушительной и сильной; он возвышался над залом на возвышении у Чардревесного Трона, властно и уверенно занимая место королевского дома, который они только что сокрушили вместе. Её желание росло. Между ног разливался жар, игнорировать который становилось всё труднее. Она слегка переступила с ноги на ногу, пытаясь найти хоть какое-то облегчение. Дело было плохо. Она вообще-то королева! Ей полагалось держать себя в руках и соответствовать статусу. Ей не следовало быть столь легкомысленной, но она ничего не могла с собой поделать. После ошеломительного успеха и побед в этой кампании Рейнис больше всего на свете хотелось праздновать. Краем глаза она заметила, что Висенья пристально наблюдает за ней, и поняла, что её поймали с поличным. Рейнис прикусила губу, отчаянно пытаясь не покраснеть, точно маленькая девочка, которую старшая сестра застукала за чем-то постыдным. К счастью, больше никто в зале ничего не заметил, поглощённый речью Эйгона. Король монотонно рассуждал о размещении войск и драконов для окончательного подчинения Долины, а также о том, как регион будет реорганизован: его разделят на три Округа и две Коронные провинции. Первые должны были отойти их кузенам Корлису Велариону и Артору Селтигару, а также лоялисту Раэландро Рогаре. Всё это было крайне важно, и ей следовало внимательно слушать, но мысли Рейнис витали в облаках, а её платье между тем становилось всё влажнее. Обычно глубокий, хрипловатый голос Эйгона ласкал её слух, но сейчас слушать его было настоящей пыткой. Она не могла решить, чего хочет больше: чтобы он никогда не умолкал, позволяя ей наслаждаться его голосом, или чтобы он немедленно прекратил это собрание и исполнил свой супружеский долг. Конец совета показался ей настоящим чудом, хотя, хоть убей, Рейнис не могла вспомнить ни единой детали из того, о чём шла речь. Она уже подумала, что её мучения позади, пока не заметила лукавый блеск в глазах Висеньи, которая затем что-то прошептала Эйгону на ухо. Вскоре они остались в Высоком Чертоге одни. У дверей стояли лишь бойцы Драконьей Гвардии, но и их вскоре отослали охранять вход с наружной стороны, чтобы обеспечить королевской семье полную приватность. Эйгон повернулся к ней. Рейнис вздрогнула — то ли от страха, то ли от желания, она и сама не знала. В глазах Эйгона горел тёмный, опасный огонь. С каждым его хищным шагом в её сторону колени Рейнис слабели, и ей стоило огромных трудов просто удержаться на ногах. — Висенья говорит мне, что ты вела себя очень непослушно, hāedar (сестрёнка), — вкрадчиво произнёс он, медленно проводя ладонью вверх по её бедру. Его дыхание обжигало шею. От одного этого Рейнис едва не потеряла голову. — Да, — выдавила она, задыхаясь. — Пожалуйста. Накажи меня, — взмолилась она. — Хм-м, — задумчиво протянул он, ведя руку выше, проскальзывая под платье и нижнюю сорочку. Она едва не вскрикнула, когда его пальцы наконец коснулись её там, но его упрёк был резким и суровым. — Тише! — скомандовал он шёпотом, зажимая ей рот ладонью. — Ты ведь не хочешь, чтобы стражники снаружи всё услышали? Рейнис была почти готова сказать, что ей всё равно. Пусть слышат доказательство их страсти, какая разница! Но она знала, что Эйгону нужно не это, и от этой мысли её возбуждение вспыхнуло с новой силой. Она неистово заерзала, когда его пальцы скользнули внутрь. Ноги подкосились, не в силах больше удерживать её, но прежде чем она успела упасть, Эйгон крепко перехватил её и без труда удержал её вес одной рукой. Это напоминание о его силе заставило её сердце трепетать снова, как в первый раз. Она не могла сбежать, не могла вырваться из его хватки, и вскоре поняла, что в этом и был весь замысел. Это осознание взметнуло её похоть на ту же головокружительную высоту, где высилось Копье Гиганта. Эта невозможность пошевелиться сводила с ума, но боги, как же это было хорошо. Эйгон продолжал свои ласки. Его губы покрывали поцелуями её шею, то нежно присасываясь, то сильно прикусывая