—Часть семьи—

На следующее утро Катриона проснулась с удивительной лёгкостью. Это было настолько непривычно, что сначала она даже не поняла, что произошло. Кошмары — те самые, что мучили её каждую ночь с тех пор, как она попала в прошлое, — отступили. Впервые за всё время, проведённое здесь, она просто спала. Без криков. Без лиц погибших. Без того ледяного ужаса, который сковывал её тело каждый раз, когда она закрывала глаза. Ей снился Джордж. Они кружились в танце, и его руки держали её так бережно, будто она была хрустальной. Музыка играла где-то далеко-далеко, а потом он наклонился к её уху и что-то прошептал — она не запомнила что, но внутри разлилось тепло, от которого хотелось улыбаться даже во сне. Она улыбалась. И просыпалась с этой улыбкой. А потом раздался грохот. Катриона резко села на кровати, сердце испуганно заколотилось. Лучи рассвета только начинали пробиваться сквозь щели в шторах, наполняя комнату призрачным серебристым светом. Где-то рядом кто-то вскрикнул, что-то упало — кажется, тяжёлая книга, судя по глухому удару. — Катриона, ты проснулась… — раздался жалобный шёпот Анджелины. Та выглянула из-за своей кровати — волосы растрёпаны, глаза полны ужаса и неловкости. — Прости за шум… спи… Катриона нахмурилась. Что-то было не так. Анджелина говорила шёпотом, но при этом то и дело оглядывалась на дверь, а из-за её кровати доносилось подозрительное возню и приглушённые ругательства, подозрительно похожие на мужской голос. — Анджелина? — позвала Катриона, приподнимаясь выше. — Всё в порядке? Она откинула одеяло, собираясь встать, и тут до неё дошло. Она стояла перед зеркалом в одном нижнем белье и свитере Джорджа — огромном, алом, сползающем с одного плеча. Она замерла, осознавая, в каком виде предстала перед подругой, и тут её взгляд упал за спину Анджелины. Из-за кровати показалась рыжая голова. Катриона открыла рот, но звук застрял в горле. Она развернулась на пятках, одним движением запрыгнула обратно под одеяло и натянула его до самого подбородка. Её глаза расширились, губы шевелились беззвучно — она напоминала рыбу, выброшенную на берег. Фред Уизли, держа в руках свои ботинки, на цыпочках крался к двери, а Анджелина панически подгоняла его, отчаянно жестикулируя. — Фред! КАКОГО ЧЕРТА?! — наконец выкрикнула Катриона, обретя дар речи. Фред замер на месте, словно парализованный. Его глаза были закрыты — он, видимо, надеялся, что если не видит Катриону, то и она не видит его. — Я не хочу этого знать, — произнесла Катриона, мотая головой так, будто пыталась вытряхнуть увиденное. — Не хочу. Это не мои проблемы. Анджелина стояла ни жива ни мертва, прикусив губу до крови. Её лицо пылало таким жаром, что, казалось, вот-вот загорится. — Это не то, что ты думаешь, — прошептала она. — Я вообще ничего не думаю! — отрезала Катриона. — Я сплю. Мне всё снится. Фред, видимо, решил, что раз его уже обнаружили, можно и расслабиться. Он открыл глаза, ухмыльнулся и, ловко перехватив ботинки одной рукой, отвесил шутливый поклон. — Доброе утро, Катриона. Тебе очень идёт свитер Джорджа. Анджелина, не выдержав наглости, начала со всей силы бить его по спине. — Ты идиот! Придурок! Невыносимый! Фред прикрывался руками, не переставая смеяться. — Я ухожу, ухожу! Он вылетел за дверь, и Катриона услышала, как его ноги ступили на первую ступеньку лестницы. А потом раздался грохот, звон и приглушённый вопль — лестница, не терпящая мальчиков, превратилась в крутую горку, и Фред скатился по ней вниз, судя по звуку, прямо в руки какого-то портрета, который разразился возмущённой тирадой. Катриона медленно перевела взгляд на Анджелину. Та стояла, вжав голову в плечи, и отчаянно молилась всем известным богам, чтобы земля разверзлась под её ногами. — Как он вообще сюда попал? — спросила Катриона ледяным тоном. — Заклятие лестницы не позволяет мальчикам заходить в спальни девочек. Анджелина замерла. Её улыбка была настолько неестественной, что Катриона заподозрила: она