Петля

26 июня 1349 года. Эти 4 Года для Субару пробежали очень быстро. Из кардинальных изменений теперь он живет в довольно большом доме вместе с Кляйном, Бенсоном, Мелиссой. За окном был Полдень, ветер, что колыхал листву, а в далеке были слышны звуки выпускаемого пара, вместе с конями, которых гоняли кучеры. В комнате пахло бумагой, дешёвыми чернилами и пылью, что приходила каждый раз снаружи, Окно было распахнуто настежь, впуская душный июньский воздух и отдалённый стук копыт по брусчатке. Кляйн, потянувшись так, что хрустнули позвонки, с облегчением откинулся на спинку стула. Дипломная работа, весящая над ними дамокловым мечом последние полгода, наконец-то лежала на столе, переписанная набело. “Ну всё”, - выдохнул он. “Теперь осталось только не умереть на собеседовании.” Субару, который как раз в задумчивости вертел в пальцах ручку, вдруг хитро прищурился.- “Не дрейфь, Кляйн! Главное первое впечатление от этих стариков. Вот смотри, как надо!” Не успел Кляйн и глазом моргнуть, как его друг одним росчерком пририсовал себе под носом две лихо закрученные усы. Субару выпятил челюсть, сделав до нелепости важное лицо. “Здравствуйте, господа экзаменаторы!” - прогундосил он, смешно вытаращив глаза. - “Мы, Нацуки Субару, потомственный аристократ из далёкой страны Япо.. . Договорить ему не дал дружный смех. Уэлч, сидевший в углу со своими вечными бухгалтерскими книгами, поперхнулся чаем и закашлялся, но даже сквозь кашель было видно, что он улыбается. Найя, не переставая шить, только фыркнула, но щёки её чуть порозовели. “Идиот” - бросила она беззлобно, ловко орудуя иголкой. - “С такими усами тебя даже в цирк не возьмут. Разве что в шапито для особо кривляющихся обезьян.” “О, не завидуй, Найя.” - парировал Субару, промокая “усы” платком Кляйна, за что немедленно получил подзатыльник от самого Кляйна. “Эй, больно, мистер “я получаю наставления от своей маленькой сестрички” “ой заткнись, сам же обращался к ней не давно за помощью” - отвернулся Кляйн, от “друга” что сдает его с потрохами. “Да ладно, Кляйн, Субару у нас главный шут, что с него взять?” - сказала вздыхая Найя. “нет, Субару правильно говорит, Кляйн даже часы завести не может, что уж говорить” - раздвигая плечи и руки говорит с улыбкой. “Вообще то научился, надо же по часовой, да?” После этих слов даже Найя засмеялась, как и все в комнате. “Ох, Кляйн, тебе тяжело будет в жизни, хорошо, что Нацуки пришел в твою жизнь” - смеясь и вытирая маленькие слезинки говорит Уэлч. “Ой, да ну вас!” - ударил по столу Кляйн, из-за чего один дневник, что лежал на полке ударился и упал на стол, от чего у всех резко изменилось настроение. Кляйн взглянул, что упало, потом на остальных. Провисла небольшая пауза. “Как вы думаете, ритуал рабочий?” - сказал он, чуточку переживая. Субару, что искал информацию 4 года и нашел маленькую нить в лице дневника Антигонов не упустил и вместе с остальными провели исследование по этой книге. Но теперь, после изучения, у него лишь плохие чувства из-за этой книги. Он так и ничего не нашел, кроме ритуала, но кто ищет, тот найдет. Прозвенел будильник, из-за чего все вновь испугались. “Субару, я же говорила прекрати ставить будильник на это время.” - говорит Найя. Субару лишь чешет репу и проговаривает - “Простите, но это значит, что мне уже пора выходить.” Субару встает и на бежевый в клеточку жилет одевает пиджак. “Вы ничего без меня не творите, хорошо?” - он выходит за дверь. Потом возвращается и выглядывает из двери. “Особенно ты, Найя, не подкатывай ни к кому” - Она кинула в его сторону спицу, но Субару успел закрыть дверь. Уэлч смеется, а Найя злится и становится красной как помидор. - “А ты чего смеешься, мешок с деньгами?” - ехидно подколола она Уэлча. “Эй, так не говори” - Уэлчу уже не на что было ответить, а Кляйн