Часть 5

Глава: Маршал Пододеяльник, спасители и допрос на руинах пафоса Селестия побледнела так быстро, что это заметили все. И это было страшнее любого признания. Пинки Пай медленно повернулась к ней, глаза огромные, как у существа, только что почуявшего величайшую тайну вселенной. — Маршал… пододеяльник?.. Твайлайт сказала только одно: — О нет. Найтмер Мун и Дейбрекер синхронно выпрямились. Даже пьяные, они мгновенно почуяли запах нового компромата. Луна улыбалась. Нет, не просто улыбалась. Это была та самая редкая, идеально отточенная улыбка младшей сестры, которая веками терпела унижения, а теперь наконец увидела, как колесо судьбы ласково, но неотвратимо переезжает старшую. — Лулу, — очень осторожно сказала Селестия, — давай будем выше этого. — Не могу, — ответила Луна. — Я слишком долго была Принцессой Кастрюлей. Пинки заорала: — РАССКАЗЫВАЙ! Луна медленно вышла вперёд, будто готовилась читать государственный указ. — Это случилось в годы одной из северных кампаний, — начала она. — Тогда Тия решила лично проинспектировать военный лагерь на границе. Селестия уже закрыла лицо копытом. — Это звучит не так плохо, — шёпотом сказала Твайлайт. — Подожди, — зловеще ответила Каденс. Луна кивнула. — Да, поначалу всё было прилично. Тия прибыла в полном церемониальном облачении, с охраной, штандартами и выражением лица «я солнце, дисциплина и порядок». — Звучит очень по-селестийски, — заметила Рэрити. — Именно, — сказала Луна. — Но в лагере в ту ночь было холодно. Очень холодно. И, разумеется, Тия отказалась признать, что ей холодно, потому что «правители не мёрзнут». — Это была фигура речи, — глухо сказала Селестия из-под копыта. — Конечно, — невинно согласилась Луна. — Поэтому через два часа ты стучала зубами так, что у одного сержанта случилась паника: он решил, что это секретный сигнал тревоги. Рэйнбоу уже загибалась. Пинки тряслась от смеха заранее, ещё ничего толком не услышав. Луна продолжила ровно и безжалостно: — Ночью поднялся ветер. Палатка командования продувалась. И тогда Тия, не желая терять достоинство и просить лишнее одеяло, решила, что вполне может… стратегически использовать подручные материалы. Селестия медленно убрала копыто от лица. — Луна… — Она нашла запасной армейский пододеяльник, — сказала Луна. — Огромный. Плотный. Белый. И, не разобравшись в темноте, попыталась «быстро и элегантно» им укрыться. Твайлайт уже подозревала ужасное. — И?.. — И застряла, — ответила Луна. Пауза. Потом Пинки издала дикий звук и рухнула обратно на пол. — КАК?! Луна подняла палец. — В том-то и искусство. Она не просто в него залезла. Она умудрилась просунуть голову в боковой разрез, одно крыло — в отверстие снизу, а хвост… я до сих пор не понимаю, как вообще. Селестия стояла неподвижно, как статуя стыда. Найтмер уже выла от восторга. Дейбрекер колотила по трону лютней, как барабаном. — Но это ещё не всё, — сказала Луна, и все поняли: да, конечно, не всё. — В этот самый момент в палатку вошёл весь командный состав. Тронный зал притих в благоговейном ужасе. Эпплджек медленно спросила: — И что они увидели? Луна сложила крылья и произнесла с идеально сухой торжественностью: — Они увидели Верховную Правительницу Эквестрии, стоящую посреди палатки, замотанную в огромный белый пододеяльник под углом, напоминающим то ли боевое знамя, то ли привидение, то ли психически неустойчивый сугроб. Тишина продержалась ровно полсекунды. Потом всё рухнуло. Даже Флаттершай уже смеялась