Глава вторая. Острые углы

Первая неделя в «Рипосте» напоминала попытку научиться дышать под водой. Занятия начинались в семь утра с кросса по парку, потом час растяжки, лекции по тактике фехтования, а после - спарринги до обеда. К трём часам у Лины ныло всё: поясница, запястья, даже шея, которую она как-то неудачно повернула на разминке. Но она не жаловалась. Жалобы - роскошь, которую она не могла себе позволить. Общежитие находилась в десяти минутах ходьбы от академии. Комнаты на четвертом этаже: три кровати вдоль стен, четвёртая - над входом, на антресолях. Из мебели - тумбочки, общий стол, заваленный чужими тетрадями и пустыми стаканчиками из-под йогурта. Соседки - две молчаливые девушки (Кира и Соня), которые вечно переписывались с кем-то в телефонах, и третья, которую Лина видела только по ночам - она возвращалась, когда все уже спали, и уходила до рассвета. Лина любила ночь. Тишина. Темнота. Можно лечь на спину, закрыть глаза и прокручивать в голове вчерашнюю схватку с… ну, с ней. С золотой рыбкой. Имя Адель теперь преследовало Лину повсюду. В коридорах первокурсники шептались: «Видели её форму?», «Говорят, она лично знакома с чемпионкой мира». В столовой, когда Адель заходила, очередь расступалась сама собой. Даже тренеры обращались к ней иначе - мягче, словно боялись спугнуть редкую птицу. Лина ненавидела это. Не саму Адель - нет. А то, как мир склонялся перед ней, даже не зная её настоящей. --- Однажды на лекции по истории фехтования произошло первое столкновение. Преподаватель, сухой старик с моноклем (откуда в двадцать первом веке монокль - загадка), задал вопрос: — Кто изобрёл терцию? Лина знала. Она ночами зубрила учебники, потому что не могла позволить себе дополнительные занятия. Рука взлетела вверх. Но старик посмотрел сквозь неё и кивнул в другой конец аудитории: — Мисс Фарроу. Адель поднялась. Ответила чётко, сухо, словно читала энциклопедию. Сев, она не обернулась. Даже не взглянула в сторону Лины. А Лина сжала ручку так, что та хрустнула. После лекции она догнала Адель в коридоре. — Почему ты даже не смотришь на меня!? — спросила Лина, стараясь говорить спокойно, хоть и слабо получалось. — Или я слишком ничтожна, чтобы тратить на меня взгляд? Адель остановилась. Медленно повернула голову. И впервые в её глазах Лина увидела не холод, а настоящую, живую злость. — Ты мне неинтересна, — отрезала Адель. — Ты зациклилась на одном проигрыше и теперь ищешь врага там, где его нет. Я выиграла чисто. Смирись. — Чисто? — Лина усмехнулась. — Ты толкнула меня локтем. Это ясно даже слепому. — Докажи, — Адель скрестила руки на груди. — У тебя нет записи. Нет свидетелей. Только твоя обида. И знаешь что? Мне плевать. Она развернулась и ушла быстрее, чем Лина успела ответить. Девушка стояла в коридоре, сжимая кулаки. Она ненавидела эту богачку. Ненавидела так сильно, что перед глазами плыли красные пятна. Но где-то глубоко внутри шевельнулось сомнение: а что, если Адель действительно не специально? Лина отбросила эту мысль. Слабость - тоже роскошь. --- Обеденный перерыв был для Лины временем стратегии. Столовая академии - огромное светлое помещение с длинными столами и запахом тушёных овощей - делилась на невидимые зоны. Богатые собирались у окон (там ближе к кофемашине). Те, кто попроще, жались у входа. Лина выбирала уголок у стены, где можно было поесть быстро и не попадаться на глаза. Однажды она села за стол напротив Киры и Сони. Девушки ели молча, но иногда