кожу. Завтра ей придётся прятать немало любовных отметин, но это стоило того. Левая рука Эйгона продолжала крепко держать и ласкать её бедра и ягодицы, пока правая истязала её сладкой пыткой там, где было приятнее всего. Рейнис всегда любила бардов, и прямо сейчас Эйгон играл на ней так, как искусный менестрель играет на лютне. Он был единственным мужчиной, от которого она желала подобного. Она чувствовала, что его усилия вот-вот принесут плоды: волна наслаждения зарождалась где-то глубоко внутри, поднимаясь всё выше и выше к той вершине, которая, как знала Рейнис, превзойдёт всё, что она испытывала за долгое время. И вдруг он остановился. — Ну за что?.. — захныкала она, как ребёнок, не в силах сдержаться. Никакого чувства стыда или смущения в ней уже не осталось, только отчаянная потребность ощутить эту сладкую разрядку. — Это всё часть наказания, любовь моя, — дразняще произнёс Эйгон, хотя в его голосе проскользнула нежность, почти разрушившая ту строгую роль, которую он играл до этого. Он удерживал её в таком положении ещё несколько минут, выжидая, пока волна возбуждения схлынет, прежде чем начать всё сначала и снова доводить её до предела. К её полнейшему отчаянию, он снова остановился у самого края. — Зачем ты так со мной? — взмолилась Рейнис. — Потому что… ты была очень, очень непослушной девочкой. А непослушных девочек нужно наказывать, — с хрипотцой в голосе ответил Эйгон, и Рейнис содрогнулась от экстаза. Он продолжал доводить её до исступления и снова осаживать, раз за разом, в этой сладостной пытке, от которой в голове у неё всё помутилось. Рейнис совершенно потеряла счёт времени и тому, сколько раз её подводили к самому краю и лишали разрядки, когда в чертог вернулась Висенья. В своей похотливой пелене Рейнис даже не заметила, что её сестра вообще выходила. В руке Висенья держала кубок, от которого исходил слишком хорошо знакомый горький аромат. Лунный чай. Помня о том, что произошло в прошлый раз, когда они забыли про чай, Рейнис осушила его одним глотком и небрежно швырнула кубок в сторону, ничуть не заботясь ни о вскинутой брови Висеньи, ни о стуке, с которым деревянная чаша покатилась по каменному полу чертога. Всё её внимание было приковано исключительно к Эйгону и невыносимой, весёлой ухмылке на его лице. — Ты наконец-то трахнешь меня? — прямо и требовательно спросила она. — Нет, — почти жестоко ответил он. — Сначала мы с Висеньей немного развлечёмся вместе. А твоим последним наказанием будет ждать и смотреть. Можешь ласкать себя, если хочешь, но тебе нельзя кончать. Мы узнаем, если ты это сделаешь. От его слов Рейнис едва не упала на колени от отчаяния. Ну почему её брат и сестра так жестоки с ней? На них порой находило такое настроение, когда им просто нравилось издеваться над ней, и она это терпела. Хотя втайне ей ведь это нравилось, верно? Иначе с чего бы она позволяла им раз за разом вытворять с ней подобное? Обречённая ждать, Рейнис могла лишь наблюдать, как переплелись языки её близких. Они боролись за доминирование, как и всегда, ведь Висенья никогда не уступала так легко, как она сама. Однако сегодня Эйгон не был настроен получать отказы, и вскоре сестра покорилась его поцелую. Он практически сорвал с неё одежду, ведь его мужское достоинство разбухло почти до боли за всё то время, пока он играл с Рейнис. К изумлению Рейнис, Эйгон потащил Висенью к Чардревесному Трону. Оставшись почти без одежды, он сел на трон сам и усадил её к себе на колени. Они продолжали неистово и глубоко целоваться, и не успела Рейнис опомниться, как Висенья уже оседлала его прямо на троне. Её грудь вздымалась и колыхалась в такт движениям; она неистово терлась о него, и их соки изливались наружу, пачкая престол их поверженного, растоптанного врага. Рейнис ощутила лёгкий укол стыда: она была совершенно уверена, что Шарра Аррен, сдавая ей замок, имела в виду совсем не это. Но этот стыд тут же был раздавлен новой волной накатившей похоти. Зрелище перед