Часть 10

​Воскресная гонка превратилась в абсолютный хаос. Пятьдесят кругов яростных атак, сожженная резина, искры из-под днища на прямых и опасное сближение в каждом повороте. Макс защищался грязно, жестко, на грани фола, выдавливая Шарля на поребрики, а Леклер шел напролом, едва не срезая углы. Когда над трассой взметнулся клетчатый флаг, их разделили миллиметры. Макс вырвал победу, но оба пилота покинули кокпиты полностью опустошенными, с дико бьющимися сердцами. ​Официальные поздравления на подиуме были сухими — ледяные рукопожатия ради камер. Но внутри обоих по-прежнему кипел раскаленный адреналин. ​Дверь в номер Шарля не просто открылась — Макс практически снес ее, влетая внутрь, как ураган. Он не дал Леклеру сказать ни слова. Одной рукой он схватил Шарля за горло, не сжимая, а лишь фиксируя на месте, и с размаху прижал к стене. Поцелуй больше походил на продолжение их гоночной дуэли — дикий, жадный, до боли. Макс кусал его губы, заставляя Шарля судорожно хватать ртом воздух, а Леклер в ответ яростно рванул на голландце рубашку, с треском отрывая пуговицы. ​— Ты резал траекторию, сумасшедший, — тяжело дыша прямо в губы Шарля, прорычал Макс. Его глаза горели опасным, первобытным блеском. — Ты чуть не угробил нас обоих. ​— Ты сам не оставил мне места! — выдохнул Шарль, но его голос сорвался, когда Макс резко перехватил его руки, ломая любое сопротивление, и заставил прогнуться в спине. ​Вместо ответа Макс грубо рванул вниз его ремень. Страсть, которая жгла их изнутри, требовала не нежности, а полного, безоговорочного подчинения. Шарль до крови закусил губу, когда сильные пальцы Макса до боли сжали его бедра, оставляя новые багровые отметины. Они двигались в такт какому-то безумному, рваному ритму, словно все еще летели по трассе на скорости в триста километров в час, где любая ошибка стоила жизни. Шарль запрокинул голову, тяжело и громко стоная, когда Макс резко дернул его на себя, заставляя полностью раствориться в этой неистовой, обжигающей боли и удовольствии.