сейчас либо потеряет сознание, либо начнёт говорить полную чушь. Она выбрала второй вариант. — Я скинула ему верёвку, — прошептала Анджелина так тихо, что Катриона пришлось наклониться. — Что, прости? — Я скинула ему верёвку, — повторила Анджелина чуть громче, но всё ещё с интонацией человека, которого ведут на казнь. Катриона моргнула. Потом ещё раз. — Хм, — сказала она. — Достаточно умно. В её голосе не было осуждения — скорее, уважительное удивление. Анджелина, судя по всему, ожидала другой реакции, потому что её лицо вытянулось. — Ты… не злишься? — За что? — Катриона пожала плечами. — Это не только моя комната. И не моя лестница. Анджелина выдохнула с таким облегчением, будто только что сдала экзамен по трансфигурации. — Я хочу сделать вид, что мне это приснилось. Причём очень странный сон.— пробормотала Катриона, закрывая глаза. — И не говори Джорджу, что его свитер был свидетелем этого цирка. Анджелина хихикнула и, наконец расслабившись, начала собирать разбросанные вещи. Катриона снова улыбнулась — про себя, в темноту под веками. Её свитер по-прежнему пах Джорджем. Кошмары отступили. А утро, несмотря на всю его абсурдность, обещало быть тёплым. Катриона проснулась в обед. Солнце уже вовсю светило в щели между шторами, и в спальне было непривычно светло. Она сладко потянулась, чувствуя, как хрустят кости после вчерашнего марафона танцев, и улыбнулась. Сегодня Рождество, — подумала она, и от этой мысли внутри разлилось что-то тёплое и щемящее. Она оделась быстро — натянула свитер, подаренный Джорджем, и старые джинсы, которые ей отдала профессор МакГонагалл вместе с платьем. «На всякий случай», — сказала тогда декан, и Катриона была ей безмерно благодарна. Джинсы были великоваты, но ремень, который она одолжила у Анджелины, делал их почти удобными. Поправив воротник свитера, она вышла в гостиную. Гостиная Гриффиндора сияла. Ёлка, украшенная живыми феями и мерцающими гирляндами, занимала почти весь угол у окна. Камин весело потрескивал, отбрасывая пляшущие тени на стены. Повсюду висели рождественские венки, а воздух пах хвоей, корицей и чем-то сладким — кажется, домовики уже готовили праздничный ужин. На диванах и в креслах расположилась знакомая компания. Фред обнимал Анджелину, которая полулежала у него на плече. Ли прижимал к себе Кэти, и оба выглядели сонными и счастливыми. Джордж сидел чуть поодаль, в большом кресле у камина, и листал какой-то журнал, но было видно, что он ждёт. Катриона остановилась на пороге, чувствуя, как её сердце наполняется теплом. — Доброе утро, — произнесла она, потирая шею — затекло после неудобной позы во сне. Все тут же обернулись. Джордж усмехнулся, откладывая журнал. — Вообще-то уже обед. Катриона улыбнулась в ответ, спускаясь по ступенькам. — Я знаю. Просто утром было небольшое происшествие, я предпочла ещё поспать. Джордж и Фред синхронно подавились смехом. Их лица покраснели от усилия сдержаться, но глаза блестели. Ли и Кэти переглянулись, явно не понимая, о чём речь. Анджелина же смерила Фреда таким убийственным взглядом, что тот инстинктивно отодвинулся. Катриона подошла ближе, с притворным удивлением уставилась на Фреда. — Слушай, а мы утром не виделись? — спросила она, склонив голову набок. — Мне показалось, я слышала чей-то голос… Фред отрицательно замотал головой, хотя плечи его тряслись от сдерживаемого хохота. — Нет, — выдохнул он. — Думаю, тебе это приснилось. Очень странный сон. Тут уже и Джордж не выдержал. Они с Фредом расхохотались в голос, и Анджелина, окончательно потеряв терпение, начала колотить Фреда подушкой. — Ты идиот! Я тебя убью! — Пощады! Пощады! — взмолился Фред, вскакивая с дивана и убегая по гостиной, петляя между креслами. — Я ничего не говорил! Это Джордж виноват! — Я вообще молчал! — крикнул Джордж, наблюдая за погоней. Катриона усмехнулась и, покачивая головой, опустилась в свободное кресло рядом с камином. Хорошо. Как-то очень, по-домашнему хорошо. Погоня закончилась тем, что Фред