Глава 2. Закрытая дверь

Они переместились в тот же вечер. Из Хогвартса нельзя было просто взять и аппарировать, даже если ты Северус Снейп и одним выражением лица умеешь внушить окружающим, что правила придуманы исключительно для их неудобства. Сначала был холодный камин в учительском коридоре, несколько коротких распоряжений вместо объяснений, зелёное пламя, пахнущее сажей и старыми письмами, затем падение сквозь дым, от которого Драко сжал зубы и удержал кашель где-то глубоко в груди. Он вышел из камина в доме, меньше всего похожем на место, где мог жить человек, способный напугать половину преподавателей Хогвартса одним поворотом головы. Комната оказалась узкой и тёмной. Книги теснились здесь плотнее мебели: заполняли стены от пола до потолка, лежали стопками на столах, подоконниках и широких подлокотниках старых кресел, вытесняя всё, что хозяин, по-видимому, счёл бесполезным. Воздух был тяжёлым от пыли, старой бумаги, зелий и горьковатого дыма. За окном тянулась грязная улица, одинаковые кирпичные дома упирались друг в друга тёмными стенами, а над крышами висело небо цвета несвежего олова. — Это... — начал Драко. Снейп стряхнул с рукава пепел. — Да, мистер Малфой. Место, где люди живут без павлинов, фамильных портретов и трагического эха в холле. Постарайтесь пережить. Драко закрыл рот. Про павлинов он говорить не собирался, хотя взгляд, задержавшийся на потёртом ковре, вероятно, выдал достаточно. — Я думал, мы останемся в Хогвартсе. — Хогвартс слишком хорошо умеет создавать иллюзию безопасности. — А это место? Снейп посмотрел на него поверх длинного носа. — Иллюзий оно не предлагает. Драко снова оглядел комнату. Дом Снейпа не выглядел жалким, хотя любой из знакомых его отца презрительно назвал бы его бедным. Здесь отсутствовало стремление впечатлить гостя, заставить его замереть у лестницы, прочитать историю рода по серебру, гобеленам и лицам в тяжёлых рамах. Комнаты ничего не рассказывали о хозяине, кроме того, что он читал, варил зелья и не желал делиться остальным. Даже книги стояли корешками наружу с такой плотностью, что попытка вытащить одну могла обрушить на любопытного половину стены. Снейп жил внутри пространства, которое умело молчать вместе с ним. — Вы будете наверху, в комнате справа. Книги берёте только с моего разрешения, шкафы оставляете закрытыми, камином пользуетесь в моём присутствии. Вопросы задаёте лишь тогда, когда они имеют отношение к вашей подготовке. — Ещё что-нибудь? — Постарайтесь не вести себя так, будто это дом вашей семьи. Драко резко повернул голову. Снейп выдержал взгляд без малейшего усилия. — Дом моей семьи сейчас не лучшее место. — Поэтому вы здесь. Сочувствия в голосе Снейпа не было, и именно это заставило слова войти глубже, чем вошло бы любое осторожное утешение. Драко снял мантию и положил её на спинку стула. В кармане лежал зачарованный пергамент; он чувствовал сложенный лист почти кожей, как иногда чувствуют направленный в спину взгляд ещё до того, как успевают обернуться. Гермиона была далеко. Между ними легли мили, лето, железная дорога, стены чужих домов и новый навык, в котором Драко пока не умел даже первого: удерживать молчание так, чтобы оно не превращалось в исчезновение. Взгляд Снейпа скользнул по его карману. — Сегодня вы отправитесь в Косой переулок. Драко моргнул. — Что? — Поздравляю. Слух вас не покинул. — Сейчас? — Через неделю, разумеется. Когда вся Британия забудет, что Люциус Малфой был арестован, а его сын продолжает существовать. Драко посмотрел на сереющее за окном небо. — Зачем? Снейп положил на стол сложенный список. — Ингредиенты, письменные принадлежности и несколько книг, которых нет в школьной библиотеке. Школьная библиотека всё ещё поддерживает трогательную веру в то, что мир не готовит детей к войне. Драко развернул лист. Почерк Снейпа был узким, резким и неприятно точным. — Вы посылаете меня одного? — Под лёгкими маскирующими чарами. Ваши черты станут менее узнаваемыми, однако невидимым вы себя не почувствуете. Считайте это упражнением. — В чём именно? — В способности двигаться среди людей