—Голос под водой—

Каникулы тянулись медленно, но Катриона провела их не напрасно. Она сидела на своей кровати, окружённая горами пергамента и книг. Свитки лежали вперемешку с журналами мод, которые она забыла вернуть Анджелине. Конспекты по заклинаниям соседствовали с вырванными страницами из «Придиры». Камин в спальне давно погас, и только наколдованная свеча мерцала на прикроватной тумбочке, отбрасывая тени на стены. Золотое яйцо лежало перед ней — такое же молчаливое и загадочное, как и в первый день. Катриона пялилась на него уже битый час, подперев голову руками. Глаза слипались, мысли путались, а яйцо — это чёртово яйцо — издевательски поблёскивало в свете свечи. — Как тебя понять? — спросила она у него, словно надеялась на ответ. Яйцо молчало. — Ну же, помоги мне. Ты же для этого тут. Чтобы меня убить. Или спасти. Или… не знаю. Она откинулась на подушку, уставилась в потолок и вдруг произнесла вслух то, о чём думала последние дни: — Единственное, что я знаю точно… это то, каким будет второе испытание. Слова повисли в воздухе, и Катриона замерла. Второе испытание… Она знала. Знала с самого начала, потому что видела его в прошлой жизни — сначала на страницах газет, потом в воспоминаниях, которые ей довелось прочитать. Подводное озеро. Русалки. Что-то, что нужно забрать со дна. Что-то, что у тебя заберут. — О, Мерлин, — выдохнула она, садясь так резко, что стопка книг рухнула на пол. — Ты идиотка, Кэмпбелл. Мысли закрутились в бешеном хороводе. Вода. Под водой. Яйцо открывается под водой? Но оттуда же идёт невыносимый визг… А если не визг? Если под водой звук меняется? Катриона схватила яйцо обеими руками и вскочила с кровати. Она вылетела из спальни, не замечая, что на ней только свитер Джорджа, старые джинсы и шерстяные носки. Волосы торчали в разные стороны, под глазами залегли тени — неделя бессонных ночей давала о себе знать. В гостиной, как всегда, сидели друзья. Фред и Джордж играли в шахматы у камина, Анджелина листала журнал, Ли с Кэти о чём-то шептались. Катриона пронеслась мимо них, даже не сбавив шаг. — Я в ванную! — крикнула она на бегу и скрылась за дверью, ведущей в коридор. Пятеро друзей проводили её ошарашенными взглядами. Фред открыл было рот, но Джордж его опередил. — Я сейчас… — Джордж уже поднимался, но Анджелина положила руку ему на плечо. — Не надо. Она сама придёт, когда будет готова. — Но она выглядела так, будто за ней гонятся дементоры. — Это Катриона. Она всегда так выглядит, когда что-то придумывает, — вздохнул Ли. Они переглянулись, но остались на местах — смотреть, что будет дальше. Катриона влетела в общую ванную комнату, даже не заперев за собой дверь. В ванной было прохладно, и пар от горячей воды ещё не успел наполнить помещение. Она подбежала к старой каменной купели, закрутила краны, и горячая вода хлынула вниз, разбиваясь о дно. Она ждала. Ждала, пока вода поднимется, отгоняя нетерпение. — Ну давай же, — бормотала она, глядя на яйцо. — Ты должно работать. Ты просто обязано. Вода наконец наполнилась до краёв. Катриона решила не снимать носки, как и свитер, как и джинсы. Ей было не до того. Она взглянула на поверхность воды, потом на яйцо. — Что ж, — сказала она себе. — Лучше бы тебе оказаться правой. И шагнула в воду. Глубокая купель приняла её в себя с хлюпающим звуком. Вода была горячей, почти обжигающей, и Катриона на секунду зажмурилась, привыкая. Потом сделала глубокий вдох — и погрузилась с головой. Под водой всё было иначе. Мир стал приглушённым, тихим, только пузырьки воздуха щекотали лицо. Она открыла глаза — вода щипала, но она терпела. И поднесла яйцо к самому лицу. Её пальцы нащупали защёлку. