—Нападай—

Большой зал гудел, как всегда в обеденное время. Студенты смеялись, перекрикивались через столы, ложки звенели о тарелки. Гарри сидел за столом Гриффиндора, напротив Рона, и рассеянно ковырял вилкой картофельное пюре. — …а потом МакГонагалл сказала, что если я ещё раз опоздаю на трансфигурацию, она превратит мою метлу в швабру, — Рон жестикулировал, изображая ужас. — Представляешь? Швабру! Мою! — Угу, — кивнул Гарри, думая о своём. О третьем испытании. О лабиринте, который вырастет на квиддичном поле через несколько недель. — Гарри, ты меня слушаешь? — Да-да, швабра… Рон обиженно надул губы, но не успел ответить. — Нужно поговорить, Поттер. Голос за его спиной был холодным, жёстким — таким, что по коже пробежали мурашки. Гарри резко обернулся. Катриона стояла прямо за ним, и её лицо… он никогда не видел её такой. Обычно она улыбалась, пусть иногда грустно, но тепло. Сейчас же её глаза напоминали лёд — прозрачный, непроницаемый, обжигающий. Рон замер с открытым ртом. — Э… — начал было Гарри, но Катриона уже развернулась и пошла к одному из каминов в дальнем конце зала. Он переглянулся с Роном. Тот лишь пожал плечами, явно не понимая, что происходит. — Иди, — шепнул Рон. — Она чемпионка, в конце концов. Гарри поднялся, чувствуя, как на него оборачиваются соседи по столу. Он быстро прошёл за Катрионой, стараясь не смотреть по сторонам. Камин у дальней стены почти погас — только красные угли тлели под пеплом. Катриона остановилась перед ним, спиной к Гарри. Несколько первокурсников, которые грелись у огня, подняли головы. Катриона бросила на них короткий взгляд — и те, испуганно пискнув, поспешно ретировались, даже забыв свои портфели. Гарри подошёл ближе. Катриона не оборачивалась. Её взгляд был устремлён в камин, но даже пламя, казалось, не могло согреть холод, исходивший от её фигуры. — Поттер, — начала она, и её голос был ровным, безжизненным. — Мне нужна твоя помощь. А тебе нужна моя. Гарри сглотнул. Он не понимал, к чему она клонит, но что-то в её тоне заставляло его напрячься. — В каком смысле? — спросил он осторожно. Катриона наконец развернулась и посмотрела ему прямо в глаза. В её взгляде не было привычной теплоты — только сталь и что-то ещё, похожее на отчаяние, но тщательно спрятанное. — Поверь мне, — сказала она. — Нам нужно объединиться в команду. И дойти до Кубка вместе. А когда будут объявлять победителя — при любом раскладе я отдам победу тебе. Гарри отшатнулся. Её слова ударили как обухом по голове. — Мне не нужна победа, — выпалил он. — Я вообще не просил участвовать! Ты же знаешь, меня втянули силой… — Знаю, — перебила Катриона, не смягчаясь. — Поэтому и говорю. Мы просто поможем друг другу. А там — будь что будет. Она говорила так, будто знала нечто, чего не знал он. Будто читала сценарий, а Гарри был лишь актёром, не успевшим выучить роль. Он хотел спросить, откуда такая уверенность, но замер под её взглядом. — Я больше по теории, — продолжала Катриона. — Книги, формулы, правильные движения палочкой. Но мне нужно научиться практике. Быстро. — Она сделала паузу. — Мне нужен партнёр для дуэлей. Тебе тоже не помешает тренировка. Гарри открыл рот, чтобы возразить — их отношения с Катрионой были дружескими, но не настолько, чтобы вот так… командовать. Однако она не дала ему сказать. — Жду тебя у выхода, — отрезала она. — Переодевайся. И, развернувшись, быстрым шагом направилась к выходу из Большого зала. Мантия развевалась за ней, и Гарри заметил, как несколько студентов поспешно уступают ей дорогу, словно чувствуя исходящую от неё силу. Гарри остался стоять у камина, провожая её взглядом. Рот его был приоткрыт, в голове шумело. — Что… что это было? — прошептал он сам себе. Через секунду рядом появился Рон. — Ну? — спросил он, заглядывая Гарри в лицо. — О чём она говорила? Она выглядела так, будто собиралась тебя убить. Или спасти. Не пойму. — Она предложила… — Гарри замолчал, пытаясь собрать мысли. — Она предложила тренироваться вместе. Для третьего испытания. — И всё? — Рон удивился. — Чего тогда такая таинственность? — Не знаю, — признался Гарри. — Но у меня такое чувство, что она знает что-то, чего не знаем мы. И это что-то её пугает. Рон хотел было пошутить про женскую логику, но, увидев лицо Гарри, передумал. — Ты пойдёшь? — спросил он. Гарри посмотрел на дверь, за которой скрылась Катриона. Вспомнил, как она помогла с яйцом. Как кивнула ему после второго испытания — и в её глазах была вера, которую он не заслужил, но очень ценил. — Пойду, — сказал он твёрдо. — Она права. Нам обоим нужна практика. Он поднялся из-за стола, чувствуя на себе недоумённые взгляды соседей. — Рон, передай Гермионе, что я на тренировке. — Удачи, — только и сказал Рон. Гарри вышел из Большого зала, и холодный воздух коридора ударил в лицо. Она ждала у главного входа. Всё так же — прямая, холодная, собранная. В руках палочка. В глазах — огонь, который она пыталась спрятать