без ожидания, что переулок расступится перед вами. Драко медленно поднял глаза. — Вы наслаждаетесь этим? — Вашим дискомфортом? Исключительно в педагогических целях. — Очень благородно. — Благородство обходится дорого. Сегодня вам по средствам дисциплина. Снейп достал из внутреннего кармана небольшую монету и положил рядом со списком. — Порт-ключ сработает через час и перенесёт вас в заднюю комнату "Дырявого котла". Оттуда пройдёте пешком. Вернётесь камином из лавки Мальпеппера. Он умеет не задавать вопросов людям, которые платят вовремя. — А если меня узнают? — Значит, проверите, насколько быстро способны перестать выглядеть виноватым. Пальцы Драко сжались на краю списка. — Я не виноват. Снейп ответил не сразу. Его взгляд задержался на лице Драко, затем опустился к побелевшим костяшкам. — Осторожнее с подобными заявлениями, мистер Малфой. Их особенно любят люди, которые ещё не решили, за какую часть случившегося готовы отвечать. Драко промолчал. Он не участвовал в нападении на Министерство, не носил серебряной маски, не стоял рядом с отцом в Отделе тайн. Ему хотелось бросить эти слова Снейпу в лицо и вернуть себе привычную ясность, где вина принадлежит взрослым мужчинам, а фамилия остаётся всего лишь фамилией. Но счета уже принесли к дверям Мэнора, и человеку, который их держал, было безразлично, кто именно ставил подпись. * * * Косой переулок оказался почти невыносим именно своей обыденностью. Лавки работали. Совы кричали в клетках. У витрины "Флориш и Блоттс" две девочки спорили из-за списка учебников, возле магазина сладостей кто-то смеялся, из дверей аптекарской лавки тянуло сушёными корнями и уксусом. Мир продолжал продавать перья, котлы и шоколадных лягушек, хотя ещё вчера напечатал имя Люциуса Малфоя жирным шрифтом на первой полосе. Драко шёл, не пряча лицо слишком старательно и не поднимая ворот до глаз. Снейп, вероятно, нашёл бы в его походке двенадцать ошибок, а затем позволил бы самостоятельно обнаружить тринадцатую. Маскирующие чары смягчили черты: волосы потемнели до тусклого пепельного оттенка, лицо стало менее запоминающимся, линия плеч утратила привычную резкость. Окружающие скользили по нему взглядами и тут же отворачивались, но отсутствие узнавания не приносило облегчения. Драко привык, что фамилия входит в помещение раньше него, освобождает дорогу и заранее сообщает людям, какую дистанцию следует соблюдать. Сегодня этот щит исчез, оставив его среди толпы почти голым. У газетного стенда он остановился прежде, чем успел решить, что проходит мимо. АРЕСТ В МИНИСТЕРСТВЕ. ЛЮЦИУС МАЛФОЙ СРЕДИ ЗАДЕРЖАННЫХ. Фотография двигалась на странице. Отец поворачивал голову, пытаясь сохранить достоинство перед вспышками камер, и эта попытка делала поражение особенно заметным: напряжённая линия рта, тяжёлая рука аврора на локте, взгляд, который искал в толпе человека, готового вспомнить, кто перед ним. — Берёте? — спросил продавец. Драко поднял глаза. Мужчина был пожилым, с красным носом и взглядом человека, давно научившегося отличать тех, кто покупает газету ради новостей, от тех, кому нужна новая форма собственной боли. — Нет. — И правильно. Мусолят одно и то же, будто вся Британия проснулась вчера утром и впервые поняла, с кем пила на приёмах. Драко уже собирался уйти, но продавец провёл пальцем по заголовку и добавил: — Хотя про Малфоев теперь каждый хочет прочесть. Красивые дома горят интереснее обычных. Список хрустнул в руке Драко. Привычный ответ пришёл мгновенно. Он мог назвать своё имя и дождаться, пока мужчина побледнеет. Мог купить весь стенд, бросить газеты в ближайший очаг и посмотреть, как жирные буквы сворачиваются в огне. Мог произнести одну из тех фраз, после которых люди начинали помнить своё место. Вместо этого он разжал пальцы, разгладил смятый край списка и пошёл дальше. Первые несколько шагов дались тяжелее, чем любой удачный ответ. В аптекарской лавке пахло слизью, сушёными корнями, уксусом и металлом. За прилавком стоял худой старик с почти беззубой улыбкой; он прочитал список, посмотрел на Драко и вернулся к почерку. — Для Снейпа? Передайте: аконит подорожал, а запрещённые настойки я держу только по предварительному заказу. — Передам. Мальпеппер начал складывать ингредиенты в вощёную бумагу, время от времени поглядывая на Драко поверх очков. — И если он снова пришлёт ученика с лицом похоронной аристократии, я введу доплату за атмосферу. Драко медленно поднял взгляд. Старик расплылся в улыбке. — Шутка, юноша. Не всякая острота является нападением. — Спорное утверждение. — О, точно ученик Снейпа. Драко забрал свёрток и направился к двери. — Голову держите чуть ниже, — бросил Мальпеппер ему вслед. — У вас походка человека, который считает переулок недостаточно чистым для своих ботинок. Драко остановился у порога. Желание обернуться толкнулось между лопаток, но он сдержал его, вышел наружу и через несколько шагов заставил плечи опуститься. Пришлось укоротить шаг, перестать рассекать толпу прямой линией, позволить людям проходить ближе. Унижение отдавало кислым вкусом во рту. Польза ощущалась там же. К повороту в Лютный переулок он подошёл не сразу. Свет Косого слабел уже через несколько шагов, словно приличие доходило до этой границы и дальше предпочитало не соваться без охраны. Вывески висели криво, стекло в витринах покрывал жирный налёт, в узких дверях мелькали лица людей, которые смотрели дольше, чем требовала вежливость. У лавки старых книг темноволосая девушка в серой мантии повернулась боком. Сердце Драко ударило резко и тяжело. Нога уже сдвинулась с места, когда девушка поправила капюшон, и он увидел чужой профиль. Другой нос. Узкие плечи. Волосы лежали прямыми тяжёлыми прядями, а в движении руки отсутствовала знакомая торопливая точность. Драко продолжил идти, чувствуя, как пульс отдаётся в горле. Гермиона сейчас была у родителей, среди магловских улиц и обычных домов, где люди не читали о Люциусе Малфое за завтраком и ещё не привыкли говорить о возвращении Тёмного Лорда вполголоса. Одна похожая фигура вытащила её из памяти целиком, прежде чем разум успел проверить лицо. Снейпу понадобилось бы меньше секунды, чтобы пройти по этой дороге. Драко вошёл в тень Лютного переулка, удерживая перед глазами серую мантию незнакомки, её прямые волосы и чужие плечи. Он заставлял себя вспоминать именно различия, пока сердце постепенно возвращалось к нормальному ритму.

* * *

На Паучьем тупике стемнело раньше, чем в остальной Британии. Дом Снейпа стоял среди одинаковых кирпичных зданий, узкий и тёмный. Окна оставались пустыми, дым над соседними крышами ложился низко, почти касаясь земли. Улица выглядела так, словно здесь давно перестали ждать хороших новостей и признали это разумным способом экономить силы. Беллатриса постучала первой. Три удара пришлись по двери с такой силой, будто она проверяла, насколько тонкое дерево отделяет её от того, что она решила получить. Снейп открыл не сразу. На пороге стояли две сестры. Нарцисса была в тёмном плаще с поднятым капюшоном. Бледность делала её лицо почти прозрачным, однако волосы лежали безупречно, застёжка у горла находилась точно по центру, перчатки были сложены в одной руке ровно край к краю. Такая тщательность означала, что сил на усталость у неё уже не осталось. Беллатриса выглядела иначе. Азкабан вытянул её лицо, заострил скулы, выбелил кожу и оставил в больших тёмных глазах лихорадочный блеск. Красота рода Блэк сохранилась в длинной шее, тяжёлых ресницах, изящном изгибе губ, и рядом с ней свободно жило что-то дикое. Беллатриса то улыбалась слишком широко, то внезапно замирала, будто услышала голос, недоступный остальным. Палочка скользила между её пальцами легко и ласково. — Миссис Лестрейндж, — произнёс Снейп. — Северус. Она попробовала его имя на языке с тем же удовольствием, с каким другой человек пробовал бы редкий яд. Потом вытянула шею и заглянула ему за плечо. — А где же наш племянник? Вчера он держался возле крёстного с такой трогательной преданностью. Ты уже успел спрятать его под кроватью? Нарцисса не шелохнулась. Только пальцы плотнее сомкнулись на перчатках. — Я отправил его туда, где от него сегодня больше пользы, чем в комнате с вами, — ответил