—Недостаточно—

Катриона сидела на своей кровати, поджав ноги, и смотрела в стену перед собой. Взгляд был пустым, стеклянным — но только снаружи. Снаружи она напоминала застывшую статую, девушку, потерявшую связь с реальностью. Но внутри бушевал ураган. Осталось третье испытание. Самое страшное. Самое опасное. То, о котором она знала меньше всего — и в то же время слишком много. Мне нужно дойти до конца, — думала она, сжимая пальцами край одеяла. — Нужно действовать быстро. Не раздумывать. Не бояться. Но как не бояться, когда ты знаешь, что ждёт в конце лабиринта? Она не знала всей правды. Только обрывки. Клочки разговоров, подслушанных в библиотеке, обмолвки старшекурсников, которые что-то слышали от родителей. Никто из них не был там. Никто не видел своими глазами. Только слухи — перекрученные, приукрашенные, пережёванные сотней языков. И ей предстояло отделить зёрна от плевел. Катриона закрыла глаза, пытаясь восстановить хронологию. Всё, что она знала о третьем испытании, она выудила из разговоров в своей прошлой жизни — когда Турнир только отгремел, и новости о нём ещё не успели остыть. Гарри и Седрик вошли в лабиринт первыми. Потом — Виктор. Потом — Флер. Флер выбыла первой. Она потом рассказывала журналистам, что на неё напал Крам. Но Крам был под заклятием Империуса — его контролировал кто-то другой. Кто-то, кто хотел устранить соперников. Значит, нужно избегать Виктора, — мысленно отметила Катриона. — Он не виноват, но он опасен. Слишком сильный боевой маг, даже без Империуса. А потом — Седрик и Гарри. Почему-то они оказались вместе. Вместе добрались до Кубка. Вместе схватились за него. И вместе… вместе перенеслись на кладбище. Катриона сглотнула, чувствуя, как горло сжимается от воспоминаний, которых у неё не было — но боль от них была настоящей. Волан-де-Морт убил Седрика. Она не знала, сразу ли. Или у них было время вернуться к порталу. Она не верила слухам, что Гарри сам убил Диггори — это было слишком чудовищно, даже для самого грязного репортажа Риты Скитер. И не верила, что Гарри заманил Седрика в ловушку. Гарри был не таким. Гарри был мальчиком, который предупредил её о драконах, когда никто не просил. Значит, в лабиринте случилось что-то, что вынудило их дотронуться до Кубка вместе. И со мной этого может не произойти. Она открыла глаза и посмотрела на свои руки. Они дрожали. — Ты должна быть готова, — прошептала она себе. — Должна. Она не знала, как изменить ход событий. Не знала, смогла ли предотвратить смерть Седрика или просто заняла его место. Не знала, хватит ли у неё сил противостоять тому, что ждёт в центре лабиринта. Но она знала одно: сидеть сложа руки — не вариант. Катриона резко поднялась с кровати. Свитер Джорджа, в котором она спала последние недели, полетел на стул. Вместо него — простая тренировочная форма, та самая, которую профессор МакГонагалл выдала ей в начале Турнира. Тёмная, удобная, не сковывающая движений. Волосы она стянула в высокий хвост, чтобы не мешали. Никаких книг. Никаких учебников. Никаких записей. Теория кончилась. Начиналась практика. Она вышла из спальни, бесшумно миновала гостиную — студенты уже разошлись по комнатам, и только портреты провожали её сонными взглядами — и направилась к выходу из башни. Коридоры Хогвартса были пустынны. В этот час здесь не бродил даже Филч. Только луна светила в высокие окна, отбрасывая на каменный пол серебристые дорожки. Катриона шла быстрым шагом, не оглядываясь. Она знала, куда идёт. К озеру. Туда, где тренировалась перед вторым испытанием. Туда, где вода всегда была холодной, а берег — пустынным. Мне нужно быть быстрее. Сильнее. Жёстче. Она остановилась на краю воды. Луна отражалась в тёмной глади, разбиваясь на тысячу осколков. Ветер трепал волосы, выбившиеся из хвоста, и бросал в лицо мелкие брызги. — Хватит быть книжным червём, — сказала она вслух. Голос прозвучал твёрдо, почти сердито. — Пора становиться воином. Она сжала палочку и сделала шаг вперёд, в холодную воду. Третье испытание ждало. Но она не собиралась входить в него неподготовленной. На берегу Чёрного озера развернулось поле боя. Вода мерно плескалась о камни, луна освещала площадку, которую Катриона и близнецы облюбовали для тренировок. Ветки деревьев хлестали друг друга на ветру, создавая жутковатый аккомпанемент. Катриона яростно отбивала заклятия Джорджа. Красные и синие вспышки рассекали холодный воздух, выхватывая из темноты их фигуры — запыхавшиеся, сосредоточенные, на грани. Джордж атаковал, она защищалась. Она атаковала — он уклонялся. Фред стоял на огромном валуне, сжимая в руках палочку и выкрикивая что-то невнятное — то подбадривая