ней было настолько эротичным, что Рейнис не смогла устоять перед искушением коснуться себя, чтобы почувствовать хотя бы малую долю того блаженства, которое прямо сейчас испытывали её брат и сестра. Она изо всей силы прикусила подол своего платья, пытаясь сдержать крик, и принялась яростно и часто ласкать себя, не отводя глаз от совокупляющейся пары. В её теле не было ни капли ревности — лишь постыдное, безудержное вожделение и похоть. Рейнис всегда восхищалась старшей сестрой, благоговела перед тем, какой строгой и сильной та всегда оставалась. И то, как эта гордая женщина превращалась в стонущую, податливую плоть, едва ли не выкрикивая имя их мужа, никогда не переставало изумлять и возбуждать её. Ей больше всего на свете хотелось почувствовать то же, что чувствовала сейчас Висенья; она изо всех сил старалась повторить это, но её собственные жалкие пальцы были способны лишь на слабое подобие настоящего акта. Эйгон выглядел таким могущественным и властным, продолжая вколачиваться в их гордую старшую сестру, доводя её до беспамятства. Похоть Рейнис продолжала расти, но она помнила о приказе и следила за тем, чтобы не переступить черту. Она терпеливо ждала своей очереди, как хорошая девочка, зная, что награда будет более чем достойной. Когда Висенья наконец кончила с нехарактерным для неё громким криком, который Драконья Гвардия наверняка услышала за дверями чертога, Рейнис едва не потеряла самообладание и чуть было не завершила всё сама прямо на месте. Однако взгляд Эйгона отвлёк её. В это мгновение он выглядел таким умиротворённым, таким неоспоримо счастливым и благодарным. Казалось, какая-то часть его до сих пор не могла поверить в своё счастье — в то, что ему довелось взять в жёны и любить их обеих даже сейчас, после рождения восьми детей и четырнадцати лет совместного брака. Выражение его лица было таким искренним и нежным, что Рейнис невольно влюбилась в него заново. На одно короткое мгновение любовь взяла верх над похотью, когда их глаза встретились. Мягко уложив их измождённую сестру отдыхать на троне, Эйгон спустился к ней. Возбуждение Рейнис вспыхнуло с новой силой: её черёд наконец-то, наконец-то настал. Нежно и словно извиняясь, Эйгон поцеловал её. — Прости, что заставил тебя так долго ждать, любовь моя. Ты была послушной девочкой, и теперь пришло время для твоей награды. Она полностью потеряла связь с реальностью в то самое мгновение, как он вошёл в неё. После всех этих дразнилок и сдерживаний это было неизбежно. Каждая мышца в её теле сжалась почти до боли, но это была до безумия приятная боль. Наслаждение взлетело к пику, подобно океанской волне, поднявшейся до самой высокой точки — и Эйгон не позволял этой волне опасть, продолжая непрерывно и глубоко толкаться внутри неё. Его пальцы ласково и чутко потирали её чувствительную жемчужину, пока сам он продолжал ритмичные толчки, безошибочно находя те самые точки, которые она обожала, — сказывался опыт более чем десяти лет брака. Не успев ещё прийти в себя после первого сокрушительного оргазма, Рейнис почувствовала, как Эйгон возносит её на ещё бóльшую высоту, о существовании которой она даже не подозревала. Удовольствие продолжало нарастать и копиться, поднимаясь всё выше и выше, пока, наконец, он не наклонился к ней и не прошептал на ухо своим глубоким хриплым голосом, обжигая шею горячим дыханием: — Кончи для меня, hāedar. Она сорвалась мгновенно, закричав так громко, что этот крик, казалось, услышал весь замок. И она увлекла Эйгона за собой: её внутренности сжались вокруг него так крепко, что он застонал и излил своё семя глубоко внутрь неё, пока она обвивала ногами его спину, крепко прижимая к себе. Рейнис чувствовала, как его горячее семя разливается в её лоне — первобытное, будоражащее и приносящее глубокое удовлетворение чувство того, что тебя оплодотворяют. На миг она почти пожалела, что выпила лунный чай. Военное время — худшая пора для того, чтобы заводить ребёнка, Висенья