Снейп. Беллатриса медленно повернула к нему лицо. — Пользы? От Драко? Смех вырвался коротко, почти по-детски, и оборвался посреди звука. — Наш Лорд не разбрасывается инструментами лишь потому, что их родственники оказались неосторожны. Нарцисса побледнела ещё сильнее. Улыбка исчезла с лица Беллатрисы. Она шагнула ближе, прищурилась, будто слова Снейпа оставили на его коже след, который можно было рассмотреть. — Ты слишком много знаешь. — Ровно столько, сколько мне позволено знать. Я также умею отличать доверие от разрешения устраивать представление на чужом пороге. Беллатриса провела кончиком палочки по дверной раме. Дерево зашипело, оставляя тонкую чёрную полосу. — И что ты делаешь с мальчиком? — То, что следовало начать раньше. Учу его не носить страх на лице. Она склонила голову. Несколько локонов упали на щёку. — Как заботливо. — Как практично. Нарцисса встретилась со Снейпом взглядом. Он не позволил лицу измениться, но она знала его достаточно давно, чтобы услышать то, что Беллатриса приняла за холодность. — Входите. Беллатриса скользнула мимо него первой, как человек, считающий любое чужое помещение временно захваченной территорией. Нарцисса вошла следом. Снейп закрыл дверь и вернул на место защитные чары. В гостиной книги теснили стены, низкий огонь в камине горел зеленовато-жёлтым пламенем. У кресла возле дальней стены шевельнулась сгорбленная фигура. Питер Петтигрю попытался прижаться глубже к тени, сохраняя выражение оскорблённой невинности. — Уйди, — сказал Снейп. — Но я... — Сейчас. Петтигрю исчез за дверью так быстро, что мантия зацепилась за косяк. Беллатриса проводила его взглядом. — Как низко ты пал, Северус, если держишь в доме такое. — И всё же пришли вы ко мне. Она посмотрела на закрытую дверь, за которой скрылся Петтигрю, и улыбнулась. — Пока. Нарцисса сняла перчатки. Каждый палец она освобождала медленно, аккуратно, словно от этого движения зависело, сумеет ли она произнести следующую фразу ровным голосом. — Мне нужна твоя помощь. — Наша Цисси сегодня особенно трогательна, — пропела Беллатриса. — Молчи, Белла. Нарцисса произнесла это тихо. На мгновение сестра действительно замолчала. Потом её губы дрогнули, а палочка продолжила вертеться между пальцами, выдавая нетерпение. Снейп остался стоять у камина. Он не предложил Нарциссе сесть; она всё равно не приняла бы кресло в разговоре, ради которого заставила себя войти в этот дом. — Ты знаешь, что случилось, — сказала она. — Знает вся Британия. — Не играй со мной. — Я уточняю причину визита. Арест Люциуса, реакция Тёмного Лорда или распоряжение, которое уже получил ваш сын? Лицо Нарциссы стало неподвижным. Беллатриса шагнула к Снейпу. — Осторожнее. — С правдой или с вами? — Ты слишком легко произносишь имя нашего Лорда рядом с чужим страхом. — Этот страх сейчас является самым честным, что есть в комнате. Нарцисса закрыла глаза на одно короткое мгновение. Когда веки поднялись, из её взгляда исчезла последняя надежда обойтись намёками. — Люциус в Азкабане. За провал ответят те, кто остался. Снейп молчал. — Я и Драко, — закончила она. — Или оба, — с удовольствием добавила Беллатриса. — Наш Лорд не любит оставлять счета неоплаченными. Нарцисса резко повернулась к ней. — Не смей наслаждаться этим. — Я наслаждаюсь ясностью. Ты слишком долго жила в доме, где любую угрозу называли неудобством и убирали с глаз до следующего приёма. — А ты слишком долго принимала собственное безумие за доказательство верности. Беллатриса замерла. Палочка перестала двигаться. Лихорадочное веселье ушло из глаз, оставив такую пустоту, что Нарцисса невольно сильнее сжала обнажённые пальцы. — Повтори, — попросила Беллатриса почти ласково. — Мы пришли ради Драко. Несколько секунд сёстры смотрели друг на друга. Затем Беллатриса резко отвернулась и рассмеялась, будто услышала удачную шутку, хотя смех прозвучал слишком громко для маленькой комнаты. Снейп дождался, пока звук стихнет. — Драко получил приказ? Нарцисса опустила взгляд к своим перчаткам. Беллатриса подняла подбородок. — Ему оказана честь. — Ему шестнадцать, — сказала