—Сорок минут—

24 февраля выдалось хмурым и холодным. Ветер дул с озера, принося с собой запах тины и мокрого камня. Небо затянули свинцовые тучи, и солнце, казалось, навсегда забыло дорогу в Хогвартс. Катриона ничего не слышала — ни гула голосов, ни карканья ворон, круживших над водой. Она стояла на деревянной башне, сооружённой прямо на середине озера. Доски под ногами были скользкими от утренней измороси. Внизу темнела вода — непроглядная, холодная, пугающая. Где-то там, на глубине, скрывалось второе испытание. Катриона оглядывалась по сторонам, стараясь не смотреть вниз. Вокруг суетились организаторы, судьи, целители. Близнецы… Точнее, один близнец. Фред стоял рядом, пытаясь шутить с судьями, но его голос звучал слишком напряжённо, а взгляд то и дело уходил в сторону пустого места, где должен был быть Джордж. — Ты не видел Джорджа? — спросила Катриона, и её голос дрожал — больше от волнения, чем от холода. Фред обернулся, окинул взглядом берег, трибуны, деревянные помосты. Брата нигде не было. Он подошёл к Катрионе, взял её за плечи и заглянул в глаза — серьёзно, без привычной ухмылки. — Так, Катриона, соберись, — сказал он твёрдо. — Где бы ни был мой братец, он не позволил бы, чтобы ты отвлекалась. Мы в тебя верим. Всё будет хорошо. Катриона нервно закивала, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Да-да, ты прав, — выдохнула она. — Ты прав. Она перевела взгляд на озеро. Чёрная вода мерно колыхалась у основания башни, и вдруг Катриона поняла. Она поняла, куда пропал Джордж. Не сбежал. Не испугался. Его забрали. Забрали, как и остальных «сокровищ», которые нужно было найти на дне. Фред был здесь, рядом, потому что его оставили — как знак, как напоминание? Или потому, что у каждого чемпиона было своё? Катриона сжала кулаки. Он там, — подумала она. — Где-то там, под водой. Холодно, темно, и он ждёт, когда я приду. Она посмотрела на свои руки. Они дрожали. Но не от холода. — Я справлюсь, — прошептала она. — Я должна. Она вспомнила их тренировки. Бесконечные вечера в ванной старост, тёплую воду, песочные часы, его голос: «Ещё немного, Катри. Ты можешь». Её рекорд — сорок минут. Сорок минут под водой, в теле чёрного марлина, быстрой и сильной рыбы, которая не знает усталости. Но ей нужно было сорок минут, чтобы добраться до дна, найти его и вернуться? Или больше? Она не знала. — Сколько у меня времени? — спросила она у Фреда, не оборачиваясь. — Час, — ответил он. — Как и у всех. Час. Сорок минут — её предел. Но сегодня она должна была превзойти себя. Не ради рекорда. Не ради победы. Ради него. Катриона глубоко вдохнула, чувствуя, как холодный воздух обжигает лёгкие. Страх никуда не ушёл, но теперь рядом с ним стояла решимость — тяжёлая, холодная, несгибаемая. — Скажи ему, когда он вернётся… — начала она. — Скажи сама, — перебил Фред. — Мы оба ждем. Я подожду. Катриона кивнула, сжала в руке палочку и сделала шаг к краю башни. Вода внизу казалась бездонной. Но где-то там, в этой бездне, был Джордж. И она не могла его подвести. — Я справлюсь, — сказала она уже громче, будто заклинание. — Я справлюсь. Сорок минут. Час. Неважно. Она успеет. Она должна успеть. Прогремел взрыв пушки — и мир рассыпался на тысячу осколков. Катриона не помнила, как оттолкнулась от деревянного помоста. Её тело действовало быстрее, чем разум: глубокий вдох, прыжок, и ледяная вода Чёрного озера сомкнулась над головой. Холод обжёг кожу, перехватил дыхание, заставил сердце на секунду