Часть 11

Они не дошли до кровати, оставив все силы прямо на полу у разбросанной одежды. Тяжелое, рваное дыхание постепенно выравнивалось. Макс лежал, растянувшись на ковре, тяжело вздымая грудную клетку, а Шарль полулежал на его плече, чувствуя, как его собственное тело крупно дрожит от пережитого пика. ​Макс повернул голову, глядя на мокрые от пота кудри Шарля и на его полностью искусанные, пухлые губы. В синих глазах Ферстаппена больше не было гоночной ярости — только глубокое, почти сытое удовлетворение хищника, который получил свою добычу. Он медленно провел ладонью по обнаженной, горячей спине Леклера, заставляя того вздрогнуть от остаточной чувствительности. ​— Это было... слишком близко к аварии, — хрипло нарушил тишину Шарль, утыкаясь лбом в горячую шею Макса. ​— На трассе или здесь? — Макс тихо и низко рассмеялся, сильнее прижимая его к себе и целуя в мокрый висок. ​— И там, и там, Ферстаппен. Ты ненормальный. ​— Зато ты выдержал мой темп, — Макс переплел свои пальцы с пальцами Шарля, крепко сжимая ладонь. — До самого финиша. ​Они знали, что завтра утренние газеты снова напишут об их «смертельной вражде» и «ненависти на трассе». Эксперты будут разбирать каждый их опасный маневр по секундам. Но прямо сейчас, в тишине разгромленного номера, они лежали на полу, намертво переплетенные телами, понимая, что эта безумная, граничащая с безумием страсть — единственное, что заставляет их чувствовать себя по-настоящему живыми.