запрыгнул на диван с ногами, Анджелина настигла его и начала душить в шутливых объятиях, а Ли и Кэти наконец перестали делать вид, что ничего не понимают, и просто рассмеялись. Шум постепенно утих. Все вернулись на свои места, тяжело дыша после мини-баталии. И тут Джордж поднялся с кресла. — Ладно, — сказал он, обводя всех взглядом и остановившись на Катрионе. — Мы приготовили тебе подарок. Катриона замерла. — Что? — переспросила она, не веря своим ушам. — Мне? — Тебе, — подтвердил Фред, мгновенно забыв про драку и подскакивая с дивана. — Это же Рождество, — добавил Джордж. — А на Рождество все получают подарки. Катриона растерянно огляделась, ища подвох. Это был явно не сон, но она всё равно не верила. В прошлой жизни ей не дарили подарков. Родители считали, что она может купить всё, что захочет, сама — или, точнее, они могли купить ей что угодно в любой день, поэтому сакрального смысла в Рождестве не было. Коробки под ёлкой всегда были пустыми, а если и появлялись, то с деловыми бумагами или новыми обязательствами. Джордж и Фред подошли к ёлке и из-под нижних веток достали коробку. Она была криво запакована — золотая бумага кое-где порвалась, а бант держался на честном слове и паре заклинаний, но было видно, что её упаковывали с душой. — Ну, давай, — поторопил Фред, протягивая коробку. — Это от нас обоих, — уточнил Джордж. Катриона дрожащими руками приняла подарок. Коробка была лёгкой — слишком лёгкой для чего-то материального. Она осторожно разорвала обёртку, стараясь не повредить бумагу, и открыла крышку. Внутри лежал свитер. Алый. Шерстяной. С большой вывязанной буквой «K» на груди. Катриона смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Свитер пах новой шерстью и почему-то мятой — как будто они прятали его среди леденцов. — Катриона Кэмпбелл, — прошептала она, проводя пальцами по букве. В горле встал комок. Слёзы обожгли глаза, и она не стала их сдерживать — просто позволила им течь по щекам, пока она рассматривала подарок. Это был её свитер. Её цвет. Её буква. Её место в их мире. — Вы… вы сделали его сами? — спросила она севшим голосом. — Мама, — сказал Джордж. — Написали ей, что нам срочно нужен ещё один свитер. Она спросила, для кого, мы сказали — для нашей подруги, чемпионки. Она прислала через сову за три дня. — И сказала, что надеется познакомиться с тобой лично, — добавил Фред. — Так что готовься. Встреча с мамой — это испытание похлеще дракона. Катриона не выдержала. Она вскочила с кресла и, прижимая свитер к груди, бросилась обнимать их — обоих сразу, не разбирая, кто есть кто. Близнецы на секунду опешили, а потом обняли её в ответ — Джордж с одной стороны, Фред с другой, и все трое замерли в этом неловком, но таком тёплом объятии. — Спасибо, — прошептала Катриона, уткнувшись лицом в чьё-то плечо. — Спасибо. — Теперь ты часть семьи, — мягко сказал Джордж ей в макушку. — Часть одной большой чокнутой семейки, — поправил Фред, и все рассмеялись. Катриона смеялась сквозь слёзы. Ей было неловко, стыдно, радостно и больно одновременно — так много чувств не помещалось в груди. Она отстранилась, вытерла щёки рукавом свитера и вдруг замерла. — Ой, — сказала она. — Что? — насторожился Джордж. — Я… я приготовила подарок для всех! Она развернулась и рванула обратно в спальню, взлетая по лестнице так быстро, что подол свитера развевался за ней. Студенты, сидевшие в гостиной, провожали её удивлёнными взглядами. — Что с ней? — спросила Кэти. — Рождественская лихорадка, — предположил Ли. Катриона влетела в спальню, рухнула на колени перед кроватью и засунула руку под матрас. Там, завёрнутая в старый свитер, лежала коробка — не новая, но чистая, перевязанная бечёвкой, которую она стащила в кухне у домовиков. Она схватила коробку, выбежала из комнаты и с грохотом спустилась по лестнице, чуть не налетев на портрет толстой дамы. — Я здесь! — выдохнула она, подлетая к компании. — Это… это для всех. Она протянула коробку дрожащими руками, смущаясь так, будто