лишь глядел на дневник. “Почему мне кажется, что-то то случится...” - с хмурив брови и стуча по порядку пальцами, размышлял он. “Так тебе действительно нравится Субару, Найя?” - сказал более серьезным тоном Уэлч. Она опустила взгляд. - “Я... моя проблема скорее в том, что я не знаю как ему признаться” - сказала она, взяв веер и перебирая его сказала она - “Он хороший, но такой идиот. Думаю, ему 30 признаться.” Кляйн и Уэлч оглянулись друг на друга в шоке. _________________________ Запах ткани, дерева и обсохшей краски свежая стружка, старая бумага выкроек, едва уловимый запах лаванды от мешочков, которые он кладёт в коробки с готовыми куклами. Вдыхая полной грудью, этим дышит Субару. Сначала обошёл мастерскую, поправил выкройку на манекене, провёл ладонью по верстаку, смахивая невидимые пылинки. Инструменты лежали ровно, как он любил. Порядок снаружи создавал порядок внутри. “Рам когда-то вдалбливала этот порядок в меня, черт возьми, как я ей благодарен.” - вздохнул Субару. Повесив на манекен пиджак и фетровую шляпу, тот открыл деревянное окно, выходящее на рынок, достал разные игрушки на продажу. А после сунул руку за пояс и достал нож. Это не нож для самозащиты или открывания конвертов. Узкое лезвие, чуть сточенное от времени, и рукоять, обмотанная потемневшей кожей. Таким подрезают нити, ровняют края ткани, снимают тончайшую стружку. Но этот нож был ещё и оружием. Секунду он смотрел на отражение в стали, потом встряхнул головой, отгоняя ненужные мысли, и взялся за нити, ткань, иголки и за работу в целом. Ткань легла под пальцы мягко, послушно. Игла скользнула сквозь ушко, нить натянулась. Он прикусил губу, делая особенно тонкий шов на уголке глаза куклы, нельзя ошибиться. И в этом движении, в этом молчаливом сосредоточении его разум наконец замолкал. Не было ни Эмилии, ни Рем, ни тоски по дому. Только руки и работа. “Проходит 2 год как я арендовал эту малышку” - с легкой улыбкой смотрит на прохожих Субару, Где-то на середине второй куклы старая мысль снова подала голос. Уэлч твердил: “Найми рабочих, расширяйся, штампуй по два десятка в день”. И он был прав, если судить с точки зрения бизнеса. Но тогда куклы перестанут быть его. Исчезнет то странное тепло, которое чувствовали покупатели. Особенно дети. “Беако говорила, что вещи хранят тепло рук. Может быть, она была права.” - посмотрел на гуляющую пару Субару. Он закончил последний стежок и отложил иглу. Протёр нож и убрал его за пояс. На ладони у него сидела законченная маленькая девочка с золотистыми волосами и изумрудными глазами. Почти как та, что он шил для Мелиссы. Субару улыбнулся и поставил её на полку к остальным. _________________________ К нему было сегодня клиентов больше обычного, поэтому он заработал чуть больше 5 фунтов. Написав все в учет, он закрыл Мастерскую и решил пройтись по рынку. Как тот вышел к самым оживленным районам рынка он огляделся. В носу разразился ураган запахов, от жаренных каштанов, Сладковатый дух от переспевающих фруктов на солнце, перемешивающийся с едким дымком масляной лампы в мясном отделе. Субару за годы привык к этому запаху, но его они не переставали удивлять, единственное от чего он не смог привыкнуть - запах парфюма, что одна женщина передушилась. “Фу, ну и вонища” - отгоняя рукой от носа запахи, он шел, выбирая фрукты. Субару шел по привычные крики зазывал, от крик телег, что он не переставал слышать и детский смех у фонтана. Выбирая овощи, из неба вышло солнце, что грело пиджак Субару. Взяв пакеты, он пошел к фонтану, где достал кошель, что бы подсчитать свои траты. “Итак, Нацуки, 30 фунтов в год, за месяц 2,5. За мастерскую 2 почти, и минус сейчас почти фунт за еду... пу-пу-пу... Может быть.. Нет, я не могу позволить экономить на еде, Мелиссе расти и расти, а Бенсон, итак, уже на износ работает, ему нужны качественные силы. А ведь еще за материалы платить... Думай, думай...” - ударяет он себя по голове. “Теперь нельзя оставлять все будущему мне, пора платить, я просто надеюсь, что Эмлину нужны будут куклы..” - закрывая кошель и беря бумажные пакеты он идет за мясом. “йо, мистер Парто, как вы” - спрашивает он, подходя к мужчине со здоровенными усами. “Вроде не плохо, теперь даже расту,” - усмехнулся он - “Впервые за 4 года” “очень рад за вас” - он взглянул на товар, проверяя мясо. “Так, говядина? Дороговато... Свинина самое то” - “Йо, можете отрубить кусочек жаркое, грамм на 250” - спрашивает Субару. “Конечно, малец” - доставая тесак, тот режет без лишней суеты и кладет в новый пакет кусок мяса. Субару достает кошель и отдает соль и 2 пенни. “Приятно иметь с тобой дело, малец, удачи” - сказал он, Субару лишь поклонился и пошел далее. “Так осталось только зайти в булочную...” - говорит он, как его толкает подросток, за которым гнались другие дети. “Догоню, Джеймс!” - говорил другой явно смеясь. Но в тот момент Субару даже не понял, что произошло, но он сталкивается с другим человеком. “Так, ловлю!” - говорит Субару, видя, как что-то летит ему в пакеты. Этим чем-то оказались стеклянные шары на подставке. Один что уместился в пакет и один, что приземлился ему на руку он спасти смог, но два других разбились об асфальт. “Ой прошу прощения!” - говорит продавец, от которого упал этот товар. Субару даже понять не смог, что что-то случилось, он увидел, что шар в его руке светится. Старик, что уронил товары ставит их на прилавок рядом. “Держите, сэр, говорит он.” - давая ему 2 шара. И 3 он собирается отдавать, но старик замечает. “Дитя, это она, светится у тебя?” - видит он. - “Да, видимо” - проворачивая шар и подставку, но не смотря вниз говорит Субару. “Тогда с тебя 6 пенни за этот шар, принимать обратно я не буду, ты, возможно испортил товар.” - сказал он, Субару не успел возмутиться, как старик подпер подбородок. “Хотя, можешь взять за бесплатно, ты же спас хотя бы половину шаров, что могли мне не достаться вообще.” - к такому умозаключению пришел старик, от чего Субару лишь вздохнул, но принял и положил в пакет ее. _____________________________ Дома он пришел под вечер, но до того момента, все пришли. Субару вошел в свою комнату. “положу его как сувенир в мастерскую.” - подумал он и выдыхая взваливается на постель. “Сегодня был продуктивный денек, можно и поспать... ______________________________ Проснулся тот от будильника. Стянув с себя одеяло, тот начал одеваться и по пути встретил Мелиссу, что как всегда шла будить Кляйна. “Доброе утречко, Мелисса, как спалось?” - спрашивает тот зевая. “Прекрасно, но лучше бы если братик начал вставать раньше.” - пожаловалась она. “Ничего, если тебе сложно могу я его начать будить” - сказал с улыбкой Субару. “Нет, тогда к тебе еще больше будет обязанностей, а ты итак взвалил слишком многое.” - возмутилась она. “Ну ничего же не мешает мне вставать и будить его, после идя готовить?” - спросил Нацуки почесав голову, на что та подняла палец. “Еще раз так пошучишь, я и тебя освобожу от готовки, понял?” - возмутительно сказала она, на что театрально Субару схватился за сердце. “Только не это...” - Мелисса отвернулась возмутившись, но потом засмеялась. Субару тогда упал на колени дабы она прекратила такое мучение. “Прекрати” - засмеялась она, чем подняла настроение и Субару. Спустившись, тот подошел к кухне. Кухня в его особняке встречает его чистотой и тишиной. Солнечный свет только начинает пробиваться сквозь занавески. Тикают часы. За окном пение первых птиц. он хоть и был один, но не одинок. Субару закатывает рукава, моет руки и повязывает передник Через минуту кухня наполнилась звуками: ритмичный стук ножа, шипение масла на сковороде, глухое