Часть 4

Глава: Адмирал Кастрюля и Принцесса Кастрюля Селестия держала бокал так величественно, будто не собиралась сейчас вывалить на сестру всю накопленную за века месть. Луна это поняла сразу. — Тия, — очень медленно произнесла она, — не надо. Селестия улыбнулась. Эта улыбка не предвещала ничего хорошего. — Теперь ты Лулу. Пинки Пай вскинулась, как будто кто-то объявил бесплатный фестиваль позора. — ДА! ДА! ДА! МСТЬ СОЛНЦА! Найтмер Мун и Дейбрекер синхронно замолчали и повернулись к Селестии. Даже они, уже устроившие здесь локальный конец репутации, понимали: начинается новая фаза. Фаза ответного удара. Селестия откашлялась. — Начнём с малого. Луна, — она подняла бокал, — однажды подорвала нижнюю часть замка. Луна закрыла глаза. — Это клевета. — Это фундамент, — поправила Селестия. — Точнее, то, что от него осталось после твоего «аккуратного магического эксперимента». Твайлайт резко села ровнее. — Что значит — нижнюю часть замка? — Я проводила расчёты! — немедленно возмутилась Луна. — Всё было под контролем! — Под чьим? — сладко спросила Каденс. Рэйнбоу уже хихикала. Селестия кивнула, принимая роль обвинителя с пугающим удовольствием. — Дело было после возвращения Луны. Ей вдруг пришла в голову гениальная идея: раз она отвечает за ночь, то должна «лучше чувствовать структуру теней внутри камня». Эпплджек моргнула. — Чего? — Вот именно, — сказала Селестия. — Я тоже так спросила. Но Лулу, как всегда, была убеждена, что открывает новое направление магии. Луна подняла копыто. — Это было перспективно. — Это было взрывоопасно, — поправила Селестия. — В буквальном смысле. Найтмер уже снова ухмылялась. — О-о-о, это хорошая история. Я её люблю. — Не сомневаюсь, — буркнула Луна. Селестия неторопливо продолжила: — Итак, она спустилась в нижние подземные галереи. Взяла кристаллы, древние руны, что-то про резонанс лунного света в породе… — Звучит круто, — заметила Рэйнбоу. — Закончилось не круто, — ответила Луна. — Закончилось тем, — сказала Селестия, — что половина подвальных коридоров приподнялась на метр, вторая половина просела, а центральный винный погреб оказался временно соединён с канализацией. Тишина. Потом Пинки медленно подняла голову. — ЧТО. Рэрити побледнела. — Это чудовищно. Эпплджек выдохнула: — Ну это уже талант. Флаттершай шёпотом спросила: — Никто не пострадал? — Только гордость, — ответила Селестия. — И очень хороший урожай тридцатилетнего сидра. Луна гордо выпрямилась. — Я сама всё исправила. — Через восемь дней, — кивнула Селестия. — И до конца недели все лестницы в западном крыле вели слегка вбок. Твайлайт смотрела на Луну с благоговейным ужасом. — Принцесса… вы искривили подвалы. — Это была геометрическая временность, — мрачно ответила Луна. Селестия поднесла бокал к губам. — А знаешь, что было лучше всего? Луна вздохнула. — Я не хочу. — После взрыва она вышла из дыма и сказала: «Планировалось не это. Но так даже атмосфернее». Дейбрекер хлопнула по столу. — Всё! Всё, я люблю эту семью! Найтмер ржала уже в голос. Пинки каталась по полу. Селестия продолжила, явно смакуя каждый слог: — Но ладно. Это не самое лучшее. Самое лучшее — гидра. Луна замерла. — Нет. — О да, — очень ласково сказала Селестия. — Три попытки. — ТРИ? — воскликнула Твайлайт. Каденс уткнулась лбом в колонну. — Я что, вообще ничего не знаю о собственной семье? — Слава солнцу, нет, — ответила Селестия. Луна обречённо потёрла виски. — Это были разные гидры. — Нет, Лулу, — сказала Селестия. — Это была одна и та же гидра. Просто ты три раза верила, что «теперь-то контакт установлен». Пауза. Рэйнбоу выдавила: — Секунду. Луна пыталась приручить гидру? — Да, — кивнула Селестия. — Потому что решила, что «существо с множеством голов лучше понимает внутренний конфликт личности». Найтмер Мун задохнулась от восторга. — Это великолепно. Это буквально терапия через чудовище. Луна вспыхнула. — Она смотрела на меня с пониманием! — Она смотрела на тебя как на еду, — сказала Селестия. Пинки вцепилась в гриву Рэрити. — Пожалуйста! Подробности! Все! Селестия кивнула. — Первая попытка была самой простой. Луна пришла в лес ночью, в плаще, с корзиной яблок и книжкой «Спокойный контакт с магическими хищниками». — У вас есть такая книга? — изумилась Твайлайт. — Уже нет, — сказала Луна. — Потому что гидра её съела, — уточнила Селестия. Рэйнбоу заржала. — Нет! — Да, — кивнула