в голос. Рэрити вцепилась в колонну. Твайлайт закрыла мордочку книгой, которой у неё вообще не было — чисто по памяти и инстинкту. Каденс буквально сползла на пол. — И почему… маршал? — сквозь смех выдавила Рэйнбоу. Луна почти ласково посмотрела на Селестию. — Потому что, увидев их лица, Тия не растерялась. Селестия тихо простонала. — Нет. — О да. Она подняла голову и сказала… Луна набрала воздуха и идеально изобразила царственно-суровый тон Селестии: — «Это новый формат полевого плаща. Проверка вашей психологической устойчивости, маршалы». Найтмер Мун рухнула на спину и начала задыхаться. Дейбрекер уже просто била копытом в пол. Пинки визжала так, будто счастье наконец приняло материальную форму. — И один молодой офицер, — продолжала Луна, — так испугался, что вытянулся по стойке смирно и крикнул: «Так точно, госпожа маршал!» Селестия медленно закрыла глаза. — И всё. С тех пор неделю по лагерю ходило имя «Маршал Пододеяльник». — НЕДЕЛЮ?! — заорала Пинки. — Две, — поправила Луна. — Но официально одну. Рэйнбоу уже не дышала от смеха. Эпплджек держалась за шляпу, как за последнюю опору в мире, где принцессы не влезают в постельные принадлежности посреди военной инспекции. Селестия посмотрела на Луну долгим, тяжёлым взглядом. — Ты чудовище. — Да, — спокойно согласилась Луна. — Но очень довольное чудовище. И именно в этот момент в двери тронного зала раздался осторожный, почти вежливый стук. Все замерли. Ещё один стук. Потом голос с той стороны — молодой, уверенный и слегка напряжённый: — Эм… Великие принцессы? Мы прибыли по срочному астральному вызову. В тронном зале воцарилась мёртвая тишина. Потом Найтмер Мун медленно повернула голову к дверям. Потом к Дейбрекер. Потом к Селестии и Луне. И расплылась в совершенно ужасной улыбке. — О-о-о, — протянула она. — Спасители. Дейбрекер подняла бутылку. — Запускайте. Селестия резко выпрямилась. — Нет. Все. Быстро. Собрались. Мы должны выглядеть достойно. Пинки, всё ещё валяясь на полу, подняла голову. — Уже поздно. Луна сухо кивнула. — На три главы поздно. Твайлайт в панике заметалась. — Нам надо всё убрать! Бутылки! Лютню! Почему вообще тут лютня?! Почему все смеются?! Почему я часть этого?! Эпплджек хмыкнула. — Потому что судьба тебя ненавидит, сахарок. Каденс пыталась привести гриву в порядок, одновременно дрожа от остаточного смеха. Рэрити отчаянно пыталась вернуть себе вид цивилизованной пони. Флаттершай шёпотом произнесла: — Может, притворимся, что нас тут нет?.. — При уже открытых дверях? — спросила Рэйнбоу. — Отличный план. Третий стук был чуть громче. — Простите? — донёсся второй голос, ниже и звучнее. — Нам сказали, ситуация критическая. Найтмер Мун встала. Чуть пошатнулась. Выпрямилась из чистого упрямства и древнего зла. Дейбрекер тоже поднялась, прижав лютню к боку как реликтовое оружие социального уничтожения. Селестия увидела это и побледнела. — Нет. Только не вы. — Именно мы, — сказала Дейбрекер. Луна закрыла глаза. — Я вдруг начинаю сочувствовать этим двум. Найтмер шагнула к дверям и торжественно взмахнула копытом. — Впустить героев. Створки распахнулись. В зал вошли двое. Первым был высокий юноша-гиппогриф в лёгких серебристо-синих доспехах, с плащом цвета звёздного льда и лицом человека, который готовился к великой миссии, а попал на семейную пьянку богинь. У него были ясные глаза, суровый подбородок и идеальная осанка — ровно до того момента, как он увидел тронный зал. Второй — молодой единорог в