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в висках. Сейчас или никогда. Она открыла яйцо. И мир изменился. Вместо привычного леденящего душу крика из яйца полилась музыка. Тихая, печальная, словно доносящаяся из глубины веков. Яйцо светилось — мягким, серебристым светом, переливаясь в такт мелодии. А потом зазвучал голос. Нежный, тягучий, почти гипнотический: Мы тебе шлём зов чудесный, но Мы на земле не поём, Ведь дан тебе один лишь только час, Чтобы найти, что скрыто у нас. Катриона слушала, затаив дыхание. Слова складывались в голове в стройную картину. Мы — это русалки. Они не могут петь над водой. Час — это время, которое у неё будет. Что скрыто — то, что у неё заберут… то, что ей нужно будет спасти. Всё встало на свои места. Она резко вынырнула из воды, хватая ртом воздух. Вода с шумом стекала с её лица, волосы прилипли ко лбу, свитер промок насквозь и тяжёлой гирей тянул вниз. Но она ничего не замечала. — ДА! — закричала она так громко, что эхо разнеслось по пустому коридору. — ДА! Она смеялась — громко, счастливо, почти истерично. Яйцо она прижимала к груди, как самую большую драгоценность. Слёзы — от облегчения, от радости, от бессонных ночей, которые наконец закончились — смешивались с водой на её щеках. Она вылезла из ванны, оставляя за собой мокрые следы на каменном полу, босиком, по холодному полу, направилась обратно в гостиную. Следы от её ног тянулись за ней, как шлейф, и портреты на стенах провожали её удивлёнными взглядами. ─── В гостиной друзья уже потеряли покой. — Она уже тридцать минут там, — нервничал Ли. — Может, пойти проверить? — Ты хочешь ворваться в женскую ванную? — уточнил Фред. — Очень смелый план. — Я просто волнуюсь! — Все мы волнуемся, — тихо сказал Джордж. — Но она сказала «Я в ванную», а не «Я тону». Есть разница. В этот момент дверь в гостиную распахнулась. И на пороге появилась Катриона. Они вскочили все разом. Картина была… впечатляющей. Мокрая, дрожащая, в мокром свитере Джорджа, который облепил её тело, с мокрыми волосами, из которых на пол капала вода. В руках — золотое яйцо, которое она прижимала к груди. И огромная, сияющая улыбка на лице. — Мерлин, что с тобой произошло?! — воскликнул Ли, первым подбегая к ней. — Ты вся мокрая! Ты в одном свитере! Ты… — Я разгадала, — перебила Катриона, смахивая воду с лица. — Я разгадала загадку. Она перевела взгляд на Джорджа, потом на Фреда, потом на всех остальных. Глаза её сияли. — Второе испытание. Я знаю, что там будет. И я знаю, как подготовиться. — Что? — выдохнул Джордж, подходя ближе. — Что ты выяснила? Катриона отдышалась, прижимая яйцо к груди. — Русалки, — сказала она. — Задание будет под водой. Нужно будет что-то найти… или кого-то. И у нас будет всего час. — Откуда ты… — начал Фред, но Джордж перебил его взглядом: не сейчас. Анджелина принесла полотенце и накинула на плечи Катрионы. — Давайте сначала высушим её, а потом будем допрашивать, — сказала она строго. — Иначе она схватит воспаление лёгких раньше, чем доберётся до второго испытания. Катриона рассмеялась и позволила увести себя к камину. Она опустилась на пол, ближе к огню, и Джордж сел рядом, протягивая ей кружку с горячим чаем. — Ты молодец, — тихо сказал он. Она подняла на него глаза. — Знаю. Фред фыркнул где-то сзади, но в его смехе не было насмешки. — Скромность — не твоё, Кэмпбелл. — Сегодня — нет, — согласилась Катриона, всё ещё улыбаясь. — Сегодня