Глава 7. Комната, которой не было

Первое занятие Лувейры проходило в нижнем ярусе восточной башни, куда вела лестница с прозрачными ступенями. Под ними медленно текли золотые нити. У двери их встретила магистр Нэрис. — Сегодня у вас совместный практикум с Морнэем, — сказала она. — Они лучше других слышат то, что сила оставляет после себя. Лувейра слышит, к чему этот след был привязан. Джинни покосилась на Гермиону. — Звучит безопасно. — Однако не всё, что кажется безопасным, на самом деле таково. Поэтому в зале стоят три контура подавления и я, — отозвалась магистр Нэрис. Зал оказался круглым, с низким сводом и длинным столом из чёрного камня. Вместо окон в стены были вставлены матовые пластины, за которыми двигался серебряный свет. На столе лежали небольшие диски из дымчатого стекла. Студенты Морнэя уже ждали их. Драко стоял у дальнего края стола рядом с Тео. Тёмная форма подчёркивала холодную светлость его волос и строгую линию плеч. При появлении Гермионы он поднял глаза. Взгляд скользнул по её лицу, задержался на запястье, которого утром касался Гарри, и стал пристальнее. Под кожей тонко отозвался холод. Гермиона села рядом с Джинни, решив, что для одного утра её тело уже высказалось достаточно. — Память магического следа живёт дольше самого заклинания, — начала магистр Нэрис. — Прикосновение, вспышка силы, клятва, страх или сильное желание оставляют отпечаток. Морнэй различает глубину, направление и момент завершения. Лувейра слышит связь, которой этот отпечаток принадлежал. Она подняла один из дисков. — Ваша задача — коснуться стекла и оставить простое воспоминание. Чашка в руках, дорога, голос знакомого человека. Затем студент другой фазы определит характер следа. Пытаться разглядеть содержание воспоминания запрещается. — А если оно само раскроется? — спросила Гермиона. Магистр Нэрис задержала на ней свой взгляд чуть дольше, чем на остальных. — Отпускаете диск и называете своё имя. След существует отдельно от вас. Помните об этом. Гермиона запомнила формулировку. Судя по лицу Тео, он тоже. Работа началась. Эсса оставила ощущение шерстяной нити между пальцами, Джинни — солнечный свет на подоконнике, запах яблок и тихий смех матери. Когда очередь дошла до Гермионы, она положила ладонь на диск. Стекло было прохладным и совершенно гладким. — Выберите недавний момент, — сказала магистр Нэрис. — Тот, который легко удержать. Гермиона вспомнила гостиную Лувейры, тёплую чашку и Эдвина, утверждавшего, что хороший напиток должен иметь дар убеждения в том, что жизнь прекрасна и умирать пока рано. Золотой свет собрался под её ладонью. Она поняла, что всё получилось. В следующий миг сквозь тепло прошёл белый надлом. Это произошло так быстро, что Гермиона решила: показалось. Диск потемнел и снова стал прозрачным. — Достаточно, — произнесла магистр Нэрис. Гермиона убрала руку. Студенты менялись местами по кругу. Тео должен был подойти к её диску, но его задержала Эсса вопросом о погасшем следе. Драко, закончивший с предыдущим диском, шагнул к свободному месту. — Драко, подожди, — попытался остановить его Тео. Но тот уже положил пальцы на стекло. — Это учебный диск, Нотт, а не родовая реликвия. Гермиона почувствовала холод раньше, чем вспыхнул диск. По его поверхности прошла серебряная трещина. Золотой след под стеклом рванулся навстречу руке Драко, словно ждал именно его прикосновения. Магистр Нэрис резко подняла голову. — Отпустите диск. Драко попытался, но его пальцы остались прижаты к стеклу. Связь дёрнула Гермиону вперёд. Она успела коснуться края стола, и зал исчез. Перед ней горел камин. Высокий, каменный, с зелёным пламенем. Свет ложился на бледное лицо Драко, Гермиона смотрела его глазами: видела край собственной руки, белые пальцы, сжатые так сильно, что ногти впились в ладонь. По комнате разнёсся женский смех. Холодный, резкий, знакомый до судороги. На полу лежал Гарри. Его лицо распухло и исказилось, очки исчезли, кожа пошла пятнами после жалящего заклятия. Рядом держали Рона. Что-то в Гермионе рванулось к нему — но тело, в котором она была, не шевельнулось. Драко смотрел на Рона как на чужого. — Посмотри внимательнее, — приказал женский голос. — Назови его. Драко знал. Знание билось в горле, рвалось наружу вместе со страхом, но губы произнесли: — Я не уверен. Картинка качнулась. Теперь на полу была Гермиона. Её прежнее тело выгнулось от боли. Каштановые волосы рассыпались по тёмному камню. Женщина склонилась над ней, и тонкое лезвие блеснуло у самого предплечья. Драко стоял у камина, не в силах подойти или отвернуться. Внутри метался зверь, которого в той жизни не существовало, а страх оставался липким и удушающим: любое движение могло погубить сразу всех. Нож коснулся кожи. Гермиона закричала. Боль прошла через них обоих. Драко дёрнулся, и воспоминание треснуло. На миг они снова оказались в зале у учебного стола. Гермиона увидела глазами Драко собственное лицо — бледное, мокрое от слёз, искажённое болью. Потом её взгляд провалился глубже, туда, где он снова стоял перед обезображенным Гарри. — Назови, — повторил голос. Он пытался ответить. Имя застряло в горле. Поттер. Гарри. Враг. Человек, которого нельзя было выдать. Мир вспыхнул белым. Гермиона вернулась