Глава 5. Три потухших свечи

      Кайса вскочила и уселась на кровати, сжав покрывало руками. Оглядевшись, она поняла, что находится не в своей постели, не в своей комнате и уже явно не в своем доме. Было тяжело связать все происходящее и это безумно давило на нее:              «Что было до этого? Я же была на ферме, мы позавтракали с мамой, и я пошла в поле… Это было реально или все же сном?»       Её взгляд упал на свои нервные руки, и она заметила колоссальные изменения — они были уже не такими детскими и округлыми. Длинные, исхудалые, будто совсем чужие. Но что поразило ее до глубины души, так это еле заметные белесые нити, тянущиеся с предплечий к кончикам пальцев, там они сгущались в небольшой комок. Пока она задавалась вопросом тату ли это или какое-то заболевание, ей напомнили, что она здесь не одна совершенно интересным вопросом:       — Кто ты? — спросил Эван.       Девушка моментально уставилась на него с новым чувством. Кайса вскинула брови и заострила взгляд. Она тоже могла позволить себе бесстыдно рассматривать непонятного мужчину, вальяжно раскинувшегося на стуле напротив. И случилось невероятное: она будто знала его. Нет. Не его. Его присутствие. Его тепло тела, исходящее невидимыми лучами. Его энергию?       Помолчав с минуту, она подала голос:       — Почему я должна Вам отвечать? И вообще с Вами разговаривать? — она прервалась, панически вдыхая воздух, а после продолжила: — Почему Вы спрашиваете меня кто я, если я нахожусь в вашем доме, и попала сюда явно не по своему желанию!       — Ты бы видела, с каким желанием разнесла моих ребят и мою теплицу, — на его лице расцвела вызывающая улыбка.       — Что, простите?! — глаза Кайсы округлились, вырвался нервный смешок.       — Совершенно ничего смешного, — Эванлин вдруг посерьёзнел. — Тебе стоит начать вспоминать, на кону стоят твои тонкие ручонки. Я с удовольствием их вырву, если ты будешь молчать!       Кайса качнулась назад и почувствовала, как вязкая слюна раздражает сухое горло. Она совершенно забылась в своем положении.       «Стоит отвечать на все вопросы... Может я смогу выбраться и уйти домой?».       — Меня зовут Кайса Грай...       Лицо раздражали мелкие сальные прядки, но ей было страшно двинуться даже чтоб быстро закинуть их за уши. Во все глаза наблюдая за его реакцией, она сидела и сжимала колючее серое прокрывало.       Он опустил взгляд, одобрительно мотнув головой и задумался. Глубоко вздохнув, Эван крепко зажмурил глаза и вернул ей спокойный, но закрытый взгляд. Кайсу не волновало, что он прятал там закрытым, ее радовало, что там была не открытая враждебность, прозвучавшая минутой ранее.       — Хорошо, Кайса Грай. Я погорячился в своих угрозах, потому что невероятно взволнован! Я ждал сутки, пока ты очнешься, и порядком устал...       Она кивнула, подыгрывая ему. Ситуация казалась ей все более абсурдной.       «То добро пожаловать, то вырву руки, то погорячился. Может я в лечебнице?» — подумалось ей и Кайса спросила:       — Объясните, пожалуйста, что происходит? — неожиданно к горлу подкатил горький ком и сжал горло.              — Прошлой ночью ты пришла сюда и разнесла тут все. Я уже сказал это. Что конкретно ты хочешь знать?       — Почему я этого не помню?       — Очевидно, что воспоминания не успели вернуться, — Эван раздраженно посмотрел в потолок. — Значит, сейчас разговаривать бесполезно.       Эванлин уже собрался вставать, но Кайса встрепенулась и потянула руку:       — Подождите! Эван? верно? Эван, вы же не бросите меня здесь? Я ничего не понимаю!       — У меня нет желания нянчиться с тобой. Когда вспомнишь хоть что-то, мы поговорим. Сейчас я позову кого-нибудь из ребят и Килина.       Он пошел к двери, совершенно довольный своим властным положением, но резко остановился.       «Она ведь не виновата в произошедшем. В полной мере…» — подумал Эван и посмотрел на неё через плечо. Её глаза будто застилала темная пелена отчаяния, лицо пыталось не сморщиться от накативших слез. И он сказал:       — И приходи в себя, я знаю, тебе было не легко, как и сейчас. Ты скоро все поймешь.       И вышел.       Кайса осталась одна, и её заполонили панические и горькие мысли. Она услышала глухой зов и бормотание за дверью. Сейчас сюда придут еще люди, которые могли ей навредить. Может она попала в секту? Или ее пичкают какой-то гадостью, оттого она и не помнит ничего? Что же делать?!       Девушка подошла к замыленному зеркалу над умывальником. До неё сейчас дошло, что комната была похожа на тюремную камеру: односпальная хиленькая кровать, скудное белье на ней, самое колючее и омерзительное покрывало вместо одеяла. Над кроватью маленькое окошко не впускало свет: была глубокая ночь. Вместо шкафа на стене у входа были вбиты несколько крючков. Унылый железный стол с таким же стулом занимали место у одинокой стены напротив. И старый ржавый умывальник с капающим краном. Это место явно не задумывалось для жизни.       