Селестия. — Луна подошла слишком близко, начала говорить низким успокаивающим голосом о доверии, единении и уважении к границам… — Это правильный подход! — возмутилась Луна. — …после чего левая голова сожрала корзину, правая книжку, а средняя попыталась откусить ей плащ. Эпплджек аж присвистнула. — И после этого ты пошла туда ещё раз? — Два раза, — сухо напомнила Селестия. Луна уставилась в пол. — Во второй раз я была подготовлена. — Она надела шлем, — тут же сказала Селестия. Пинки застыла. — Шлем? — И налокотники, — добавила Луна тихо. — И принесла мясо, — добила Селестия. — Хотя до этого полчаса читала лекцию о том, что дружба не строится на подкупе. Найтмер уже стучала копытом по ступеням трона. — Чем закончилось? Селестия улыбнулась. — Гидра взяла мясо. Потом шлем. Потом Луну за хвост. Тронный зал взорвался смехом. Луна с достоинством переждала волну унижения. — Она не утащила меня далеко. — Только в болото, — кивнула Селестия. — На глазах у двух лесников, которые потом ещё месяц называли тебя «Ваше Высочество, гроза трясины». Рэрити уже даже не пыталась сесть прямо. — Это невыносимо прекрасно. — А третья попытка? — жадно спросила Твайлайт. Селестия подняла палец. — О, третья была лучшей. Потому что Луна решила, что проблема в неверном образе. Луна резко вскинула голову. — Не смей. — И явилась к гидре в доспехах, с короной и… барабанная дробь… с самодельным ожерельем из светящихся грибов, чтобы выглядеть «как ночная альфа». Пауза. Флаттершай издала тихий писк. Пинки не могла больше смеяться, только беззвучно дёргалась. Рэйнбоу уже лежала на спине и стучала ногами по полу. — НОЧНАЯ АЛЬФА?! — Это имело смысл в контексте! — рявкнула Луна. — В каком? — ласково спросила Селестия. — В очень специфическом. — Гидра, — продолжила Селестия, — посмотрела на неё секунд пять. Потом чихнула. И убежала. Теперь засмеялась даже Флаттершай. Луна медленно выдохнула. — Я до сих пор считаю, что контакт был. — Конечно, — сказала Селестия. — Она запомнила тебя как самое странное, что видела в жизни. Дейбрекер вытерла слезу. — Тия, ты сегодня в ударе. — Я ждала века, — честно ответила Селестия. Луна уже мрачно искала взглядом, чем бы запустить в сестру, но Селестия только подняла второй палец. — Дальше. Алкоголь. Луна напряглась сильнее. — Не начинай. — О нет, начну. Потому что кто у нас всё время изображает высокое достоинство, ночную мудрость и аристократическую сдержанность? — Я не… — Ты прячешь алкоголь практически везде, Лулу. Вся компания стихла. Это было сказано с особым вкусом. Пинки шепнула: — Практически… везде? Селестия кивнула. — Практически везде. Твайлайт вытаращила глаза. — Что значит — везде? Селестия начала загибать пальцы. — За третьим томом «Астрономии древних морей». Луна закрыла морду копытом. — В полом глобусе в кабинете. — Это был тайник на случай стресса. — В ящике с носками. — Потому что никто туда не лезет! — В футляре для короны. — Один раз! — В вазе с искусственными лилиями. — Она была пустая. — В левой ножке дивана. На этом моменте Твайлайт уже выглядела так, словно у неё сейчас лопнет миропонимание. — В ножке дивана?! — Она сама её высверлила, — кивнула Селестия. Рэйнбоу присвистнула. — Вот это уровень. — Под подушкой в комнате для медитации, — продолжила Селестия. — В коробке из-под свечей. В сундуке с зимними шарфами. И, мой личный фаворит, внутри фальшивой книги под названием «Налоговое право северных провинций». Эпплджек задохнулась от смеха. — Да никто в жизни не открыл бы такую книгу! — Вот именно! — рявкнула Луна, а потом поняла, что только всё подтвердила. Найтмер Мун хлопала копытами. — Блестяще. Уважаю стратегию. Дейбрекер подняла бутылку в честь коллеги. — За скрытую логистику. Луна мрачно отвернулась. — Я пережила тысячу лет изгнания. Мне положены маленькие слабости. — Маленькие? — спросила Селестия. — Однажды я нашла флягу в телескопе. Тишина. — В телескопе? — прошептала Флаттершай. — В телескопе, — подтвердила Селестия. — Она вытащила линзовый блок, спрятала туда бутылку и всё равно утверждала, что «звёзды сегодня мутные». Пинки издала звук умирающей чайки и упала лицом в ковёр. Луна вскинула подбородок. — Это был сложный месяц. — Это был месяц, когда ты пыталась читать судьбу по созвездиям и по крепости наливки, — сладко ответила Селестия. Найтмер и Дейбрекер уже буквально сияли. Им наконец-то досталась