бульканье бульона в кастрюле. Лук пошёл золотистым, и в воздухе поплыл сладковатый аромат, смешиваясь с запахом свежей зелени. Субару работал почти на автомате. Руки двигались сами, а голова была занята другим. “Хорошая еда не должна быть роскошью” повторял он себе, выкладывая мясо на сковороду. “Меньше болезней, меньше трат на врачей”. Звучало как оправдание перед внутренним счетоводом, который вечно ворчал, что он тратит на продукты слишком много. После того как мисс Моретти чуть не умерла, после того как Эмлин сказал, что лечение обойдётся в сто фунтов и растянется на годы, Субару пообещал себе: с этой семьёй больше ничего не случится. Никто не заболеет. Никто не умрёт. Даже если для этого придётся каждый день стоять у плиты. Он перевернул мясо, поправил огонь и принялся за оладьи. Тесто мягко шлёпалось на сковороду, и через минуту по кухне поплыл тёплый, ванильный дух. Мелисса будет в восторге. Когда чайник засвистел, на лестнице послышались шаги. Лёгкие, детские Мелисса вела Кляйна за собой. Субару вытер руки о передник и оглядел стол. Дымящиеся тарелки, румяные оладьи, чайник, заваренный ровно на четыре чашки. Всё было готово. “Присаживайтесь, леди и джентльмены” - сказал нацуки, поклонившись, а потом и сам присев за стол. “С удовольствием” - сказали оба и присели, дожидаясь последнего члена семьи. С лестницы слышался резкий выход из комнаты. Бенсон поспешно спускался, показавшись, тот улыбнулся, смотря на них. “Я ничего не пропустил?” - садясь, сказал Бенсон. “к счастью, нет, а теперь настало время Супчика.” - пробует Мелисса суп, что был горячим, но таким вкусным, как и всегда. Бенсон и Кляйн так же начали кушать, Субару решил вслед за ними. Добравшись до дна, Мелисса сразу приступила ко второму, мясцу с горошком. А доев его она наконец добралась до десерта, взяв 2 оладьи, она разрезала одну четвертую и вкусила, наконец ощутив сладкие оладьи. Мелисса мяла щечки от вкуса, что заметили и другие. Бенсон и Субару улыбались, просто глядя на нее. Кляйн же посмотрел в окно, нахмурившись. Субару, налив всем чая, заметил настроение Кляйна, но не стал спрашивать, что не так. Он поговорит позже. Бенсон, к тому времени так же попробовав эти оладьи облокотился о стул, дабы испытать эту нежность вкуса. “Спасибо Рем, Рам. Без вас я бы вряд ли так хорошо смог приготовить все” - подумал Субару, глядя на их довольные лица. __________________________ Кляйн закончив с едой, уходит быстрее всех. Мелисса смотрит на того с удивлением. Субару же с подозрением, а Бенсон с непониманием куда тот спешит. “Бенсон, не мог ли ты вымыть посуду сегодня? Мне надо поддержать Кляйна, видимо волнуется парень перед собеседованием” - сказал Субару не подавая ничего. “Видимо буря внутри парнишки, надо ее успокоить” - внутри себя проговорил Субару. ___________________ Подойдя к двери Субару остановился. Вздохнув и открыв дверь, он увидел как Кляйн сидел подперев обе руки о стол а голову положил на руки, будто чего-то боясь. На его столе стояло куча бумаг, книг. Чернильница, что стояла рядом с ним, открытая, будто он прямо сейчас написал письмо, но после его спрятал. “Йо, Кляйн” - сказал Субару, закрывая дверь. Кляйн обернулся с небольшим испугом. - “Что такое, Субару?” - сказал он, пытаясь скрыть страх. Субару присел на кровать. - “Скажу прямо. Ты ходишь как не свой, можешь сказать, что случилось?” - сказал он без своей привычной улыбки, но и не давящим взглядом. Кляйн обернулся, сделал нервную улыбку, хотев поднять руку и сказать, что ничего, но не смог. Кляйн сжал руку. У него она дрожала, и он сдался. “Да. Субару. Кое-что приключилось, и я не могу понять, что именно” - опустил взгляд тот, прикусил губу. Субару молчал, а Кляйн продолжил. “Я... будто запутался какой сегодня день недели или даже число. Некоторые воспоминания, что