Часть 12

В понедельник паддок Монреаля пустел неохотно. В воздухе висело похмелье после сумасшедшего гоночного уик-энда. Шарль шел по заднему двору моторхоумов, на ходу проверяя расписание вылетов. До рейса в Европу оставалось чуть больше трех часов, и тело после вчерашнего безумия отзывалось глухой, но чертовски приятной болью в каждой мышце. — Леклер! — резкий окрик заставил его остановиться около узкого прохода между контейнерами Pirelli. Шарль обернулся и не успел ничего понять — Макс схватил его за локоть и буквально утянул в узкую, темную щель между массивными железными боксами, скрытую от глаз редких механиков. — Ты с ума сошел? — выдохнул Шарль, но договорить ему не дали. Макс впечатал его спиной в холодный металл контейнера, мгновенно перехватывая обе руки над головой. Его глаза потемнели от злого, голодного азарта. — Вчера на разборе полетов Хорнер битый час орал, что я оставил тебе слишком много места внутри шпильки, — прорычал Макс, прижимаясь к нему всем телом так плотно, что Шарль отчетливо почувствовал его жесткое, рваное дыхание. — Хочешь знать, почему я его оставил? Потому что думал о том, как зажму тебя в углу сразу после финиша. — Так забери его сейчас, — дерзко бросил Шарль, приподнимая подбородок. Его зеленые глаза вспыхнули встречным огнем. Макс не стал ждать. Он отпустил его руки, жестко вцепился пальцами в волосы на затылке Шарля и дернул назад, заставляя полностью открыть шею. Поцелуи Макса спускались ниже, превращаясь в откровенные, жадные укусы. Шарль рвано, громко застонал, когда тяжелая ладонь Ферстаппена бесцеремонно нырнула под спортивные штаны, сжимая бедро и притираясь к нему сквозь тонкую ткань. Это было на грани — в паре метров ходили люди, доносился гул гайковертов, но риск быть пойманными только подливал масла в огонь. Шарль судорожно вцепился в плечи Макса, выгибаясь навстречу его жестким, быстрым движениям, полностью теряя контроль над собственным дыханием в этой тесной, раскаленной до предела железной ловушке. ## Часть 13: Абсолютный ноль Они отстранились друг от друга только тогда, когда за углом послышались чьи-то шаги и громкий смех маршалов. Дыхание у обоих было таким тяжелым, будто они только что проехали еще одну дистанцию Гран-при. Макс прислонился лбом к плечу Шарля, пытаясь успокоить бешеный пульс. Его пальцы, всё еще немного дрожащие, аккуратно заправили растрепанную футболку Леклера обратно. — Сумасшедший, — тихо, без прежней злости сказал Шарль, пытаясь поправить сбившийся воротник, чтобы скрыть свежие красные пятна на шее. — Мы оба ненормальные, — Макс отступил на шаг, оглядывая Шарля с ног до головы с ленивой, собственнической усмешкой. На его губах остался едва заметный влажный блеск. — Ладно. Твой самолет через три часа. Мой — через два. Шарль глубоко вздохнул, возвращая себе привычную маску хладнокровного пилота Скудерии, хотя внутри всё еще вибрировало от пережитого шока. — В Австрии я тебе этого не спущу, Ферстаппен. На «Ред Булл Ринге» я выжгу твою домашнюю трассу. — Попробуй, Леклер, — Макс подмигнул ему, натягивая на глаза темные очки, и первым осторожно вышел из укрытия, мгновенно растворяясь в паддоке. Шарль подождал минуту, прислушиваясь к стуку собственного сердца, а затем вышел следом. Впереди была двухнедельная пауза, бесконечные часы на базе и строгие отчеты перед спонсорами. Но оба они знали: этот раскаленный бензиновый узел внутри них уже невозможно разорвать. Зависимость друг от друга стала их главным, самым опасным секретом этого сезона.