тёмно-фиолетовой мантии астрального ордена, с золотыми застёжками и выражением напряжённого интеллекта. Вид у него был такой, словно он собирался докладывать о судьбе галактики, а вместо этого наткнулся на крах моральных основ мироздания. Оба остановились. Одновременно. И замерли. Перед ними был зал, полный: принцесс с красными от смеха глазами; полупустых бутылок; лютни; Найтмер Мун; Дейбрекер; Пинки Пай под столом; и общей атмосферы, словно апокалипсис отменили ради позора. Гиппогриф моргнул первым. — …Мы не вовремя? — Чудовищно вовремя, — ответила Найтмер. Единорог осторожно поклонился. — Я магистр Орион из Астрального Конклава. Это командор Каэл, защитник внешнего рубежа. Мы прибыли, потому что пророчество указало на мощный всплеск тьмы, солнечной нестабильности и… Он запнулся, глядя на бутылку в копытах Дейбрекер. — …и, по-видимому, иных факторов. Дейбрекер подняла бутылку, как будто приветствовала коллегу по ремеслу. — Факторов много. Селестия быстро сделала шаг вперёд. — Простите за… неформальную обстановку. Была напряжённая магическая ситуация. — Да, — мрачно сказала Луна. — Очень напряжённая. С занавесками. Селестия резко повернула к ней голову. — Лулу. — Что? Я уже не могу остановиться. Каэл и Орион переглянулись. Твайлайт отчаянно попыталась спасти остатки дипломатии. — Добро пожаловать в Кантерлот! Мы очень рады вашему прибытию и… и всё под контролем. В этот момент Пинки Пай вылезла из-под стола и радостно завопила: — А вы знали, что принцесса Селестия прячет журнал «Топ сто лучших жеребцов» за занавесками?! Тишина. Абсолютная. Каэл медленно повернул голову к Селестии. Орион замер так, будто его душа вышла из тела, посмотрела на сцену и отказалась возвращаться. Селестия не моргала. — Пинки, — очень спокойно сказала она, — я тебя позже закопаю. — В переносном смысле? — спросила Флаттершай. — Пока не знаю. Найтмер Мун уже сияла. — Так, герои. Подойдите ближе. Сейчас будет допрос. Каэл нахмурился. — Простите, но мы прибыли не для… — Именно для этого, — оборвала Дейбрекер и ткнула лютней в пол перед ними. — Первый вопрос: кто из вас хоть раз пытался пафосно смотреть в окно, заранее зная, что вас никто не видит? Орион моргнул. — Что?.. — Отвечай, — сказала Найтмер. — Это важно для профиля личности. Каэл медленно выпрямился. — Я не понимаю сути происходящего. — Это потому, что ты ещё трезв, — пояснила Луна. — Недолго, если повезёт, — добавила Дейбрекер. Твайлайт схватилась за голову. — Нет, нет, нет, мы не будем спаивать межгалактических посланников! — Почему? — спросила Пинки. — Так честнее. Найтмер уже ходила перед гостями кругами, как очень пьяный, но по-прежнему опасный хищник. — Вопрос второй. Кто из вас больше страдал из-за любви: ты, сияющий солдат, или ты, космический книжник? Орион поперхнулся воздухом. Каэл покраснел. Пинки радостно ткнула в него копытом. — О, этот! Точно этот! У него лицо «я героически молчу о чувствах уже семь лет»! — Я… что?.. Нет! — Каэл окончательно потерял стройность образа. Дейбрекер хлопнула лютней по столу. — Записать: склонен к драме, внутренне мягкий, высокий потенциал для плохих баллад. Орион поднял копыто, как на лекции. — Простите, но существует ли здесь хоть кто-то трезвый и отвечающий за переговоры? Твайлайт медленно подняла копыто. Все посмотрели на неё. Она оглядела зал: Пинки с безумными глазами, Рэйнбоу в слезах от смеха, Каденс, которая уже не может стоять прямо, Селестию, пережившую журнал, башню и маршала