переглядывались. Лина чувствовала их любопытство. — Ты правда думаешь, что Фарроу тебя толкнула? — спросила Кира, жуя салат. — Я не думаю. Я знаю. — А она говорит, что нет, — вставила Соня. — Конечно, говорит. Она из семьи, где не принято признавать ошибки. Кира пожала плечами. — Может быть. Но с ней лучше не связываться. Лина откусила хлеб и промолчала. Она уже связалась. --- В четверг после спарринга случилась настоящая ссора. Декан, высокая женщина с седым хвостом (её звали Кларисса Вейл, и все боялись её как огня), объявила, что группы для парных тренировок будут переформированы. Лину поставили в пару с Адель. — Нет, — сказала Лина вслух. Громче, чем планировала. Кларисса подняла бровь. — Что значит «нет», мисс… — она заглянула в планшет. — Хейл? У вас проблемы с дисциплиной? — У меня проблемы с ней, — Лина кивнула в сторону Адель. — Она нечестно выиграла отборочный турнир. Я не хочу с ней тренироваться. Тишина в зале стала плотной, как кисель. Адель, до этого стоявшая у стены, медленно повернулась. Её глаза сузились. — Обвинять меня в нечестности без доказательств - это клевета, — сказала она ледяным тоном. — Но я не удивлена. Людям из… менее обеспеченных семей часто кажется, что весь мир против них. — Менее обеспеченных? — Лина шагнула вперёд. — Это ты о том, что я не ношу туфли с гербами? Или о том, что моя мама не покупала мне тренера за миллион? — А то, что твоя мама вообще не пришла на турнир, — парировала Адель. — Я заметила. У всех были родители. У тебя - нет. Лина побледнела. Это было ниже пояса. Она не знала, откуда Адель это известно, но удар пришёлся точно в сердце. — Прекратите обе! — голос Клариссы щёлкнул, как хлыст. — Вы в академии, а не на базаре. Мисс Фарроу, зайдите ко мне после занятий. Мисс Хейл - останьтесь сейчас. Адель вышла, даже не взглянув на Лину. Но та заметила, как дрожат её руки. Кларисса подождала, пока зал опустеет. Потом подошла к Лине вплотную. — Я не знаю, что произошло на том турнире, — сказала она тихо. — И мне всё равно. Вы обе талантливы. Но если не научитесь работать вместе, я выгоню вас обеих. Понятно? — Понятно, — выдавила Лина. Она вышла из кабинета с красными пятнами на щеках и чувством, что её только что унизили. Но не декан. Адель. Её слова про маму всё ещё жгли. Остаток дня Лина избегала золотую рыбку. Но та сама нашла её у выхода из раздевалки. — Я была зла, — сказала Адель, глядя в сторону. — Про маму… это было подло. Извини. Лина не ожидала этого. Она ждала новой насмешки, а получила извинение. — Ты всегда сначала бьёшь, а потом извиняешься? — спросила она хмуро. — Если меня достать - да. — Ну так не лезь первой, — буркнула Лина. — Тогда и доставать не буду. Адель почти улыбнулась - криво, уголком губ. — Договорились. Но тренироваться нам всё равно вместе. И знаешь что? — Что? — Я всё ещё тебя ненавижу. — Взаимно, золотая рыбка, — Лина почувствовала, как уголок её собственного рта предательски ползёт вверх. Адель развернулась и ушла, бросив через плечо: — Увидимся завтра. Не опаздывай, Хейл. Лина смотрела ей вслед и вдруг поняла, что впервые за неделю ей не хочется бить стену кулаком. Только непонятно - то ли потому, что они выяснили отношения, то ли потому, что Адель извинилась. То ли потому, что эта ненависть начинала походить на что-то… другое. Вернувшись в комнату, Лина упала на кровать и уставилась в потолок. — Это просто спорт, — прошептала она. Кира из-за ширмы тихо сказала: — Конечно. Спорт. Лина натянула одеяло на голову.