идут, кажутся не моими, а некоторые наложены поверх.” “Я не могу сказать, что было вчера, а что неделю назад. Я не то, что это не помню, мои мысли перемешались.” “Будто я сижу за какой-то коробкой, которая светится. Ем с семьей, которую не знаю, смотрю на язык, который не понимаю.” - У Субару округлились глаза. Кляйн спрятал лицо. - “к тому же мне кажется, что кто-то смотрит... со стороны. Я понимаю, Субару, это все, кажется...” - тот посмотрел на Субару. Вздыхая, почесывает голову. “Я и сам не верю, что говорю, прости, Субару, ты наверное думаешь, что это первая фаза шизофрении, так?” - он начинает тихо и неловко смеяться. Наступает неловкая пауза. “Наверное действительно считает меня сумасшедшим” - думает Кляйн, смотря на своего лучшего друга. Субару поднял голову с каменным лицом. Будто того Субару, что вчера рисовал усы уже не было и в помине. Кляйн никогда его таким не видел. “Опиши еще раз.” - сказал тот медленно. “А?” - открыл глаза Кляйн. - “Он мне поверил?” “Опиши еще раз, медленно. Каждую деталь.” Кляйн был в шоке. “Но почему ты мне веришь? Так сразу и без колебаний, Субару...” - подумал он, прикусив губу. “Почему меня это пугает больше, чем собственные воспоминания.” ______________________________ “Вот оно как” - Субару уже ходил по комнате стуча пальцем по лбу. “В итоге. Мы выяснили с тобой, что твои воспоминания путаются, я знаю такие силы, когда путаются эмоции, а это очень похоже, значит за нами следят и воздействуют на разум. Мы в видимой опасности.” - тот останавливается у окна. “Не важно кто цель, главное, что мы все в возможной опасности.” - сказал он смотря в окно, спиной к Кляйну. “Бездействие невыход, если я чему, то и научился, то это что ждать пока само пройдет нельзя. Из-за моей неосмотрительности Рем впала в кому.” - размышлял тот. Субару начал говорить спокойным, холодным голосом, оборачиваясь на него. “Все с сегодняшнего дня спят с закрытыми дверьми. Окна должны быть на замке. Бенсон и Мелисса не должны об этом узнать, переживать им сейчас нельзя. Скажем, что в городе завелись воры.” - Кляйн хотел поднять руку, но Субару перебил его. “Все остальное беру на себя я, Кляйн, от тебя требуется...Рассказать о ворах Мелиссе, Бенсону а также..” - осмотрев комнату, тот пытается понять, что они сделали не так за последние дни. “Предупредить Уэлча и Найю, что-то произойдет, скажи им, что бы держались вместе.” - но Кляйн тут же его перебил. “Субару, Найя и Уэлч уехали довольно далеко за информацией по дневнику, вернуться они примерно ночью, так что не получится их предупредить” - серьезно ответил Кляйн. Субару начал кусать кожу на пальце. - “Значит найди у себя уже имеющуюся информацию о ритуале, я тоже буду сегодня ее изучать. Время работает против нас. Спасибо что поделился, Кляйн.” Кляйн смотрит на него в шоке. За столь короткое время придумать план, просто доверившись бредням, которые он услышал. “Субару, через что ты прошел, чтобы так начать думать?” - с отвисшим ртом Кляйн произнес. - “Это, знаешь, пугает и успокаивает одновременно.” - чуть усмехнулся тот Субару лишь подходит и кладет левую руку ему на плечо и выставляет кулачок на правой. Его лицо было более уверенным. “Мы справимся, я не дам ничему случится с твоей семьей.” - Кляйн улыбнулся и левой ударил кулачком в их фирменном стиле. Кляйн вздохнул с более ясными мыслями и вышел из комнаты, а Субару начал изучать по дневнику уже имеющуюся информацию. ______________________________ Дверь закрылась после Кляйна, и Субару открыл шкаф, с записями, начав их изучать. Месяцы работы, заметок. Кляйн, Уэлч и он, что они прописали были торопливым почерком. Тетради, что были расписаны мелкими буквами. Метки на полях, что были обозначением, что надо проверить информацию. Разложив книги по истории, мистицизму, свои и