пододеяльника, Луну — Принцессу Кастрюлю, Найтмер, Дейбрекер, бутылки, лютню. И очень тихо опустила копыто обратно. — Нет, — призналась она. Орион закрыл глаза. — Потрясающе. Найтмер остановилась прямо перед ними. — Ладно. Серьёзный вопрос. Если бы вы вошли в тронный зал, ожидая битву с абсолютным злом, а вместо этого увидели двух пьяных альтер-эго богини солнца, которые поют о пустоте и рассказывают, как принцесса застряла в пододеяльнике… что бы вы почувствовали? Каэл честно подумал. — Что галактика, возможно, не стоит спасения. Луна впервые за всё время посмотрела на него с уважением. — Он мне нравится. Орион потёр переносицу. — Я бы почувствовал, что пророчества нуждаются в редактуре. — Прекрасно! — воскликнула Дейбрекер. — Умный. Берём. Селестия в отчаянии шагнула вперёд. — Послушайте. Это всё большое недоразумение. На самом деле угроза действительно существует, просто обстоятельства… — Тия, — перебила её Найтмер, — ты читала рейтинг жеребцов на дипломатическом банкете. — Замолчи. — А потом чуть не убила башню. — Замолчи. — А потом стала маршалом пододеяльником. — Я сказала ЗАМОЛЧИ! Солнечная аура вспыхнула так ярко, что Орион и Каэл инстинктивно шагнули назад. И в эту же секунду Пинки Пай громко сказала: — Вот теперь я верю, что вы реально богини. Каэл шумно выдохнул. Потом вдруг посмотрел на Ориона. Потом снова на зал. И — к полному шоку всех — рассмеялся. Сначала тихо. Потом громче. Потом уже совершенно искренне. Орион посмотрел на него как на безумца. — Командор?.. — Нет, подожди, — выговорил Каэл сквозь смех. — Подожди… нас две недели готовили к великому столкновению света и тьмы… а тут… тут принцесса кастрюля… маршал пододеяльник… журнал за занавеской… Он согнулся пополам. Пинки тут же приняла его в морально разрушенный клуб объятием. — Добро пожаловать! Орион держался дольше. Ровно до момента, когда Дейбрекер очень серьёзно спросила: — А у тебя есть тайник с алкоголем в научных приборах? Орион моргнул. Потом медленно посмотрел на Луну. Потом на Селестию. Потом на серьёзные лица, явно ожидающие ответа. И тоже не выдержал. Смех прокатился по залу новой волной. Найтмер торжествующе подняла бутылку. — Вот. Всё. Морально уничтожены. — В хлам, — подтвердила Дейбрекер. Селестия закрыла глаза. — Невероятно. Луна отпила из неизвестно откуда взявшегося бокала. — Но эффективно. Твайлайт устало села прямо на пол рядом с Орионом. — Простите. Обычно мы не такие. Все в зале посмотрели на неё. Тишина длилась секунду. Потом Селестия тяжело вздохнула. — Нет. На самом деле, видимо, именно такие. Каэл выпрямился, вытирая глаза. — Ладно. Хорошо. Допустим. Я принимаю, что всё это реально. Но угроза-то есть? Найтмер и Дейбрекер переглянулись. Потом обе одновременно стали чуть серьёзнее. Совсем чуть-чуть. — Есть, — сказала Найтмер. — Очень даже, — кивнула Дейбрекер. Орион сразу собрался. — Тогда доложите всё по порядку. Найтмер указала бутылкой на стол. — Садитесь. Каэл и Орион переглянулись. Потом — с тем особым мужеством, какое бывает только у тех, кто уже пережил главное потрясение вечера, — сели. За один стол с: Найтмер Мун, Дейбрекер, Селестией, Луной, Каденс, Твайлайт, остальными, и двумя десятками бутылок, каждая из которых выглядела как отдельное уголовное дело. Дейбрекер подвинула к ним бокалы. — Для понимания контекста. — Нет, — быстро сказал Орион. — Да, — ласково ответила Дейбрекер. Селестия немедленно вмешалась: — Нет. Им нужна ясная голова. Луна посмотрела на Каэла. — Тебе