Нарцисса. — Возраст не мешал нам служить. — Тебе многое не мешало. — Цисси... — Хватит. Усталость прорезалась в её голосе настолько отчётливо, что Беллатриса снова остановилась, хотя глаза продолжали блестеть от ярости и восторга. Нарцисса посмотрела на Снейпа. — Ты должен помочь ему. — Я уже помогаю. — Мне нужно больше. Воздух между ними изменился. Снейп опустил руку, до этого лежавшую на спинке кресла. — Чего ты хочешь? Нарцисса протянула ладонь. — Клятвы. Беллатриса медленно улыбнулась. В её лице появилось почти религиозное удовольствие. — Вот теперь мы дошли до настоящего. Снейп посмотрел на протянутую руку. — Ты понимаешь, что просишь? — Достаточно. Беллатриса скользнула ближе. — Я буду свидетельницей. Нарцисса повернулась к ней. — Нет. — Да. Беллатриса подняла палочку и провела большим пальцем по рукояти, будто успокаивала живое существо. — Если ты решила доверить Северусу жизнь своего сына, я хочу услышать, как именно он станет лгать магии. — Я не лгу магии, — сказал Снейп. — Посмотрим. Нарцисса колебалась одно мгновение. Затем снова протянула руку. Снейп взял её. Пальцы Нарциссы были ледяными, но хватка оставалась твёрдой. Беллатриса встала рядом, подняв палочку над их соединёнными руками. Её дыхание участилось; она смотрела на них с восторгом человека, которому позволили присутствовать при жертвоприношении. — Поклянёшься ли ты, Северус, присматривать за моим сыном, пока он пытается исполнить поручение Тёмного Лорда? — спросила Нарцисса. Снейп смотрел на неё. — Клянусь. Тонкая огненная нить вырвалась из палочки Беллатрисы и обвилась вокруг их рук. Нарцисса вдохнула осторожно, словно воздух внезапно стал дорогим. — Поклянёшься ли ты защищать Драко всеми доступными тебе способами, пока он выполняет это поручение? Пауза Снейпа продлилась лишь секунду. В ней успели отразиться лицо Люциуса на первой полосе, шестнадцатилетний мальчик в комнате наверху, женщина, которая пришла просить о защите в присутствии собственной сестры, и хозяин, не прощавший провалов. — Клянусь. Вторая нить вспыхнула ярче и легла рядом с первой. Беллатриса смотрела, не моргая. Её губы шевелились, будто она беззвучно повторяла каждое слово. Третий вопрос застрял у Нарциссы в горле. Пальцы сжались вокруг руки Снейпа, и впервые за весь вечер в них появилась дрожь. — Если Драко окажется не способен выполнить поручение... если его провал будет означать смерть... поклянёшься ли ты закончить начатое вместо него? Комната затихла. Беллатриса улыбалась. Нарцисса ждала, удерживая подбородок поднятым. Снейп видел перед собой женщину, которой оставили единственный способ купить сыну время: связать чужую жизнь с его жизнью и надеяться, что магия окажется надёжнее обещаний. — Клянусь. Третья нить вырвалась из палочки Беллатрисы и замкнула огонь на их руках. Свет на мгновение залил гостиную, зажёг золотые отсветы в глазах Нарциссы, прошёл по белому лицу Беллатрисы и погас так резко, словно комната захлопнулась. Магические нити исчезли под кожей. Беллатриса медленно опустила палочку, приблизилась к соединённым рукам и склонилась над ними, будто надеялась увидеть след, которого уже не было. Когда она подняла лицо, в её глазах дрожал почти счастливый восторг. — Ох, Цисси... Любовь. Какая прелесть. Ещё один шаг — и уже самоубийство. — Замолчи. — Ты всегда была слабой, Цисси. Нарцисса высвободила руку из пальцев Снейпа и надела первую перчатку, тщательно расправляя кожу. — Я всегда умела отличать верность от безумия. Беллатриса вскинула подбородок. — Осторожнее. — Я много лет была осторожна. Усталость в её голосе снова заставила сестру замереть. Беллатриса смотрела на Нарциссу ещё несколько секунд, затем резко отвернулась к огню, усмехнулась чему-то, понятному только ей, и снова начала вертеть палочку между пальцами. Нарцисса натянула вторую перчатку. Движения оставались точными, хотя кончики пальцев едва заметно дрожали. Снейп видел эту дрожь. Нарцисса знала цену ещё до того, как протянула руку. Теперь цена стала магией, живущей под чужой кожей, и отменить её уже не мог никто из находившихся в комнате.