остановиться. Но только на секунду. Она сжала палочку, прошептала заклинание — и мир изменился. Кости захрустели, перестраиваясь, мышцы вытянулись, кожа покрылась крупной, блестящей чешуёй тёмно-зелёного цвета. Её руки превратились в мощные плавники, ноги срослись в хвост, который одним ударом отбросил воду назад, разгоняя её быстрее, чем она когда-либо двигалась в своей жизни. Катриона открыла глаза — и увидела озеро. Оно было огромным, тёмным, живым. Вода — не прозрачной, а плотной, как дымчатое стекло, сквозь которое едва пробивались лучи света. Водоросли тянулись со дна, как руки утопленников. Где-то в глубине мелькнула серебристая тень — большая рыба, испуганная её стремительным появлением. Она рванула вперёд. Скорость была ошеломляющей. Вода обтекала её тело, не сопротивляясь, а помогая, подхватывая и толкая вперёд. Катриона чувствовала каждое движение, каждую вибрацию. Она была быстрее всех. Быстрее, чем любой другой чемпион. Быстрее, чем когда-либо. Но времени не было. Счёт шёл на минуты. Она искала. Плыла вдоль дна, всматриваясь в темноту, пытаясь уловить хоть какой-то признак руин — затопленного города, о котором говорилось в песне русалок. В голове пульсировала одна мысль: «Где ты, Джордж? Где они тебя держат?» Она проплыла мимо стайки золотых рыбок, которые разбежались в стороны, как пули. Мимо коряг, похожих на скелеты драконов. Мимо камней, поросших мхом, который колыхался в такт течению. И наконец — увидела. Впереди, в полумраке, вырисовывались очертания древних руин. Колонны, покрытые ракушками. Арочные проёмы, ведущие в никуда. Статуи, у которых от времени откололись лица. И среди этого мрачного величия — несколько силуэтов, привязанных к каменным столбам. Катриона подплыла ближе, чувствуя, как внутри всё сжимается. Русалки парили рядом — бледные, с длинными зелёными волосами и жемчужными глазами, в которых не было ни капли эмоции. Они смотрели на неё — и не двигались. Катриона проигнорировала их. Её взгляд заметался по привязанным фигурам. Несколько человек. Габриэль, Рон, Гермиона и… Джордж. Он висел в воде с закрытыми глазами, его рыжие волосы разметались вокруг головы, как огненный нимб. Лицо было спокойным — слишком спокойным. Безмятежным, как у спящего. Катриона знала, что он просто зачарован, что с ним всё в порядке, но сердце всё равно пропустило удар. Она подплыла к нему, перекусила верёвку, удерживающую его тело, и рванула вверх. Но на полпути остановилась. Габриэль, — всплыло в голове. — Сестра Флер. Флер не смогла бы её спасти, если бы не Гарри. Она замерла, глядя на маленькую фигурку, привязанную к соседнему столбу. Девочка с серебристыми волосами — совсем ребёнок. Её глаза были закрыты, лицо бледное. «Гарри сможет спасти её, — лихорадочно думала Катриона. — Он же справился в том мире, справится и здесь. Я верю в него. Ему нужны эти очки… Он должен заработать их сам. А я должна спасти Джорджа». Она сжала зубы (насколько это было возможно в форме рыбы) и рванула вверх, таща за собой верёвку, зажатую в пасти. Вода сопротивлялась. Верёвка была длинной, и Джордж — тяжёлым. Катриона чувствовала, как её хвост устаёт, как чешуя начинает зудеть — первые признаки того, что заклинание слабеет. «Держись, держись», — уговаривала она себя. — «Ещё немного, и мы на поверхности». Но когда до спасительного света оставалось, казалось, совсем чуть-чуть, её тело предательски дёрнулось. Чешуя исчезла. Хвост разошёлся, превращаясь обратно в ноги. Руки появились