особенно. Каэл почему-то кивнул, будто уже не был до конца уверен, кто здесь союзник, кто угроза, а кто просто семейная травма в короне. Твайлайт наконец сумела взять на себя подобие контроля. Она встала, зажгла рог и магией подтянула к себе карту звёздного неба, пару свитков и указку. — Хорошо. Давайте попробуем провести нормальный брифинг. Спокойно. По пунктам. Без песен, без компромата, без… Дейбрекер подняла лютню. Твайлайт закрыла глаза. — …без музыкального сопровождения. — Скучно, — буркнула Дейбрекер, но лютню всё же отложила. Твайлайт ударила указкой по карте. — Итак. За последние дни зафиксированы три аномалии: нестабильные всплески тёмной магии в верхних слоях астрала, солнечные резонансы, которых в норме быть не должно, искажения снов по всей Эквестрии. Орион сразу стал серьёзным. — Последний пункт подробнее. Луна тоже подобралась. Пьяная дымка в её взгляде не исчезла полностью, но теперь сквозь неё проступила настоящая ночная правительница. — Сны, — сказала она, — перестали быть просто снами. Они стали связными между разными пони. Одинаковые образы, одинаковые фигуры, одинаковое ощущение приближения чего-то… внешнего. Каэл нахмурился. — Вторжение через ментальный слой? — Возможно, — ответила Твайлайт. — Но проблема в том, что источник не локализуется ни в одном известном плане. Орион подался вперёд. — То есть это не классическая межпространственная утечка. — Именно, — сказала Селестия. Каэл, заметно вернувший себе часть героического облика, сцепил пальцы. — Тогда почему здесь они? — Он кивнул на Найтмер и Дейбрекер. — Если угроза внешняя, откуда связь с ними? Тишина. Все посмотрели на Селестию. Потом на Луну. Потом снова на Найтмер и Дейбрекер. Дейбрекер закатила глаза. — Ну конечно. Самая неприятная часть опять на нас. Найтмер откинулась на спинку трона. — Потому что эта штука ищет трещины. Орион прищурился. — В каком смысле? Найтмер медленно повела копытом между собой, Дейбрекер, Селестией и Луной. — В прямом. Внутренние расколы. Подавленные части. Страх, вина, ярость, то, что было вытеснено, но не уничтожено. Мы — не просто монстры из плохих дней. Мы формы раскола. Оформленные. Осознанные. Очень злые. Иногда смешные. Но в первую очередь — трещины. В зале стало заметно тише. Даже Пинки не шевелилась. Каэл смотрел уже иначе. Не как на карикатурных пьяных чудовищ. А как на то, чем они были на самом деле. — И эта внешняя сила, — осторожно сказал он, — цепляется за подобные трещины в реальности… через личности? — Да, — ответила Дейбрекер. — И через архетипы. Через внутренние крайности. Через то, что разум не переварил до конца. Орион медленно кивнул. — Тогда ваш всплеск — не причина. Вы индикатор. — Умный, — заметила Луна. — Я же сказала, берём, — добавила Дейбрекер. Твайлайт перевернула свиток. — Хуже другое. Источник не просто изучает нас. Он пытается повторить структуру. Создать собственные отражения. — Отражения чего? — спросила Флаттершай очень тихо. Селестия ответила не сразу. — Нас всех. Пауза. Пинки даже перестала улыбаться. Рэрити медленно выпрямилась. — Прошу прощения. Это означает… — Это означает, — сказала Твайлайт, — что если процесс завершится, мы можем получить не просто магическую сущность из космоса. Мы можем получить набор искажённых альтер-форм, собранных из слабостей, страхов и худших вариантов нас самих. Эпплджек нахмурилась. — То есть магия сделает злых дублёров? — Очень грубо, но да, — сказала Твайлайт. Рэйнбоу расправила