сейчас должна была признаться в чём-то страшном. — Денег у меня нет, — сказала она, глядя в пол. — Поэтому… поэтому это идея. Я сама всё нарисовала. Фред и Джордж переглянулись и осторожно развернули бечёвку. Внутри лежала самодельная настольная игра — картонное поле, разрисованное акварелью, фишки из вырезанных пробок, кубик, на котором цифры были нацарапаны иглой. — «Волшебные неприятности», — прочитал Джордж название, нарисованное витиеватыми буквами. — Игроки проходят испытания Хогвартса, уворачиваются от слизеринцев и собирают очки факультетов? — И самое главное, — добавил Фред, рассматривая клетки, — здесь есть секретный уровень «Побег от Филча». Я уже люблю эту игру. Катриона покраснела до корней волос. — Я не очень хорошо рисую… и картон кривой… и кубик, наверное, не совсем ровный… — Замолчи, — сказал Джордж, поднимая на неё глаза. — Это лучший подарок, который мы получали. — Серьёзно? — не поверила Катриона. — Серьёзно, — подтвердил Фред. — Потому что ты вложила в него себя. А не просто забежала в магазин и купила первую попавшуюся безделушку. Анджелина подошла и заглянула в коробку. — Ой, а здесь можно играть вшестером? — Восьмером, — поправила Катриона. — Я нарисовала восемь разных фишек. По числу… ну, по числу нас и немного запасом... Она обвела взглядом своих друзей: Джорджа, Фреда, Анджелину, Ли, Кэти, тех, кто сейчас был рядом. Ли поднял кубик. — А давайте сыграем прямо сейчас? — предложил он. — Сейчас, — Кэти зевнула и потянулась, — я, пожалуй, посплю. Но вечером — обязательно. — Идёт, — кивнула Катриона. Она наконец перевела дух и опустилась обратно в кресло, прижимая к себе новый алый свитер. Старый — подарок Джорджа — она всё равно не снимет, но теперь у неё был свой. С буквой «K». Доказательство того, что она здесь не чужая. — С Рождеством, Катриона, — сказал Джордж, подсаживаясь к ней. Она подняла на него глаза — уставшие, влажные, но счастливые. — С Рождеством, Джордж. Камин потрескивал, ёлка сверкала, и где-то за окном начинал падать снег. Это было лучшее Рождество в её жизни. Наверное, единственное настоящее Рождество в её жизни. Вечером в комнате парней было не протолкнуться. Шум стоял такой, будто здесь играли не в настольную игру, а как минимум в квиддич на метлах. Крики, хохот, стоны, возмущённые вопли и победные кличи — всё смешалось в единый весёлый хаос, который, казалось, вот-вот разбудит весь Хогвартс. — Это нечестно! — заорал Фред, когда фишка Анджелины переместилась сразу на шесть клеток вперёд благодаря выпавшему «счастливому билету в Хогсмид». — Ты мухлюешь! — Я просто везучая, — парировала Анджелина, с гордым видом пододвигая свою фишку. — Везучая? Ты специально дунула на кубик! — А ты специально трогаешь мою фишку, пока я не вижу! Джордж, сидевший на полу с поджатыми ногами, меланхолично покачал головой. — Дети, дети. Имейте достоинство. — Сам ты достоинство, — отмахнулся Фред, но на секунду замер, заметив, что его фишка застыла на клетке «Потеря времени — пропусти ход». — КАК? Я только что был на три клетки впереди! — Карта, Фред, — улыбнулась Катриона, указывая на поле. — «Проклятие Салазара». Ты наступил на неё, когда переставлял фишку в споре с Анджелиной. Фред посмотрел на клетку, потом на Катриону, потом снова на клетку. — Я ненавижу эту игру. — Ты её ещё ни разу не пробовал, — заметил Ли. — Я ненавижу её интуитивно. Катриона рассмеялась, откидываясь назад и упираясь руками в пол. Вокруг были разбросаны подушки, бутылки с тыквенным соком и остатки сладостей, которые они стащили с праздничного стола. Камин горел вовсю, отбрасывая на стены пляшущие тени, а за окном медленно кружился снег. Кэти, которая уже отошла после дневного сна, сидела на подоконнике, обхватив колени руками, и просто смотрела на игру — она сказала, что устала после вчерашнего бала, но на самом деле просто наслаждалась тишиной и теплом. — Ход Катрионы! — объявил Ли, исполнявший роль ведущего. Катриона поднялась с пола, подошла к