чужие тетради, тот начал их изучать. В воздухе чуялось напряжение. Комната превратилась из комфортной, в тяжелую. “Слишком много окон, тонкие, черт, стены” - подумал Нацуки, пытаясь изучить информацию. Ища информацию из одной книги, которая была в другой. Даты, имена, события, цитаты, чтобы теперь серьезно взяться за дело. “Я должен собрать всю информацию, что содержит в себе 4 эпоха, Империи, ритуалов... Довольно трудоемкая задача...” - перечитывая страницу по истории размышляет Нацуки. Но через несколько часов поисков, у него строчки начали слипаться и расплываться. Нацуки трет себя за переносицу и ловит себя на том, что уже 4 раз перечитывает одну и ту же строчку и не понял ни слова. “Я уже устал, черт, надо стараться! Есть же где-то ответ, должен же он быть!” - постучал по голове он в надежде взбодриться. “Кляйн итак принес мне несколько кружек кофе, еще и подготавливает все комнаты с окнами, кроме моей, поэтому я должен хоть что-то, но понять.” “С одной стороны Кляйн первая жертва, но не значит что она единственная.” - тот посмотрел на свою руку. “Нет... Хотя, вдруг я тоже уже подвергнут гипнозу, просто не замечаю этого? Если там я понимал кто враги, кто союзники, то здесь ни информации, ни понимание как работает мир. Магии вроде нет, но, тогда как объяснить заболевания Кляйна? С ним было все хорошо и стало плохо после ритуала? Самовнушение? Нет.” “У матери Кляйна тоже были боль, что лечилась только Кор Леонисом.” - Субару посмотрел Вверх. - “Надо будет ей и Эмлину написать. Да, попрошу Кляйна, что бы сходил на почту.” ___________________________ Спустя еще час Субару кладет руки на лицо и откидывается на спинку стула. “Ничего. Ничего чтобы описывало состояние Кляйна. Ничего, и намека нет на то, что могло бы объяснить состояние Кляйна и мое, если оно вообще было.” “Я тут человек не из этого мира, я бессилен перед его, видимо законами, недостаточно ознакомлен, чтобы хоть что-нибудь предпринять, помимо базовой защиты. Хотя я и смотрел в лицо Ведьмы зависти и Кита, кролика и прочих архиепископов, вставая и идя далее, в этот раз все серьезнее. Я не знаю, есть ли у меня рбд, поэтому надо быть намного осторожнее, нежели чем в том мире, и опять же, начать платить за действия, но это меня и убивает.” ______________________ Встав с кресла рывком, тот обеими руками стукнул по столу. “Я не могу впадать в депрессию просто от того, что не могу ничего найти.” - Он закрывает все тетради и кладет руку на стопку книг, что он обшарил за эти несколько часов. “Если информации нет, придется идти, но вслепую. Базовая защита никому не помешала” - он убирает все тетради на полку, как и книги. После того как убрался тот подходит к окну. Доставая карманные часы, время показывало 5. “Я не знаю, как будет воздействовать этот гипноз, на кого он подействует, но если это коснется только меня, было бы намного лучше. Надо защитить остальных” - вздохнул он. Убрав часы, тот пошел все говорить Кляйну. __________________________ Субару возвращается в комнату после разговора с Кляйном и изучения бумаг. В комнате, что была для него крепостью в крепости было уже не так спокойно. Тот обводит взглядом комнату. Кровать, Стол, стул, тумбочка, окно, стены, его давняя стенка с уликами, которую он протирает каждый месяц, хоть и чуток потерял надежду, что хоть кто-то есть из его мира. Тот делает один глубокий вздох. “Что ж, первая ночь, что может привнести беды. Мир, ты наконец преподносишь свои клыки, да?” - более уверенно подумал он. Он проверяет замок, старенький, но просто прекрасно справляющийся со своей работой на ура. Он задвигает его медленно, без щелчка, чтобы не потревожить остальных. Прислушиваясь из-за двери слышны шажки Мелиссы внизу. Голос Бенсона и скрип от половиц, скорее всего от Кляйна. “Я... не боюсь, теперь я не