Но что было общим с её маленькой, но уютной комнатой — холод.              Кайса подняла взгляд с раковины на свое отражение и испугалась. Изменения произошли не только с руками: на неё смотрела куда более взрослая девушка. Куда более уставшая, исхудавшая и разбитая. Даже её взгляд был не таким как раньше, по крайней мере цвет глаз не изменился, может только стал тусклее. Темно-болотистые глаза с грустью изучали себя и сдерживали едкие слезы.       «Что же со мной произошло?!» — пронеслось в её воспаленной голове.       Короткий стук в дверь отвлек её от зеркала. Она быстро скрутила сальные волосы в пучок сзади, но без резинки он сразу развалился. В комнату зашло пару парней. Один низкий брюнет, другой высокий и рыжий. И оба смотрели на неё с некоторой опаской и неловкостью. Они переглянулись с вызовом, рыжий пихнул другого в бок и первым заговорил низкий:       — Меня зовут Таммел. А это Килин, — кивнул он на рыжего парня.       Кайса вцепилась в него взглядом. — «Эванлин выделил его, кто он?».       Окинув его мимолетным изучающим взглядом, она вернула его тому, кто назвался Таммелом. И осторожно сказала:       — Я Кайса, здравствуйте.       — Здравствуйте? — Таммел поднял бровь и также осмотрел её. — Мы вроде одного возраста. Ладно... Обсудите это с Килином, я зашел передать тебе вещи, подожду за дверью.       Килин проводил его взглядом и, как только дверь закрылась, он подошел к девушке.       Мотнул головой, подав знак присесть и сел напротив. И только сейчас Кайса заметила, что он тоже принес с собой какие-то вещи, которые вытаскивал из потрепанного портфеля: различные пузырьки с разноцветными жидкостями и чем-то сыпучим. С интересом разглядывая бутыльки, Кайса заметила, как Килин достал стетоскоп. Её догадка была тут же подтверждена:       — Я, можно сказать, врач. Эван поручил мне твой осмотр, — он изучающе оглядел её лицо и открытые участки кожи.       Кайса смутилась под таким интересом и заметно сжалась. И он тут же это почувствовал:       — Не волнуйся, я быстро закончу, к тому же обижать тебя я не собираюсь.       Он поймал её взгляд, и уголки его губ ободряюще приподнялись. Внезапно она наполнилась спокойствием, оно вливалось в ее мысли и тело как холодная вода. Как загипнотизированная, она стала как пластилин — он только преподносил руку, а она уже протягивала свою, приподнимала волосы, смотрела куда было указано. Всю тревожность сняло без следа, это было самое необычное чувство, которое она испытывала. Вокруг них парило спокойствие и ничего более, словно кокон. Её удивляло то, как он создал его, и не понимала каким образом.       — Кайса, скажи, по-твоему, сколько тебе лет? — спросил Килин.       «По-моему?!» — отметила она.       — Семнадцать, а что? — нервозность вернулась и выдавала себя в голосе.       — Ты знаешь какой сейчас год?       — С таким вопросом — думаю, что нет, — холодная капля пота ощутимо потекла по внутренней стороне руки.       Он сложил руки на груди и откинулся на спинку. Кусая губы, он тревожно стучал пальцем по руке и задал вопрос:       — В каком году ты родилась?       «Идиотские вопросы», — подумалось ей.       — В тысяча триста пятьдесят пятом. Июнь, — уточнила Кайса.       Это уточнение вызвало у Килина легкую улыбку. Он закинул ногу на ногу, посмотрел в потолок, задумавшись о чем-то.       — Что ж, я думаю прошло примерно три года с момента твоего обращения, — выдал Килин.       Кайса застыла, переваривая информацию. Её лицо выражало непонимание и отстраненность. Голова взрывалась:       «Три года? Прошло три года с моего обращения? В кого? Так… Три года. Значит, если я думаю, что мне семнадцать, а семнадцать мне было в тысяча триста семьдесят втором, то значит сейчас тысяча триста семьдесят пятый? Значит ровно двадцать лет назад… мне двадцать лет?! Двадцатьдвадцатьдвадцатьдвадцать», — крутилось по кругу.       Она вздрогнула, когда почувствовала чужую руку на своей лодыжке под покрывалом. Он выглядел таким же взволнованным. Его густые брови были сведены к переносице, словно он хмурился от тяжелых раздумий.       «Забавно выглядит его переживание», — подумала Кайса.       — А что, если ты меня обманываешь? — спросила она.       — Зачем мне это нужно? — моментально парировал Килин.       — Вдруг вы хотите загнать меня в угол… Хотя я все еще не понимаю, что я здесь делаю и что за цирк происходит. Скажи, я сошла с ума?       — Я думал, Эван тебе объяснил всё, — он задумчиво почесал затылок. — Хорошо, я думаю, что это не тайна. Только ты вообще готова-то сама? Это будет тяжело, — он вцепился взглядом в её руки, в те самые нити.       Она проследила за этим взглядом и потерла одну из линий. Мысленно приготовившись к чему-то непосильному, она посмотрела в его лицо и кивнула.