крылья. — Ладно. Значит, просто врежем им. — Если бы всё было так просто, — сказал Орион. — Сущности, строящиеся на психомагическом резонансе, не побеждаются одним ударом. Особенно если они уже сидят в коллективном бессознательном мира. Пинки подняла копыто. — А можно я не буду спрашивать, что это, и просто соглашусь, что звучит мерзко? — Можно, — кивнул Орион. Каэл потёр подбородок. — Тогда вопрос. Почему вызвали именно нас? Каденс ответила первой: — Потому что вы двое уже сталкивались с внеастральными резонансными сущностями. Орион удивлённо посмотрел на неё. — Вы читали наш отчёт? Твайлайт тут же оживилась. — Трижды. — Пять раз, — тихо поправила Каденс. — Семь, — призналась Твайлайт. Луна сухо добавила: — Она выучила приложение Б наизусть. Твайлайт смутилась. — Там были важные схемы. Каэл, кажется, впервые за вечер почувствовал себя чуть увереннее. — Хорошо. Тогда кратко: если это действительно резонансный архитектор, он не атакует прямо. Он сначала ломает образ мира. Стыд, смех, утрата серьёзности, сдвиг роли, разрушение сакрального образа власти — всё это может быть не побочным эффектом, а частью подготовки. Все медленно замолчали. Селестия посмотрела на него долгим взглядом. — То есть… Орион закончил за него: — …то, что случилось сегодня, могло быть не просто вашей семейной катастрофой. Пинки медленно подняла голову. — Подождите. Вы хотите сказать, вселенская жуть специально устроила вечер компромата? Найтмер хмыкнула. — Не устроила. Подтолкнула. Дейбрекер кивнула. — Слегка качнула маятник. Усилила то, что и так было возможно. Ослабила фильтры. Дала трещинам говорить свободнее. Луна поставила бокал на стол. — Вот почему мне с самого начала казалось, что всё идёт… слишком легко. Селестия вздохнула. — А мне — что нас как будто ведут по наклонной. Я просто решила, что это обычный семейный кошмар. — Не без этого, — заметила Каденс. — Но теперь мы знаем, — сказал Орион, — что противник уже здесь. Он изучает ваши связи, реакции, образы, слабые места. И, судя по всему, начал с самого эффективного оружия. Рэйнбоу прищурилась. — Какого? Орион посмотрел на неё очень серьёзно. — Кринжа. Повисла тишина. Потом Пинки, очень медленно и уважительно, зааплодировала. — Он мне нравится ещё больше. Каэл вздохнул. — Не просто кринжа. Социального разоружения. Если вы перестаёте воспринимать друг друга как устойчивые фигуры, ломается доверие, роль, инерция лидерства. После этого внедриться легче. Твайлайт нервно сглотнула. — Значит… все эти истории… — Реальны, — сказала Найтмер. — Но момент, тон, скорость, с которыми всё вывалилось наружу, — вот это уже подозрительно. Селестия медленно села. — Потрясающе. Нас атакуют через позор. — А это, — мрачно кивнула Луна, — ужасно умно. Пинки снова подняла копыто. — Важный вопрос. Если враг питается нашим стыдом… значит ли это, что чем сильнее мы уже опозорились, тем он либо сильнее, либо наоборот голоднее? Орион и Твайлайт переглянулись. Потом Орион осторожно сказал: — На самом деле… хороший вопрос. Все повернулись к нему. — Если структура строится на подавленном стыде, — объяснил он, — то открытое проговаривание может как ослабить защиту, так и частично обезвредить узел. Всё зависит от того, кто контролирует эмоциональный итог: вы или он. Найтмер улыбнулась. — А вот это уже интересно. Дейбрекер подалась вперёд. — То есть если мы сами превращаем стыд в оружие, а не в слабость… — …тогда вы перехватываете контур, — закончил Орион. Луна посмотрела