Глава седьмая. Чужие страхи

Следующая дверь открылась в узкий коридор. Лина увидела это сразу - стены сходились так близко, что можно было коснуться обеих одновременно, вытянув руки. Тусклые лампы на потолке мигали, выхватывая из темноты бетонные плиты и металлические скобы. — Здесь не развернуться, — сказала Адель, шагнув внутрь. И в этот момент лампы погасли с противным щелчком. — «Испытание пятое: слепое доверие», — объявил голос из темноты. — «Света больше не будет. Пол под вами - сетка из лазерных лучей. Один неверный шаг - разряд. Ориентироваться можно только на голос партнёра и прикосновения. Вы будете ведущим и ведомым. Первой ведёт Фарроу». — Чёрт, — выдохнула Адель. — Я ничего не вижу. — Зато я чувствую стену, — голос Лины раздался справа. — Мы в узком коридоре. Я помню: шагов двадцать до поворота. — Ты предлагаешь мне идти первой? — А что делать? — в голосе Лины прорезалась привычная резкость, но без злости. — Голос сказал, что ты ведёшь. Я положу руку тебе на плечо и буду слушать твои команды. Если наступишь не туда, то я почувствую твоё напряжение и не шагну. Доверие, Фарроу. Ты справишься. Адель глубоко вздохнула. Лина услышала, как её пальцы скребут по стене, нащупывая опору. — Я ненавижу темноту, — прошептала Адель. — И замкнутые пространства. В детстве лифт сломался (света особо не было). Я просидела там два часа. Отец сказал: «Хорошая тренировка для нервов». — Жестоко, — коротко ответила Лина. — Но сейчас не лифт. И ты не одна. Давай, золотая рыбка. Адель шагнула. Лина, держась за её плечо, следом. Под ногами противно заскрипела металлическая решётка. — Стоп, — Адель замерла. — Я чувствую тепло. Лазер. Она переступила через что-то, Лина повторила движение. — Откуда ты знаешь, где лазеры? — спросила Лина. — Кожа чувствует. И ещё они издают едва слышной гул. Отец учил меня слушать тишину. Говорил: в фехтовании побеждает тот, кто слышит дыхание противника. — Мой отец ничему не учил. Его не было. Адель замолчала. Они прошли ещё несколько шагов в полной темноте, только дыхание и шорох одежды. — Меня учили не тому, что нужно, — тихо сказала Адель. — Учили побеждать любой ценой. Учили не плакать. Учили, что я должна быть идеальной или никем. — И как, помогает? — Лина почувствовала, что плечо под её рукой напряглось. — Нет. Я до сих пор боюсь лифтов и темноты. И ещё громких криков. После тренировок отца любой хлопок заставляет вздрагивать. Они сделали ещё шаг. Лазерный луч прошёл так близко от лица Лины, что она почувствовала тепло на щеке. — Воробушек, — позвала Адель. — Что? — Ты боишься чего-то? Лина хотела сказать «ничего». Но в темноте врать почему-то не хотелось. — Высоты. Когда смотрю вниз с балкона, кружится голова и кажется, что кто-то толкает в спину. — Это отец толкнул? — спросила Адель тихо. — Нет. Я сама себя толкаю. Своими мыслями. Они замолчали. И в этой тишине Лина вдруг поняла, что её пальцы сильнее сжали плечо Адель - не от страха, а чтобы убедиться, что та всё ещё рядом. — Поворот, — сказала Адель. — Направо. Широкий шаг. Они повернули. Под ногами снова скрипнула решётка, но без разряда. — Мы почти вышли, — голос Адель звучал устало, но ровно. — Я вижу полоску света под дверью. — Веди. Они сделали последние три шага. Лина почувствовала, как пальцы Адель нащупали дверную ручку. Раздался щелчок. Свет ударил по глазам. Девушки стояли в маленькой комнате с двумя жёсткими скамьями. Стены серые, без окон. В углу бутылки с водой и красная кнопка с надписью: «Зона отдыха. 15 минут». Адель прислонилась к стене и медленно сползла на пол. — Дыши, — сказала Лина, садясь рядом, но не вплотную. — Мы вышли. — Я знаю. — Адель закрыла глаза. — Просто… я никогда не доверяла кому-то в темноте. Даже тренерам. — А сейчас доверилась? — Похоже на то. Лина смотрела на неё. Адель сидела с закрытыми глазами, и без своей вечной маски она казалась… уязвимее. — Твоя рука у меня на плече… это помогало, — сказала Адель, не открывая глаз. — Я знала, что ты не дашь мне упасть. — Ты сама не падала, — буркнула Лина.— Я просто шла следом. — Ты шла за мной. А я шла, чтобы вывести нас обеих. Лина протянула бутылку воды. — На, выпей. И не говори глупостей. Адель открыла глаза, взяла бутылку. Их пальцы опять соприкоснулись. Они пили молча. Потом Адель сказала: — Знаешь, я до сих пор злюсь на тебя. — За что? — За то, что ты с первого дня решила, что я враг. У тебя не было доказательств, только обида. — А у тебя было доказательство, что я не права? — парировала Лина, но без огня. Адель покачала головой. — Нет. И это бесит. Бесит, что я не могу тебя ненавидеть так же сильно, как в первую неделю. Лина хотела ответить что-то колкое, но слова застряли в горле. Потому что она чувствовала то же самое. — Осталось два испытания, — сказала она вместо этого. — Два, — эхом отозвалась Адель. Они поднялись. Лина заметила, что Адель теперь стояла ближе — не вплотную, но без обычного ледяного расстояния. — Идём, золотая рыбка. — Идём, воробушек. Дверь перед ними открылась сама.