импровизированному игровому полю — картону, расстеленному поверх одеял, — и взяла в руки кубик. Самодельный, из вырезанной пробки, с цифрами, нацарапанными иглой. Неровный, но честный. Она поднесла кубик к губам и что-то прошептала — тихо, так, чтобы никто не услышал. — Не подведите, — прошептала она, зажмурившись. Фред, сидевший на втором месте, занервничал. — Джордж! — зашипел он на брата. — Сделай что-нибудь! Не дай ей выиграть! — А что я могу сделать? — Джордж развёл руками. — Это игра. Тут всё зависит от случая. — Заговори кубик! Отвлеки её! Устрой небольшой пожар! — Ты идиот, — счастливо выдохнула Анджелина, наблюдая за этой сценой. — Сам такой, — парировал Фред, но не отрывал взгляда от Катрионы. А она замерла над полем. Кубик всё ещё был зажат в её ладони. Сердце колотилось где-то в горле — не потому, что победа была важна сама по себе. А потому, что это была её игра. Её идея. Её рисунки, её фишки, её клетки. И если она выиграет в первой же партии… это будет не просто победа. Это будет подтверждение того, что она здесь не лишняя. — Кидай уже! — крикнул Фред. Катриона открыла глаза, улыбнулась и бросила кубик. И тут всё замедлилось. Кубик вращался в воздухе — медленно, словно в каком-то заколдованном сне. Катриона видела, как блестит его грань под светом камина, как он переворачивается в воздухе, как замирают лица вокруг. Фред закусил губу. Анджелина приоткрыла рот. Ли привстал с места. Джордж смотрел на кубик, но краем глаза — на неё. Время остановилось. А потом кубик упал. И все увидели выпавшее число. Шесть. Катриона подпрыгнула так резко, что чуть не опрокинула тарелку с печеньем. Её руки взметнулись вверх, голос сорвался на радостный, победный крик: — ДА! — НЕЕТ! — застонал Фред, хватаясь за голову. — НЕЕЕТ! Это невозможно! Она мухлюет! Я требую пересчёта! — Она даже не дотрагивалась до кубика после броска, — рассмеялся Ли. — Значит, заговорила его до броска! — Фред, — устало сказал Джордж. — Ты просто завидуешь. — Я не завидую! Я констатирую факт! Это заговор! Катриона не слушала его. Она уже отплясывала победный танец — смешной, нелепый, с дразнящими движениями и припевом, который выдумывала на ходу. — Кто победитель? — пропела она, поворачиваясь к каждому по очереди. — Я победитель! Кто лучший игрок в «Волшебные неприятности»? Я лучший игрок! — Ты лучший игрок только потому, что придумала правила, — проворчал Фред, но в его голосе уже не было злости — только усталое смирение. — А ты потому, что даже правила не выучил, — парировала Катриона, пританцовывая возле него. Фред поднял голову, посмотрел на неё — на её сияющее лицо, на алый свитер, — и не выдержал. Улыбнулся. — Ладно, — сдался он. — Поздравляю. Но в реванше я тебя раздавлю. — Реванш будет завтра, — объявил Джордж. — А сейчас — давайте отмечать победу чемпионки. Он протянул Катрионе бутылку сливочного пива. Она взяла, всё ещё тяжело дыша после танца, и сделала большой глоток. — Знаете, — сказала она, садясь на пол рядом с ним, — я, кажется, никогда так не радовалась простой настольной игре. — Это не простая игра, — возразил Ли. — Это твоя игра. И она правда классная. — Даже несмотря на «Проклятие Салазара»? — хмыкнул Фред. — Особенно благодаря ему, — усмехнулась Анджелина. Катриона откинула голову на плечо Джорджа — не специально, просто так вышло. Но он не отодвинулся. Наоборот, чуть подвинулся, чтобы ей было удобнее. — Хороший вечер, — сказал Джордж тихо, так, чтобы слышала только она. — Лучший, — согласилась Катриона. В комнате снова стало шумно — Фред начал придумывать новые правила для реванша, Ли спорил с ним, Анджелина раскладывала фишки, Кэти наконец сползла с подоконника и подсела к ним. Но в этом шуме Катриона чувствовала только покой. Она выиграла. Не Турнир. Не войну с Алисией. Не сражение за будущее. Но маленькую, тёплую победу, которая доказывала: она здесь не случайно. Они приняли её. Со всеми её странностями, тайнами и самодельными играми. И это было важнее всего на свете.