из плавников, и верёвка выскользнула из захвата. Катриона почувствовала, как вода начинает давить на лёгкие. «Нет! Только не сейчас!» Она из последних сил оттолкнула тело Джорджа в сторону поверхности — сильно, отчаянно, так, что он поплыл вверх по инерции. Он должен был всплыть. Должен. А она начала тонуть. Лёгкие горели огнём. Холод сковывал мышцы. Катриона попыталась взмахнуть руками, чтобы подняться, но что-то холодное и склизкое обхватило её лодыжки. Она опустила глаза. Гриндилоу. Твари вынырнули из темноты — бледные, с длинными пальцами и большими рыбьими глазами. Они хватали её за ноги, тянули вниз, их когти впивались в кожу. Одного она стряхнула, второго отбросила, но их становилось всё больше. Лёгкие разрывались от нехватки воздуха. Время почти вышло. Катриона рванулась вверх, чувствуя, как гриндилоу цепляются за её лодыжки, тянут обратно в бездну. Но над ней — Джордж. Почти на поверхности. Он скоро вынырнет, он будет дышать, он будет жить. А она? Из последних сил, теряя сознание, она вскинула палочку и выкрикнула под водой — не голосом, а чем-то глубинным, первобытным, что передало команду даже сквозь толщу воды: — Релассио! Вспышка. Магическая волна ударила от её палочки во все стороны, сбрасывая гриндилоу, как мокрых крыс. Вода вокруг нагрелась — на секунду, всего на одну краткую секунду, она стала почти горячей, обдав Катриону кипятком. Она закричала — без звука, ртом, полным воды — и рванула вверх. Последний рывок. Из последних сил. Кровь стучала в висках, лёгкие умоляли о воздухе, но она гребла, гребла, гребла… Свет. Яркий, белый, слепящий свет. Воздух взорвался в лёгких, как адреналин. Катриона ворвалась в мир живых с кашлем, хрипом и судорожными глотками кислорода. Она ничего не видела — только пятна перед глазами. Но чьи-то руки схватили её, прижали к себе, и знакомый голос — дрожащий, хриплый, родной — повторял снова и снова: — Ты справилась! Ты справилась! Я знал, что ты справишься! Джордж. Живой. Тёплый. Реальный. Она попыталась улыбнуться, но вместо улыбки из горла вырвался только судорожный всхлип. Она кивала — отчаянно, радостно, не веря, что они оба живы, что всё закончилось, что она смогла. Джордж обхватил её лицо дрожащими руками и прижался лбом к её лбу. — Никогда больше так не делай, — прошептал он. — Никогда. — Не обещаю, — прохрипела Катриона, и они оба рассмеялись — сквозь слёзы, сквозь дрожь, сквозь пережитой ужас. К берегу они подплыли вместе. У деревянной башни их подхватили организаторы, накинули полотенца, наложили согревающие чары. Толпа ревела — аплодисменты, крики, свист, но Катриона ничего не слышала. Только своё дыхание и его дыхание рядом. Друзья налетели, как ураган. Фред обнял их обоих сразу — так крепко, что Катриона пискнула, зажатая между двумя братьями. — Ты просто нечто, Кэмпбелл! — кричал Фред, и его голос срывался от восторга. — Нечто! Ты бы видела себя со стороны! Чёрный марлин! Гриндилоу! Это было… — Страшно, — перебила Анджелина, вытирая мокрые щёки. — Это было страшно. Но ты справилась. — Чудо, — прошептала Кэти, качая головой. — Просто чудо. Ли молча обнял Катриону поверх всех и прошептал: — Ты герой, Катри. Настоящий. Катриона смотрела на их лица — взволнованные, счастливые, заплаканные, — и чувствовала, как внутри разливается тепло, которое не могла смыть никакая ледяная вода. — Я просто… — начала она и замолчала, потому что слова кончились. Джордж обнял её за плечи, притягивая ближе. — Ты просто Катриона, — сказал