на Селестию. Селестия посмотрела на Луну. Они обе медленно осознали одну и ту же мысль. Пинки осознала раньше. И вскочила на стол. — МЫ МОЖЕМ ПОБЕДИТЬ КОСМИЧЕСКОЕ ЗЛО ЧЕРЕЗ УПРАВЛЯЕМЫЙ КРИНЖ! — СЛЕЗЬ СО СТОЛА, — хором рявкнули Селестия, Твайлайт и Рэрити. Пинки не слезла. Каэл, к своему собственному ужасу, начал понимать логику. — Если это так… то ваш сегодняшний… хм… сеанс взаимного уничтожения репутации мог не только навредить. — Но и спутать противнику карты, — сказал Орион. — Если он рассчитывал на сдерживаемый, ядовитый, молчаливый стыд, а получил коллективную истерику, частичное принятие и общий развал пафоса… Дейбрекер вскинула бутылку. — Тогда он, возможно, тоже сейчас сидит где-то в бездне и спрашивает себя, почему всё пошло не по плану. Найтмер ухмыльнулась. — Прекрасно. Твайлайт начала нервно ходить кругами. — Нет-нет-нет, подождите. Это не стратегия. Это безумие. Мы не можем официально принять как боевой протокол… это. Эпплджек пожала плечами. — А по мне, звучит не хуже половины того, что уже спасало Эквестрию. Флаттершай очень тихо сказала: — Особенно если альтернатива — позволить чудовищу использовать наши страхи против нас. Каденс кивнула. — Эмоциональная прозрачность лучше подавления. Даже если она… унизительна. Рэрити вздохнула. — Я ненавижу признавать, что Пинки может быть права в вопросах метафизики, но, похоже, да. Пинки важно надулась на столе. — Спасибо. Я очень глубокая. Иногда. Селестия медленно подняла взгляд на Найтмер и Дейбрекер. — Вы с самого начала это понимали? Найтмер качнула бокал. — Смутно. — Я поняла чуть позже, — сказала Дейбрекер. — Где-то между балладой про пустоту и журналом про жеребцов. Селестия закрыла глаза. — Конечно. Луна потёрла переносицу. — Значит, теперь вопрос в том, как вытащить сущность на свет. Орион оживился. — Ей нужен узел проявления. Место, где стыд, власть, память и символы личности пересекаются. Твайлайт замерла. Селестия тоже. Потом обе одновременно произнесли: — Тронный зал. Каэл осмотрел помещение. — Логично. Здесь роли закреплены сильнее всего. Найтмер усмехнулась. — И унижение звучит особенно хорошо под сводами. Дейбрекер подняла палец. — Значит, нужен ритуал вывода. Мы собираем все якоря личности, вскрываем напряжение, перегружаем резонанс, и когда эта тварь полезет жрать эмоциональный выброс — хватаем её за астральную глотку. Каэл медленно кивнул. — Это безумно. — Спасибо, — сказала Пинки. — Я не хвалил, — ответил он. — Но прозвучало как комплимент. Твайлайт уже схватила перо. — Хорошо. Тогда нужны: круг отражающих символов, резонансные артефакты, добровольные носители основных эмоциональных узлов, а также… Она замерла. Очень медленно подняла голову. — О нет. — Что? — спросила Каденс. Твайлайт побледнела. — Нам придётся сознательно вызвать у себя нужные эмоциональные реакции. Пауза. Потом все разом поняли. Луна первой сказала: — Нет. Селестия второй: — Абсолютно нет. Найтмер и Дейбрекер хором: — Абсолютно да. Пинки подскочила ещё выше на столе. — ВТОРОЙ РАУНД КОМПРОМАТА ДЛЯ СПАСЕНИЯ МИРА! Твайлайт схватилась за голову. — Нет, я отказываюсь жить в реальности, где это рабочий план! Орион осторожно поднял копыто. — Теоретически… он действительно может сработать. — Ты хуже Пинки, — прошептала Твайлайт. Каэл тяжело вздохнул. — Если делаем это, нужен порядок. Нельзя просто хаотично орать друг на друга. Все посмотрели на него. Потом на Пинки. Потом снова на него. Он понял, что сказал что-то