ответная мясорубка позора, и они были счастливы наблюдать. Но Селестия ещё не закончила. Она поставила бокал на стол с особой медленной торжественностью. — А теперь… самый унизительный случай. Луна побледнела. — Нет. — Да. — Тия… — Ты назвала меня адмиралом кастрюля, — спокойно сказала Селестия. — Теперь настал твой час, принцесса кастрюля. Тишина. Потом зал просто застыл в предвкушении. Пинки поднялась с пола, как воскресший дух комедии. — ПРИНЦЕССА КАСТРЮЛЯ?! Луна отступила на полшага. — Это было давно. — А потому особенно ценно, — ответила Селестия. Каденс уже тихо стонала от предвкушения. — Я боюсь даже спрашивать. — Всё началось, — сказала Селестия, — с того, что Луна решила инкогнито прогуляться по Кантерлоту, «чтобы лучше понять простой народ». — Это достойное стремление! — немедленно сказала Луна. — Безусловно. Но вместо нормальной одежды она выбрала плащ до пола, тёмные очки… — Ночью, — вставила Найтмер. — …и нелепую широкополую шляпу. Рэрити схватилась за сердце. — Ну почему все королевские катастрофы начинаются с плохой одежды? — Потому что судьба справедлива, — мрачно сказала Эпплджек. Селестия продолжила: — Она зашла на рынок. А там в тот день проходил кулинарный праздник. Луна уже не смотрела ни на кого. — Мне не нравилось, как это идёт. — Она захотела попробовать суп из походной кухни, — сказала Селестия. — Но рядом внезапно началась паника: перевернулась тележка, полетели тыквы, кто-то закричал… — Это был не мой крик, — тихо сказала Луна. — Пока нет, — кивнула Селестия. — И вот Лулу, желая помочь, сделала резкий магический рывок, поскользнулась на пролитом бульоне, влетела прямо в полевую кухню и… Пауза длилась сладостно мучительно. — …надела на голову кастрюлю. Молчание. Секунда. Две. А потом весь зал взорвался хуже прежнего. Рэйнбоу орала. Пинки плакала. Твайлайт упала лицом в копыта. Рэрити издала какой-то аристократический вопль. Луна попыталась сохранить достоинство. — Она застряла ненадолго. — На двадцать семь минут, — поправила Селестия. — И всё это время бегала по площади, потому что не понимала, где верх, где низ и почему кто-то играет на трубе. — На трубе играл ребёнок, — прошептала Каденс, уже ничего не соображая от смеха. Селестия кивнула. — И толпа решила, что это часть представления. Найтмер Мун просто билась лбом о трон от восторга. Дейбрекер захлёбывалась смехом, не в силах дышать. Селестия, уже сама почти не сдерживаясь, добила: — А потом кто-то крикнул: «Да здравствует Принцесса Кастрюля!» — и толпа подхватила. Пинки завизжала так, что магические лампы мигнули. — ПРИНЦЕССА КАСТРЮЛЯ! ПРИНЦЕССА КАСТРЮЛЯ! — Нет, — мёртвым голосом сказала Луна. — Да, — отрезала Селестия. — И три дня после этого в городе продавали фигурки. Твайлайт подняла голову. — Фигурки? — Деревянные, — сказала Селестия. — С кастрюлей вместо короны. — У меня была одна, — призналась Каденс, а потом закрыла рот копытами. Луна медленно повернулась к ней. — Ты что. Каденс уже плакала. — Я была ребёнком! Она была смешная! Селестия уже не могла стоять ровно от смеха. — А знаешь, как ты пыталась спасти положение, Лулу? Луна закрыла глаза. — Пожалуйста, не надо. — Ты заявила, что это была «символическая акция близости к народу». Найтмер Мун рухнула на ступени. Дейбрекер колотила лютней по полу. Пинки уже скандировала: — ПРИН-ЦЕС-СА КАСТ-РЮ-ЛЯ! ПРИН-ЦЕС-СА КАСТ-РЮ-ЛЯ! Луна стояла с видом существа, которое в данный момент искренне рассматривает повторное изгнание на Луну как приемлемый вариант. Селестия, вытирая слёзы, наконец выдохнула: — Ну что, сестра? Ты назвала меня адмиралом кастрюля. Теперь про тебя знает вся компания. Луна медленно открыла глаза и очень тихо сказала: — Хорошо. Все замерли. Это «хорошо» прозвучало слишком спокойно. Слишком опасно. Селестия перестала смеяться первой. — Лулу?.. Луна посмотрела на неё с ледяным, почти прекрасным спокойствием. — Раз уж пошла такая ночь, Тия… думаю, им стоит узнать, почему тебя однажды неделю называли «маршал пододеяльник». Пинки вдохнула так резко, что подавилась воздухом. Твайлайт прошептала: — Что. Найтмер и Дейбрекер синхронно подняли головы. Селестия побледнела. — Нет. Луна улыбнулась. Медленно. Мстительно. Царственно. — О да. И за дверями тронного зала как раз раздался осторожный стук тех самых спасителей Галактики, которым вселенная, кажется, уже открыто намекала: бегите. Конец главы.