один, они все выживут.” - сказал он себе, но почему то на руке, что закрывала дверь возникла дрожь. Он посмотрел на дверь и облокотился о нее - “я почему-то даже без магии Роозваля чувствую себя... Более нормально.” Отойдя от нее, он посмотрел на окно. Хоть там играл свежий ветерок, что ласкал листья на деревьях, он берет со стола моток средней по ширине веревки. “Хорошо, что я ее купил еще тогда, сейчас она как никогда поможет.” Размотав ее, тот проверяет волокна. “Не трухлявая, то, что нужно.” - сказал он из-за привычки, потому как в Лугунике была такая себе веревка. Из окна бил запах сырой листвы и чуть дыма от дерева. Тот смотрит в него, там за окном из-за темноты ничего не видно. Субару начинает обматывать веревку Он делает это не быстро и не медленно. Каждое движение он делал с легкостью и точностью. Узлы, те самые, которым научился ещё в лагере. Сложные, двойные. Такие не развяжешь во сне или если кто-то попытается управлять твоим телом. Верёвка ложится на дерево рамы туго, с тихим скрипом. “Вроде держит” - проверяя сказал тот. Ещё узел. Ещё один. Он работает молча, и лицо его в этот момент не лицо Субару-весельчака. Это лицо человека, который уже терял всё и не хочет терять снова. Субару был сосредоточен и серьезен Руки движутся сами, пока голова занята другим. Он думает о Кляйне. О том, что тот не смог вспомнить лицо матери в своих снах. О том, как смеялась Мелисса за завтраком. О том, как Бенсон спросил: “Ты чего такой серьёзный?” - сегодня вечером и как он отшутился, потому что не мог сказать правду. После того, как он перевязал окно, оставался приличный кусок веревки. Он смотрит на моток пару секунд и кладет на верхнюю полку, рядом с безделушками и старыми книгами. Отступая на шаг назад, он видит свою работу и упираясь руками в бок гордится собой и кладет нож на тумбочку. “Что ж, никто не войдет и не выйдет, даже я сам.” - почесав щеку сказал он. Тот вытирает руку о жилетку, и выключив и поправив лампу, оставаясь при малом свечении того шара ложится, не раздеваясь. Смотрит на потолок. “4 года, что я тут живу. Как поживают родители, Эмилия-тан. Рем, Рам, Фредерика, Петра, Отто, Гарфилд?” - Тот выставляет руку перед собой, сжимая ее в кулак. “Я найду способ найти путь назад, иначе никак.” - серьезно нахмурился парень. - “Завтра будет новый день. Может быть, ничего не случится. Может быть, всё это пустые страхи. Я, по крайней мере, надеюсь, что это так...” - закрывая глаза последняя мысль настигла парня, как его постигла тишина. Не та, что в доме Моретти, а глубокая, будто в саду, после дождя. Он чувствует, тепло. Знакомое Тепло, что окружает его, которое он не может забыть, но и вспомнить тоже не может. Единственное, что он кое-как ощущал, это запах. Цветочный, с небольшой горечью. Запах Сателлы. Субару втягивает его и в грудь разжимается, Ему безумно нравился этот запах. Он почувствовал прикосновение, что в первые годы получил лишь раз в полгода. Следом, во 3 получал каждые 3 месяца, а теперь это было ежемесячным занятием. Ее пальцы ложатся ему на щеку, он чувствует их кожей, не как во сне, а будто наяву. Ладонь была гладкой и прохладной, но прикосновение грело его душу. Он открывает глаза или ему так кажется, но так или иначе он видит ее. Серебристые локоны, что разбегались, Аметистовые глаза. Полу-уулыбка, в которой смешиваются, как и печаль, так и нежность. Она видит его и смотрела так, будто не видела его вечность. По крайней мере для нее так и есть. Ни она, ни он не говорят. Сателла обнимает его прижавшись головой к его груди. А Субару к ее волосам. Она обнимает его нежно, но крепко, словно боясь потерять. “Опять ты пытаешься запомнить ее запах, да?” - ловит себя на мысли себя он, но ему без разницы. Она чувствует биение его сердца, медленное и ровное. Впервые за месяц он