в зал. Она была на коленях. Ладони прижимались к холодному полу, а левое предплечье горело так, будто нож всё ещё двигался по коже. Драко стоял с другой стороны стола. Иней покрывал его пальцы и поднимался по рукаву. Дымчатый диск между ними раскололся надвое. — Контур закрыт, — произнесла магистр Нэрис. Золотые линии вспыхнули, промчались по полу и сомкнулись вокруг стола. Связь с глухим ударом оборвалась. Джинни бросилась к Гермионе, но магистр Нэрис остановила её ладонью. — Назови себя. Гермиона с трудом вдохнула. — Гермиона Грейнджер. Вернулись стены, лица и свет. — Ещё раз. — Гермиона Грейнджер. Лувейра. Первый курс. Жжение в руке ослабло. Драко смотрел на неё через стол. Его лицо стало неподвижным, а в серых глазах зияло то же потрясение, которое Гермиона чувствовала внутри. Потом потрясение затянуло холодом. — Что ты сделала? Голос прозвучал тихо. Иней пополз по краю стола. — Ничего. — Ты вошла в мою голову. — Я оказалась там вместе с тобой. — Это не объяснение. Он обошёл стол. Студенты Морнэя отступили. Давление его силы прокатилось по залу тяжёлой волной. — Морнэй, за дверь. Все, — резко сказала магистр Нэрис. Контур под сводом загудел, и студенты потянулись к выходу, оглядываясь через плечо. В зале остались только Драко, Тео, Джинни и Гермиона. Джинни встала перед Гермионой, но та мягко отвела её в сторону. — Я видела камин, — сказала Гермиона, уже тише. — Зелёное пламя. Гарри на полу с искажённым лицом. Женщину с ножом. Себя у её ног. Рона она называть не стала. Его имя осталось там, где Гермиона держала всё, к чему пока не могла прикоснуться словами. Шаг Драко оборвался. — Замолчи. — Ты не мог назвать его. Знал, кто перед тобой, и всё равно сказал, что не уверен. В зале стало так холодно, что дыхание побелело. — Я сказал замолчи. — Я тоже это видела, Малфой. Чувствовала твой страх и свою боль. Если бы я управляла этим воспоминанием, то выбрала бы что-нибудь менее отвратительное. Его взгляд опустился на её левую руку. Гермиона машинально закатала рукав. Чистую кожу пересекали тонкие красные линии, складываясь в знакомые угловатые буквы. Они проступили на несколько секунд, и Драко успел их увидеть. Его лицо изменилось. Холод рванулся к стенам. Одна из матовых пластин звякнула. Тео шагнул между ними. — Драко, хватит. — Ты знал? — спросил тот, не отводя глаз от руки Гермионы. Тео долго молчал, прежде чем ответить. — Я знал, что твоя память нестабильна. — Моя память в порядке. — Тогда объясни, откуда взялось то, чего с тобой никогда не происходило. Драко резко повернулся к нему. На миг Гермионе показалось, что он ударит. Вместо этого он сжал кулак, и иней хрустнул на костяшках. Магистр Нэрис опустила ладонь на стол. — Теперь вы двое — за дверь. — Я останусь, — сказала Джинни. — Ты подождёшь за дверью. — Магистр… — Сейчас ваша связь усугубит её состояние. За дверью, Лиана. Та посмотрела на Гермиону. Гермиона кивнула. Тео уходил последним. Перед порогом он обернулся к Драко, и в его лице впервые не осталось и следа от привычного равнодушия. — Не пытайся вспоминать один, — сказал он. Драко посмотрел на него так, словно говорил, что предупреждение запоздало. Когда дверь закрылась, магистр Нэрис подошла к разбитому диску. — Грейнджер не входила в ваше сознание, — сказала она. — Её контур оставался принимающим. Ваш след сам раскрылся в её резонансе. — След не показывает выдуманные комнаты. — Значит, для вас эта комната реальна. Драко побледнел ещё сильнее. — Я никогда там не был. — Видимо ваш разум этого не помнит, — ответила магистр Нэрис. Он отвернулся к стене. Плечи оставались расправленными, только пальцы едва заметно дрожали. Тело выдавало правду, в которую он запрещал себе верить. Магистр Нэрис собрала осколки одним плавным движением руки. — Я сообщу магистру Эвере. До повторной диагностики вам обоим запрещено касаться чужих следов и друг друга во время практик. — Мы и не собирались, — сказала Гермиона. Драко коротко посмотрел на неё. В этом взгляде ещё жил холод, но обвинение уже уступало место чему-то более тяжёлому. Магистр Нэрис вышла первой, оставив дверь открытой. Из коридора донёсся голос Джинни. Гермиона намеревалась последовать за магистром, когда Драко произнёс: — Грейнджер. Она остановилась. Он стоял у стола, опираясь на него ладонью. Перед Гермионой был человек, который увидел внутри себя чужую комнату и пытался решить, кем она его делает. — Та женщина, — сказал он. — Она действительно сделала с тобой это? Гермиона опустила рукав. — Да. Его челюсть напряглась. — А я стоял рядом. — Да. Слово легло между ними тяжело и честно. Драко перевёл взгляд на расколотый диск. — Что я сделал с тобой? Гермиона вспомнила мальчишку у камина, который смотрел на пленников, пока за его спиной ждала Беллатриса. Вспомнила его страх, молчание и неуверенное: «Я не знаю». Перед ней стоял другой Драко. У него были своя жизнь, собственный зверь под кожей и право не отвечать за память, которая возможно была не его. — Возможно, не ты, — сказала Гермиона. Он поднял глаза. Серебряная связь между ними дрогнула. В ней чувствовалась трещина, сквозь которую оба словно впервые увидели друг друга. За дверью ждал Тео. И по его лицу Гермиона поняла: дальше молчать он не намерен.