* * *

Когда Драко вернулся, на Паучьем тупике уже стемнело. В задней комнате лавки Мальпеппера он бросил в камин летучий порох, назвал адрес и шагнул в зелёное пламя. Через несколько мгновений его выбросило в гостиную Снейпа. Драко удержался на ногах, стряхнул с рукава сажу и сразу почувствовал, что воздух изменился. Под привычными запахами книг, пыли и сушёных трав сохранился тонкий след дорогих духов Нарциссы. Он знал этот аромат с детства: прохладный, цветочный, слишком изысканный для узкого дома на грязной магловской улице. Рядом жил другой запах — сухой, металлический, похожий на воздух перед грозой. Так пахла магия, которую произносили ради последствий. Снейп сидел за столом, просматривая принесённые кем-то бумаги. Его лицо было спокойным до полной пустоты. Драко медленно снял мантию. — Мать была здесь. Снейп поднял взгляд. — Да. Свёрток с ингредиентами опустился на стол. — С кем? — С Беллатрисой. Холод прошёл от затылка к позвоночнику. — Зачем? — Поговорить. — Обо мне. Снейп сложил лист и убрал его в сторону. Драко шагнул ближе. — Вы специально отправили меня в Косой переулок. — Да. — Чтобы меня здесь не было. — Именно. Злость поднялась быстро, горячая и почти приятная после целого дня вынужденного контроля. — Кто дал вам право решать за меня? Снейп медленно встал. — Сегодня утром вы выдали человека одной реакцией на фразу, в которой даже не прозвучало имя. Через несколько часов вы рассчитываете присутствовать при разговоре с Беллатрисой Лестрейндж и сохранять видимость хладнокровия? — Это моя жизнь. — Поэтому вас удалили из комнаты, где ваше присутствие сделало бы положение опаснее. Драко посмотрел на стол, на аккуратно сложенные бумаги, на правую руку Снейпа. Кожа на запястье оставалась чистой. Магия, изменившая воздух во всём доме, не оставила следов, которые можно было потребовать показать. — Что сделала мать? Снейп выдержал паузу. — То, что сочла необходимым. — Это не ответ. — Сегодня другого вы не получите. Драко резко выдохнул. В памяти всплыли духи Нарциссы, металлический привкус магии и полное отсутствие выражения на лице Снейпа. — Вы поклялись. Комната стала тише. Драко почувствовал, как злость отступает, освобождая место чему-то более холодному. — Что она попросила? — Меньше, чем хотела, и больше, чем должна была просить. Драко отвернулся к книжным полкам. Глаза обожгло яростью, беспомощностью и стыдом, которые невозможно было отделить друг от друга. — Она не должна была приходить сюда. — Должна была. — Нет. — Ваша мать оказалась перед выбором между гордостью и шансом сохранить вам жизнь. Для неё выбор был очевиден. Драко стиснул челюсть. Нарцисса Малфой, женщина с прямой спиной, ледяным голосом и руками, которые никогда не дрожали при чужих, вошла в этот узкий дом и протянула Снейпу ладонь. Пока Драко ходил по Косому переулку, покупал ингредиенты и учился не отвечать на каждый чужой взгляд, она позволяла Беллатрисе видеть свой страх. — Я должен был быть здесь. — Ваше присутствие ничего бы не улучшило. — Я мог отказаться. Снейп посмотрел на него почти безжалостно. — Красиво, громко и совершенно бесполезно. Вы бы защитили собственную гордость, усилили страх Нарциссы и предоставили Беллатрисе представление, о котором она мечтала с момента освобождения. Драко дёрнулся, словно слова задели открытый нерв. — Хватит. — Вы требуете ответственности. Начните с её неприятной формы. Иногда вам придётся