за льдом. — Идём, — сказала она, не дожидаясь, пока он поравняется с ней. — Идём, — ответил Гарри и зашагал рядом. Они шли молча — чемпионка, которую боялись, и мальчик, который выжил. Двое подростков, слишком рано узнавших, что такое страх. Впереди был лабиринт. Но сначала — тренировка. И тайна, которую Катриона не могла, не смела раскрыть. Катриона шла по тропе, ведущей к берегу Чёрного озера. Тропа была ей знакома до каждой кочки, каждого камня — она исходила её десятки раз за последние недели. Но сейчас каждый шаг давался тяжело. Не потому, что ноги устали. Потому что за спиной слышались торопливые шаги троих. Гарри шёл за ней, то и дело оглядываясь на Рона и Гермиону, которые бежали следом, пытаясь понять, что происходит. — Гарри, куда вы? — запыхавшись, крикнула Гермиона. — Она сказала, что будет тренировка? Почему на озере? Почему так таинственно? — Я сам ничего не понимаю, — бросил Гарри через плечо, не сбавляя шага. Катриона не оборачивалась. Ей было всё равно. Всё равно, что они думают, всё равно, что шепчутся у неё за спиной. Она просто продолжала идти — туда, где совсем недавно практиковалась с Джорджем и Фредом. Вода озера была тёмной и спокойной. Луна ещё не взошла, и берег тонул в серых сумерках. Катриона остановилась на том самом месте, где когда-то била кулаками землю в отчаянии. Она развернулась. Палочка уже была в её руке, направленная прямо на Гарри. Все трое замерли. Рон открыл рот. Гермиона прижала ладонь к губам. Гарри инстинктивно отшатнулся, хотя заклинание ещё не сорвалось с её губ. — Нападай, — коротко бросила Катриона. — Что? — выдохнул Гарри. — Нападай, Поттер. Я сказала — нападай. Гарри сглотнул, перевёл взгляд на друзей. Рон отрицательно покачал головой, но Гермиона, помедлив, кивнула. Она тоже не понимала, но чувствовала, что спорить бесполезно. — Отойдите, — сказал Гарри, вытаскивая палочку. Рон и Гермиона отошли на несколько шагов, но не ушли. Гермиона уже достала свою палочку — на всякий случай. Катриона не дала Гарри времени на раздумья. — Экспеллиармус! Красная вспышка вырвалась из её палочки быстрее, чем Гарри ожидал. Он едва успел отпрыгнуть в сторону, почувствовав, как заклинание обжигает плечо. Гермиона вскрикнула. — Катриона! Ты чего?! — закричал Рон. Но Катриона даже не изменилась в лице. Её взгляд был холодным, сосредоточенным. Она смотрела на Гарри, как на противника, а не на друга. — Гарри, — сказала она жёстко. — Не жалей меня. Не бей слабыми заклинаниями. Если попал — не беги проверять, жива ли я. Представь, что всё по-настоящему. — По-настоящему? — переспросил Гарри, сжимая палочку. — Катриона, что ты… Она не дала ему договорить. Новое заклинание — на этот раз «Ступефай» — полетело в него, и Гарри пришлось уворачиваться, а не разговаривать. — Давай! — крикнула она, и в её голосе впервые за вечер прорвалось что-то живое — злость, отчаяние, страх. — Ты хочешь выжить? Давай! Гарри стиснул зубы и перестал думать. ─── Тренировка затянулась до темноты. Гарри атаковал. Катриона защищалась и контратаковала. Они обменивались заклинаниями, уворачивались, падали, вставали. Рон и Гермиона сначала кричали, потом замолчали, просто наблюдая. К концу тренировки все четверо вымотались. Гарри тяжело дышал, опираясь на колени. На его мантии красовались следы от травы и грязи. — На сегодня хватит, — сказал он, поднимая голову. Катриона кивнула — коротко, без улыбки. Гарри, Рон и Гермиона медленно побрели к замку. Гермиона обернулась несколько раз, будто хотела что-то сказать, но Катриона уже отвернулась к озеру. Она осталась одна. Сначала она просто стояла, глядя на тёмную воду. Руки дрожали — не от холода, от перенапряжения. Потом, не снимая палочку с боевой готовности, начала снова. — Протего! — выкрикнула она, выставляя невидимый щит. — Ступефай! — и красная вспышка ушла в воду. — Репаро! — восстановила камень, который разбила минуту назад. Сначала это были жалкие попытки. Заклинания выходили слабыми, щиты — хлипкими. Но с каждым днём, с каждым часом становилось лучше. Она тренировала развороты с заклинаниями — выпады, уклонения, кувырки. Представляла, как из-за поворота вылетает тёмный силуэт, и отбивала атаку, не глядя. Иногда — всё чаще — у неё получалось. Приближался день финального испытания. Фред и Джордж с ней не разговаривали. Она видела их в гостиной, видела, как они отворачиваются, когда она входит. Джордж — с обиженным, холодным лицом. Фред — с недоумением, смешанным с обидой за брата. Ли бросал на неё грустные взгляды, но всегда уходил вместе с близнецами. Катриона держалась. Стойко. Молча. Не плакала — по крайней мере, при них. Она твердила себе: «Так должно быть. Я всё исправлю. А тогда — тогда они всё поймут». Она не знала, поймут ли. Не знала, захочет ли Джордж слушать. Не знала, простит ли. Но выбора у неё не было. Только вперёд. Только тренировки. Только лабиринт. И тайна, которую она унесёт с собой на дно, если понадобится.