наивное. — Да, — сказал он сам себе. — Конечно. Забыл, где нахожусь. Селестия вдруг выпрямилась. Медленно. Величественно. Почти пугающе трезво. — Нет. Все замолчали. Она обвела взглядом зал. — Если мы делаем это… то делаем правильно. Без истерики. Без распада. Без случайного унижения. Мы сами зададим правила. Найтмер заинтересованно наклонила голову. Дейбрекер прищурилась. Луна тоже собралась. Селестия продолжила: — Мы не будем жертвами собственного позора. Мы превратим его в церемонию разоружения страха. Каждый назовёт то, чего стыдится. Сам. Добровольно. И отберёт у сущности право использовать это против нас. Тишина стала глубже. Орион медленно кивнул. — Это… на удивление сильно. Каэл тоже кивнул. — Так действительно можно сломать контур. Пинки просияла. — То есть официальный королевский вечер признаний?! — Нет, — тут же сказала Рэрити. — Да, — сказала Найтмер. — Очень да, — добавила Дейбрекер. Луна вздохнула. — Ненавижу, что это звучит разумно. Селестия повернулась к Каэлу и Ориону. — Вы поможете удержать внешний контур. — Да, — сказал Каэл без колебаний. — Разумеется, — добавил Орион. Твайлайт закрыла глаза, потом открыла их уже с выражением обречённой решимости. — Хорошо. Тогда у нас меньше часа до следующего астрального пика. Я подготовлю схему. Каденс стабилизирует эмоциональное поле. Луна возьмёт сны. Селестия — солнечный контур. Найтмер и Дейбрекер будут… Она замялась. — …что вы вообще будете делать? Найтмер гордо подняла голову. — Быть концептуально тревожными. Дейбрекер стукнула себя в грудь. — И при необходимости говорить людям правду в лицо так, чтобы их личность начинала дымиться. Каэл медленно кивнул. — Полезно. Пинки ахнула. — Они официально нужны в команде! — Мир кончился, — шёпотом сказала Твайлайт. И в этот самый момент все лампы в тронном зале разом потускнели. Температура упала. Звёздная карта над столом дрогнула. По полу пошли тонкие чёрные трещины света — как если бы сама тень решила, что ей пора выйти из-за кулис. Луна мгновенно напряглась. — Началось. Орион вскочил. — Слишком рано. Каэл встал следом, выхватывая астральный клинок. Селестия и Луна зажгли рога почти одновременно. Найтмер и Дейбрекер переглянулись. И обе вдруг стали по-настоящему страшными. Не смешными. Не пьяными. Не абсурдными. Древними. Из теней под сводами раздался голос. Он звучал так, будто его составили из чужих неловких воспоминаний, несказанных фраз, ночного стыда и смеха, который ранит сильнее крика. — Спасибо, — сказал голос. — Вы открылись гораздо быстрее, чем я рассчитывал. Пинки медленно слезла со стола. — Мне не нравится этот новый персонаж. Тьма стекала вниз, собираясь в фигуру без лица, но с десятками смутных силуэтов внутри — будто кто-то слепил тело из чужих худших версий самих себя. Орион прошептал: — Резонансный архитектор… Сущность качнулась, и внутри её тела на миг промелькнули: силуэт Селестии в короне из пепла, Луна с пустыми глазами, Твайлайт, утонувшая в свитках, Рэйнбоу со сломанными крыльями, Пинки с застывшей улыбкой, и ещё десятки искажённых масок. Каэл стиснул клинок. — План меняется? Селестия шагнула вперёд. Гордая. Спокойная. Уже без попытки казаться безупречной. — Нет, — сказала она. — План начинается. Найтмер Мун улыбнулась существу так, что сама тьма на миг будто задумалась. — Ну что, дрянь космическая. Дейбрекер подняла горящую лютню, и та вспыхнула как солнечное знамя безумия. — Давай посмотрим, кто тут лучше умеет уничтожать морально. Конец главы.