оставаться за дверью, потому что попытка ворваться внутрь погубит тех, кого вы собирались защищать. Драко опустился на стул. Ноги вдруг стали слишком тяжёлыми, чтобы продолжать стоять. Несколько секунд он смотрел на свои руки. — Она боялась? — Да. Снейп не стал смягчать ответ. Драко закрыл лицо ладонями, сжал пальцы у висков и почти сразу убрал руки. — Я ненавижу это. — Используйте. Он поднял глаза. — Что? — Ненависть удерживает человека в движении, пока он помнит, куда направляет её. — И куда мне направляться? Снейп взял со стола принесённый свёрток, проверил подпись Мальпеппера и положил рядом с остальными ингредиентами. — Завтра на рассвете продолжим окклюменцию. Драко устало откинулся на спинку стула. Снейп направился к двери, но задержался у порога. — Сегодня не пишите ничего, что однажды не сумеете защитить молчанием. Драко почувствовал пергамент во внутреннем кармане. — Это приказ? — Попытка не позволить вам превратить единственное светлое место в сознании в карту для врага. Дверь закрылась. Драко остался в гостиной один. Дом остывал после чужих голосов: в стенах щёлкали трубы, огонь оседал в камине, с улицы доносились редкие шаги. Запах духов Нарциссы постепенно растворялся, а металлический след магии держался у стола, где, вероятно, лежали их соединённые руки. Пергамент Драко достал лишь через несколько минут. На поверхности уже проступили слова. "Ты исчез". Он провёл большим пальцем по строке. Нажим был сильнее обычного: перо в руке Гермионы задержалось на последней букве, оставив маленькое тёмное утолщение. Драко взял своё перо. Снейп был прав. Он не мог написать о визите Нарциссы, о Беллатрисе и магии, оставшейся в доме. Не мог объяснить, что мать только что связала чужую жизнь с его жизнью, а он узнал об этом по запаху её духов. "Я здесь". Ответ появился почти сразу. "Неправда". Драко прикрыл глаза. Гермиона всегда замечала место, где точная формулировка превращалась в уловку. Он зачеркнул первое, что пришло в голову, и написал: "Я здесь настолько, насколько сейчас могу". Пауза. "Этого мало". Слова причинили боль именно своей честностью. "Знаю". Долгое время пергамент оставался пустым. Драко слышал, как Снейп прошёл по коридору наверху, как за стеной соседнего дома кто-то закрыл окно, как в камине осыпался уголёк. Потом появилась новая строка. "Но лучше, чем ничего". Напряжение в груди ослабло настолько, что он сумел глубже вдохнуть. "Не исчезай совсем". Драко смотрел на эти слова, пока чернила не начали тускнеть. "Я строю лабиринт не для того, чтобы исчезнуть". Ответ пришёл после короткой паузы. "А для чего?" Он мог оставить вопрос без ответа. Это было бы осторожнее и, вероятно, разумнее. Однако весь день уже состоял из дверей, закрытых перед его лицом: поезд, на который он не сел, чужая комната, где решалась его судьба, сознание, которое Снейп требовал превратить в крепость. В крепости без единого открытого окна легко задохнуться раньше, чем к стенам подойдёт враг. Драко написал: "Чтобы то, что внутри, выжило". Гермиона ответила не сразу. "Тогда строй хорошо". У него дрогнули пальцы. "Ты приказываешь?" "Разумеется". Драко почти услышал её голос: сухой, уверенный, с той едва заметной интонацией, которая появлялась, когда Гермиона прятала тревогу за раздражением. Он сложил пергамент, убрал его во внутренний карман рубашки и ещё некоторое время держал ладонь на груди, слушая, как за стенами затихает чужой дом.