Глава 10: Похоть и сенсорная терапия

…В которой Асмодей берётся за дело, демоны делают ставки, а Гермиона и Драко выясняют, что прикосновение может быть не только болью.

Асмодей ждал. Похоть — это не спешка. Похоть — это медленное, тщательное, бесконечно терпеливое искусство.       — Сегодня мы займёмся Похотью, — объявил он субботним утром с подносом, на котором стояли две чашки и ароматическая свеча. — Прошу без паники. Никто не будет раздеваться. Пока что. Драко поперхнулся кофе.       — Что значит «пока что»?       — Это значит, что я никогда не забегаю вперёд. Моя задача — вернуть вам контакт с собственным телом.       — Моё тело в порядке, — сказала Гермиона.       — Твоё тело пережило Круциатус. Пережило войну. Пережило месяцы недосыпа и полного пренебрежения. Ты относишься к нему как к инструменту. Инструменты ржавеют. Тела — тоже.       — Я знаю это чувство, — сказал Драко тихо. — Как будто ты в клетке. И мир где-то снаружи.       — Вот именно. Моя работа — выпустить Вас из клетки. Начиная с самого безопасного. Первое упражнение: «безопасное прикосновение». Они сидели на диване, касаясь друг друга только ладонями. Рука Драко была тёплой и чуть шершавой. Рука Гермионы — холоднее, чем ему казалось правильным.       — Что ты чувствуешь? — спросил Асмодей.       — Не знаю. Это много.       — «Много» — это хороший ответ. Месяц назад ты бы сказала «ничего». Второе упражнение: с закрытыми глазами исследовать лица друг друга кончиками пальцев. Гермиона коснулась лба Драко, провела по морщинке между бровей.       — Ты напряжён.       — Я в ужасе. Но продолжай. Потом Драко коснулся её волос — той самой копны, над которой смеялся в школе. Теперь он не смеялся.       — У тебя шрам. Вот здесь. Я не помню его.       — Я упала с дерева в восемь лет. Пыталась достать кота.       — Ты залезла на дерево за котом?       — Он был очень милым и напуганным. Драко издал звук — что-то среднее между смехом и всхлипом — и убрал руку.       — Я не могу. Я не заслуживаю прикасаться к ней. После всего. Гермиона открыла глаза. Взяла его руку и приложила к своей щеке.       — Ты разбил сервиз своей семьи. Ты месил тесто, пока плакал. Ты читал мне детективы. Ты сказал, что я — причина вставать по утрам. Если ты не заслуживаешь прикасаться ко мне, то кто заслуживает? Асмодей тихо вышел. За дверью он столкнулся с шестью демонами.       — Ставки, — прошептал Маммон. — Десять галеонов на то, что они поцелуются сегодня.       — Двадцать на то, что Малфой сначала расплачется, — возразил Левиафан.       — Я ставлю на то, что они просто будут сидеть ещё полчаса, — сказал Бельфегор. — Это более эффективно.       — А я, — сказал Люцифер, — ставлю на то, что они сделают всё правильно. В своё время. Без вашего вмешательства. В гостиной Драко всё ещё держал ладонь на её щеке.       — Я хочу попробовать. Не просто прикасаться. Быть. С тобой. Если ты позволишь.       — Я позволяю. Но я всё ещё учусь.       — Я тоже. Может, научимся вместе?       — У нас есть семь демонов-инструкторов. Шансы выше среднего. Драко наклонился — медленно, давая ей время отстраниться. Она не отстранилась. Их лбы соприкоснулись. Это был не поцелуй — ещё нет. Это было обещание. За дверью Маммон произвёл подсчёты.       — Никто не выиграл. Но никто и не проиграл. Идеальный исход.       — Это не ничья, — сказал Асмодей.       — Это прогресс. Они прошли Похоть.       — Они даже не поцеловались!       — Похоть — это не поцелуи. Похоть — это желание. Они только что разрешили себе желать. Этого достаточно.