я буду праздновать. Она отпила чай, чувствуя, как тепло разливается по телу, и смотрела на огонь. Загадка была разгадана. Второе испытание перестало быть тайной. Но впереди были другие загадки — те, которые она боялась разгадывать даже себе. Но это — потом. А сейчас — победа. Маленькая, но такая важная. Гостиная Гриффиндора к вечеру опустела. Большинство студентов разбрелись по спальням или сидели в углах, готовясь к экзаменам. Камин потрескивал, отбрасывая мягкий свет на алые диваны и кресла. Катриона спустилась с лестницы и сразу заметила его. Гарри Поттер сидел в кресле у самого окна, вжавшись в спинку, и смотрел на золотое яйцо, лежащее у него на коленях. Его лицо было мрачным, брови сдвинуты — он выглядел так же, как она сама чувствовала себя последнюю неделю. Уставшим. Растерянным. На грани отчаяния. Она помедлила секунду, собираясь с мыслями. С одной стороны — не её дело вмешиваться. С другой — он предупредил её о драконах. Не из корысти, не ради выгоды. Просто потому, что мог. Потому что считал правильным. Катриона подошла ближе. — Эй, Гарри, — окликнула она, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо. Он поднял голову. В зелёных глазах мелькнуло удивление — они общались редко, и её внимание было для него неожиданностью. — Привет, — ответил он, и его голос звучал глухо. Катриона опустилась в соседнее кресло, стараясь не смотреть на яйцо слишком пристально. — Ты разгадал подсказку? — спросила она, словно спрашивала о погоде. Гарри вздохнул и покачал головой. Его пальцы сжали край яйца с такой силой, что побелели костяшки. — Нет, — признался он. — Я перепробовал всё. Открывал, слушал, даже пробовал зачаровать. Только этот дурацкий вопль. Катриона кивнула, делая вид, что сочувствует. Что ей неизвестно то, что она узнала ценой бессонных ночей и мокрого свитера. — Слушай, — сказала она, понизив голос и оглянувшись по сторонам, — я не даю тебе ответа. Не жди этого. Гарри нахмурился, не понимая, к чему она ведёт. — Но я даю тебе совет, — продолжила Катриона, и на её губах заиграла заговорщицкая улыбка. — Он, кстати, достался мне дорогой ценой. Я чуть не утонула, пока поняла. Гарри выпрямился в кресле, его внимание стало острым. — Попробуй взять яйцо в ванную, — сказала она. — Наполни её горячей водой. Залезь туда с головой. Расслабься. И открой яйцо там. Он замер, явно переваривая услышанное. — Под водой? — переспросил он медленно, будто проверяя, правильно ли понял. Катриона подмигнула и поднялась с кресла. — Я ничего не говорила, — сказала она, отступая к лестнице. — Просто делюсь опытом. Как расслабляюсь после трудного дня. Гарри смотрел на неё, и в его глазах постепенно загоралось понимание. — Спасибо, — выдохнул он так искренне, что Катриона почувствовала укол совести. Она не сделала ничего героического. Просто отдала долг. — Не за что, — ответила она уже с лестницы. — Ты бы поступил так же. Она поднялась на несколько ступенек, потом обернулась. — И Гарри… держись. Турнир — это не главное. Главное — выжить и не потерять себя. Гарри кивнул, всё ещё сжимая яйцо в руках. Катриона скрылась в спальне, оставив его наедине с его мыслями и приоткрывшейся дверью к разгадке. Поднимаясь по лестнице, она улыбалась — не гордо, а тихо и удовлетворённо. Квит, Поттер, — подумала она. — Дракон за дракона. Или за подсказку — подсказка. Мы в расчёте. Но в глубине души она знала, что это не просто расчёт. Это было то, что делало её человеком — не марионеткой, не тенью, а кем-то, кто всё ещё верил в маленькую справедливость.