он тихо. — Наша. Она улыбнулась — устало, вымученно, но искренне. — Наша, — повторила она, как клятву. Вдали, на трибунах, ревели факультеты. Кто-то скандировал её имя. Кто-то хлопал Гарри, который только что вынырнул с Габриэль и Роном. Мир снова становился цветным, громким, живым. Катриона стояла на холодном деревянном помосте, закутанная в несколько полотенец, дрожащая, но живая. Рядом был Джордж. Вокруг — друзья. Второе испытание осталось позади. Ещё одно препятствие она преодолела. Но главное — она спасла его. И это было важнее любых баллов и кубков. Результаты объявили тут же, на деревянных башнях посреди озера. Судьи, закутанные в тёплые мантии, сверялись с записями, переглядывались и наконец вынесли вердикт. — Первое место — Катриона Кэмпбелл! — голос Людо Бэгмена разнёсся над водой, заглушая даже крики чаек. — За полную трансфигурацию тела и самое быстрое спасение! Трибуны взорвались. Гриффиндорцы орали так, что, казалось, стены замка дрожали. Даже некоторые слизеринцы нехотя хлопали — слишком впечатляющим было выступление. Друзья облепили Катриону со всех сторон. Фред хлопал её по плечу, Ли тряс за руку, Анджелина что-то кричала, но слов было не разобрать. Катриона только улыбалась — устало, но счастливо, — чувствуя, как её сжимают в объятиях со всех сторон. — Ты видел их лица? — хохотал Фред. — Когда ты вынырнула с Джорджем, у этих судей глаза на лоб полезли! — Я видел твоё лицо, когда ты понял, что это я был «сокровищем», — парировал Джордж, но в его голосе не было злости — только тепло. Гарри пришёл четвёртым — последним. Но за спасение Габриэль, которую Флер не смогла бы вытащить одна, ему добавили очков, и он поднялся на второе место. Катриона встретилась с ним взглядом сквозь толпу и просто улыбнулась, коротко кивнув. Я знала, что ты справишься, — мысленно сказала она. Гарри кивнул в ответ — устало, но с благодарностью. Остаток вечера они отогревались в гостиной Гриффиндора. Камин пылал вовсю, отбрасывая пляшущие тени на алые стены. Повсюду — на диванах, на полу, на подоконниках — сидели студенты, перебирая события дня. Кто-то громко обсуждал чёрного марлина, в которого превратилась Катриона, кто-то спорил, кто был круче — Гарри или она. Катриона сидела в углу большого дивана, закутанная в плед и всё ещё переодетая в сухую пижаму. Свитер Джорджа — тот самый, первый — снова был на ней, огромный, тёплый, пахнущий дымом и мятой. Джордж сидел рядом. Их руки лежали на коленях почти вплотную, и он время от времени сжимал её пальцы — коротко, незаметно для посторонних. Они ничего не говорили. Не нужно было. Фред, сидевший напротив, прищурился. Он переводил взгляд с их рук на лица, потом снова на руки — и на его губах заиграла понимающая, хитрая улыбка. — Что? — спросил Джордж слишком быстро. — Ничего, — ответил Фред, откидываясь на спинку кресла. — Просто смотрю. — На что? — На то, как ты смотришь, — усмехнулся Фред и, не дожидаясь ответа, подмигнул Катрионе. Она сделала вид, что не поняла, и уткнулась носом в кружку с горячим чаем. Но щёки всё равно предательски покраснели. Джордж тихо вздохнул, но руку не убрал. Вечер тянулся медленно, наполненный смехом, теплом и тихой, никому не заметной близостью. Гриффиндор ликовал, но для них двоих мир сузился до размеров дивана, пледа и переплетённых пальцев. Второе испытание осталось позади. А впереди было третье — самое страшное. Но сегодня они позволили себе просто дышать. Просто быть рядом. Просто — жить.