опять чувствует покой. Ведь тут ни угроз, ни Кляйна, с его пугающими воспоминаниями. Только она. “Я хочу спросить ее... Почему она в этом мире? Почему она его отправила сюда? Почему не приходит чаще? Где остальные, кого она по ее же словам забросила?” - губы шевелятся, но он будто забыл алфавит. Сателла качает головой, мягонько, говоря будто “Не сейчас, не здесь.” Он не понимает, но чувствует будто та знает ответ, продолжая его обнимать. Что-то меняется. Сначала неуловимо как тень, пробежавшая по краю зрения. Потом отчётливее. Покой трескается. Сателла перестаёт улыбаться. Её глаза расширяются от страха, Она смотрит не на него, а куда-то за его плечо. Субару пытается обернуться, но тело не слушается. Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но звука нет. Её губы двигаются, но он не слышит ни слова. Она повторяет снова и снова, быстрее, настойчивее. Её руки уже не обнимают его они сжимают его плечи и трясут. Субару чувствует, как по подбородку растекается боль. Глухая и пульсирующая, что начинает давить. будто кто-то давит пальцем в мягкое место под челюстью. Он пытается сглотнуть и не может. Её руки превратились в грубую, жгучую боль, сомкнувшуюся на горле. ________________________ Субару распахнул глаза. Темнота. Не та, тёплая и влажная, из сада, а холодная, давящая темнота его комнаты. Только лунный свет и свет от шара пробивались сквозь окно, и после него, рисуя на полу пляшущие тени. Он не мог вдохнуть. Что-то сжимало горло, туго, беспощадно. Верёвка. Грубое волокно врезалось в кожу прямо над кадыком. Он попытался сглотнуть и не смог. Попытался поднять руки они были тяжёлыми, будто налитыми свинцом. И тут он понял, что не лежит. Ноги едва касались пола. Носки царапали деревянные половицы, пытаясь найти опору. Стул, тот самый, что стоял у изголовья, валялся на боку то ли он сам опрокинул его, когда вставал во сне, то ли кто-то другой выбил из-под него. Тело висело, и верёвка, которую он собственными руками наматывал на окно, теперь держала его за горло. “Я УМИРАЮ. КАК ТОГДА В ПРИСТЕЛЛЕ” - Ему вспомнились Цепи. Цепи, что были от архиепископа гнева. Но это были не цепи. Мысль была холодной и чёткой, как удар лезвия. Но за ней, почти мгновенно, пришла другая не мысль, а инстинкт, въевшийся в кости за годы смертельных петель. Руки взлетели к горлу сами, вцепились в верёвку. Пальцы скользнули под витки, пытаясь ослабить давление. Мышцы шеи вздулись. Перед глазами поплыли цветные пятна. "Нож, ТОЧНО, НОЖ” Он всегда клал его на тумбочку после того, как приходил домой. Всегда. С того самого дня, как проснулся один в чужом мире. Привычка, которую он не смог бы объяснить никому, но она только что дала ему шанс. Субару рванулся вбок. Тело качнулось, верёвка впилась ещё глубже, в глазах потемнело. Но пальцы уже скребли по дереву тумбочки. Стакан с водой полетел на пол и разбился с глухим звоном. Ещё рывок, и ладонь нащупала холодную рукоять. Нож. Тот самый. С узким лезвием и стёртой от времени рукоятью. Лезвие, которое помнило не только ткань. Два движения, быстрых, отчаянных. Волокна с треском разошлись. Субару рухнул на пол, ударившись плечом о доски. Воздух ворвался в лёгкие с хрипом, почти с рыданием. Он лежал на боку, судорожно глотая этот воздух самый вкусный, самый сладкий воздух в его жизни, и чувствовал, как горит горло и трясутся руки. В доме было тихо. Никто не проснулся. Никто не слышал ни его хрипа, ни звона разбитого стакана. И это пугало больше, чем верёвка. Больше, чем боль. Субару медленно сел, прижимая ладонь к шее. Кожа под пальцами была горячей и липкой. Он посмотрел на окно. Верёвка, которую он сам наматывал перед сном, была на месте. В лунном свете тени от верёвочного перекрестья на полу больше не казались защитой. Теперь это была виселица, которую он построил себе сам.