знала это слишком хорошо. К тому же у самой Рейнис уже было четверо детей, но она всё ещё была молода. Ей едва исполнился тридцать один год, она была в самом расцвете сил и так глубоко влюблена в своего мужа. И Рейнис решила прямо здесь и сейчас: когда придёт время, она очень хочет родить от Эйгона ещё одного ребёнка. Девятого маленького дракончика, который озарит их жизнь, когда они завершат последние этапы Завоевания. ______________________________ Другой Аррен — Сир Хьюберт, что нам теперь делать? — отчаянно спросил один из людей. Хьюберт не ответил. Он поддался отчаянию, осознав, что произошло с его любимым королевством. Наконец-то до него дошло, насколько близко он сам был к гибели. Он находился у Кровавых Врат всего за несколько дней до нападения Таргариенов — его отослали оттуда для обычной доставки припасов прямо перед тем, как враг нанёс удар. Лишь благодаря чистой случайности и невероятному везению ему удалось выжить там, где погибли все остальные. Его кузены были взяты в плен, а само Орлиное Гнездо теперь служило захватчикам. Какая надежда оставалась у Долины теперь? И всё же, глядя на окружавших его людей, видя отчаяние на их лицах, Хьюберт почувствовал, как в его душе выковывается твёрдая решимость. Теперь он был последним свободным Арреном. Кто-то должен был возглавить этих людей и подарить им надежду в эти тёмные времена. «С нами Святое Воинство», — напомнил он себе, взглянув на знамёна, стоявшие в комнате рядом с их предводителем, сиром Джейсоном Малкольмом. Хьюберт приободрился, вспомнив обещание помощи, которое Честная Вера, Простор и Штормовые земли дали его кузенам ещё до вторжения Таргариенов. По мере того как крепла его решимость, он начинал осознавать: возможно, Семеро пощадили его ради великой и славной цели. Чтобы он сражался и во имя Их очистил Долину от нечестивых захватчиков-инцестников. Зачем ещё ему было оставаться в живых, когда погибли тысячи других? Нет, ему суждено нечто большее. Хьюберт трезво оценил их положение. Паника отступила, а отчаяние растаяло, уступив место холодному расчёту. Прямо сейчас они укрывались в одном из убежищ, построенных в Лунных горах после того, как несколько лет назад они разгромили горные кланы. Как и все остальные подобные посты, это убежище было доверху забито припасами, оружием и доспехами. К тому же среди его людей хватало разведчиков, которые знали тайные тропы и дороги к другим убежищам, куда наверняка бежали остальные выжившие. Вместе у них есть шанс. Шанс нанести ответный удар по Таргариенам, обескровить их за ту роковую ошибку, которую они совершили, вторгшись в Долину. А когда их союзники с юга придут на помощь, они сотрут Таргариенов в порошок. — Люди Долины! Сыны Воина! Честные Бедняки! — воззвал он, стараясь говорить как можно увереннее и громче. Все, кто находился в убежище, повернулись к нему, затаив дыхание, пока он продолжал свою речь: — Я знаю, наше положение кажется безнадёжным. Кажется, что нам никогда не сбросить ярмо этих нечестивых и проклятых захватчиков. Но воспряньте духом! Пусть тысячи наших соотечественников пали у Кровавых Врат, но прямо сейчас десятки тысяч наших братьев и сестёр во Святой Вере спешат к нам на выручку из Простора и Штормовых земель! — Нам нужно лишь доказать свою верность богам и продержаться до тех пор, пока они соберут силы — и мы будем спасены! Да пребудет с нами Свет Семерых! — Да пребудет с нами Свет Семерых! — в один голос отозвались воины Святого Воинства. — Не падайте духом! — продолжил он. — Мои кузены в плену, но я всё ещё с вами! Я племянник короля Джоффри, двоюродный брат короля Роннела, и в отсутствие других наследников Чардревесного Трона я объявляю себя Принцем-Регентом Долины! — Следуйте за мной, и я клянусь, что не упокоюсь, пока Долина не будет очищена от захватчиков! За Семерых! За Долину! Высокий как Честь! Воля к борьбе вновь зажглась в их сердцах, и люди разом поднялись на ноги. — ЗА СЕМЕРЫХ! ЗА ДОЛИНУ! ВЫСОКИЙ КАК ЧЕСТЬ!