Катриону («Давай, Кэмпбелл, покажи ему!»), то осаждая брата («Джордж, не будь тряпкой!»). Они использовали только безопасные заклинания. Ничего смертельного, ничего, что могло бы оставить шрамы. Только обезоруживающие, отвлекающие, подножки. Фред настоял: «Чемпионат — это одно, а калечить своих — совсем другое». Катриона раньше никогда не была дуэлянтом. В прошлой жизни она вообще старалась избегать конфликтов. Но сейчас, под прицелом палочки Джорджа, у неё получалось. Неплохо. Даже хорошо. Рефлексы обострялись, заклинания срывались с губ быстрее, чем она успевала думать. Но была у неё одна проблема. Она думала книгами. Правилами. Формулами. Последовательностью движений, вычитанной в библиотеке. «После защиты идёт контратака через два такта», «при обезоруживающем лучше отклоняться вправо». Всё это было правильно — на бумаге. Джордж же просто боялся её ранить. Он сдерживался. Не бил в полную силу. Не использовал заклинания, которые могли бы застать её врасплох. Его палочка двигалась медленнее, чем могла бы. И Катриона это чувствовала. — Ты меня жалеешь! — крикнула она, отбивая очередное заклинание. — Нет! — соврал Джордж, и она это знала. В очередной раз, когда силы иссякли, Катриона рухнула на колени. Мокрая земля промочила тренировочные штаны, но она не замечала холода. Лёгкие горели, руки дрожали от напряжения. Джордж мгновенно оказался рядом. Его лицо было встревоженным, он коснулся её плеча. — Ты в порядке? — Нет! — выкрикнула Катриона, задыхаясь. — Я слабая! А ты слишком боишься меня покалечить! Она ударила кулаками по земле. Грязь брызнула в стороны, оставляя тёмные следы на её пальцах. Она злилась — не на него, на себя. На свою беспомощность, на страх, на то, что не может быть достаточно быстрой, сильной, жестокой. — Мне нужно больше стараться, — прошептала она, глотая слёзы обиды. Джордж аккуратно, почти невесомо, коснулся её плеча. — Ты делаешь всё возможное, — сказал он мягко. Катриона вскочила. Слишком резко. Джордж отступил на шаг, удивлённый. — НЕДОСТАТОЧНО! — закричала она. Голос сорвался на хрип, отразился от воды, от камней, от тёмного неба. — Недостаточно, Джордж! Ты не понимаешь! Фред спрыгнул с валуна, подошёл ближе. Его лицо было серьёзным — без привычной ухмылки. — Ты чего, Кэмпбелл? — спросил он тихо. — Мы же здесь, помогаем. Чего ты так заводишься? Катриона пыталась успокоиться. Грудь ходила ходуном, руки всё ещё дрожали. Она посмотрела на Фреда, потом на Джорджа. — Вы не понимаете, — повторила она, уже тише. — Вы не знаете, что на кону. Джордж замер. Его лицо, которое только что было встревоженным, медленно изменилось — брови сошлись к переносице, губы сжались. В глазах мелькнула обида, холодная и глубокая. — Вечная слава? — спросил он, и его голос звучал отстранённо. — Деньги? Катриона открыла рот, чтобы возразить, но он продолжал: — Не знал, что ты такая, Катриона. Он развернулся и пошёл прочь. По направлению к замку. Не оглядываясь. Шаг — быстрый, злой. Ещё шаг. — Джордж, подожди… — позвала она, но он не остановился. Фред перевёл взгляд с брата на Катриону, потом обратно. — Может, объяснишь? — спросил он, но в его голосе не было злости — только растерянность. — А то он сейчас накрутит себя, потом не разберёшь. Катриона сглотнула. Комок в горле мешал дышать. — Я не могу, — прошептала она. Фред вздохнул и, покачав головой, побежал догонять Джорджа. А она осталась. Одна на берегу. На холодной земле, на которую только что била кулаками. Слёзы — злые, солёные — потекли по щекам. Она снова упала на колени, вцепилась пальцами в мокрую траву и закричала. Не слова. Просто звук. Боль, страх, отчаяние — всё вырвалось наружу, разрывая тишину ночи. Она била землю. Снова и снова. Пока руки не онемели. Пока голос не сорвался. Пока любовь всей её жизни — человек, который верил в неё больше всех, — не скрылся за поворотом тропинки вместе со своим братом. — Ты всё испортила, — прошептала она себе. — Опять. Она сидела на земле, обхватив колени руками, и смотрела на тёмную воду. В ней отражалась луна — такая далёкая, холодная, безразличная. Она не могла им сказать правду. Не могла объяснить, что на кону — не деньги и не слава. А жизни. Будущее. Что Седрик Диггори умер, если бы она не вмешалась. Что Волан-де-Морт вернётся. Что война уже на пороге. Что умрёт куча людей, детей… Но они не знали. И она не могла им рассказать. Катриона поднялась, отряхнула колени и, тяжело ступая, побрела к замку. Завтра она попросит прощения. Завтра попробует объяснить — хотя бы без подробностей. Завтра она не будет кричать. Но сегодня она осталась одна — с камнем на сердце и с тайной, которую не могла доверить никому.