Часть 13

Макс не дал ему опомниться. Плевать на шаги за углом, плевать на маршалов и риск разрушить карьеру к чертям — этот страх лишь сильнее разжигал кровь. Ферстаппен рванул Шарля на себя с такой силой, что у того клацнули зубы. Он заставил Леклера развернуться лицом к контейнеру, жестко прижав его грудью к холодному металлу, и навалился сзади, лишая малейшей возможности сдвинуться с места. — Думаешь, я отпущу тебя просто так? — прохрипел Макс прямо в ухо Шарлю, сминая пальцами его бедра до багровых синяков. Шарль задохнулся, выгибаясь в пояснице от этой грубой, собственнической хватки. Металл контейнера обжигал кожу через тонкую футболку, а сзади него вжималось раскаленное, сильное тело Макса. Когда тяжелая ладонь голландца бесцеремонно и резко рванула вниз его спортивные штаны, Шарль до боли закусил собственное запястье, чтобы не закричать на весь паддок. Макс двигался жестко, быстро, на грани животного инстинкта, беря то, что считал своим по праву. Шарль терял связь с реальностью: в ушах стоял гул гайковертов из боксов, шаги за стеной контейнера казались оглушительными, но это безумное, запретное удовольствие скручивало внутренности в тугой узел. Он громко, рвано застонал, когда Макс перехватил его за талию, задавая сокрушительный, неистовый темп. Шарль закинул голову назад, упираясь лбом в холодное железо, пока мир вокруг сужался до этого бешеного ритма и обжигающего, неконтролируемого финала, который накрыл их обоих прямо там, в пыльном тупике паддока. Они стояли, тяжело дыша и цепляясь друг за друга, пока пульс медленно возвращался в норму. Макс уткнулся лбом в плечо Шарля, всё еще крепко удерживая его, словно не в силах отпустить. — Теперь точно всё, — хрипло выдохнул Ферстаппен, неохотно отстраняясь и помогая Шарлю привести одежду в порядок. На его губах играла дерзкая, сытая ухмылка. — Твой самолет через три часа. Не опоздай.