Часть 2

Проводив новенькую, Ханджи Зоэ направилась прямиком в кабинет Эрвина. Она коротко постучала, и не дожидаясь приглашения, решительно распахнула тяжелую дубовую дверь. Внутри было тепло. Эрвин сидел за столом, задумчиво подперев подбородок сцепленными в замок руками. Сзади у окна стоял Леви, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди. — Ну что? — подал он свой голос. — Напоила её своим отвратительным пойлом? — Обижаешь, это был отличный односолодовый виски, — Ханджи со вздохом опустилась на свободный стул и стянула очки, устало потирая переносицу. На её лице больше не было дурашливой улыбки. — Она прелесть! Контролирует каждый вдох. Разыгрывает карту "честной трудяги из Стохеса". — И ты ей поверила? — Эрвин поднял на неё свои тяжелые голубые глаза. — Ни на секунду. Каждое её слово ложь. Я мельком спросила про Центральный отдел. Обычный солдат Полиции при одном их упоминании либо начал бы брызгать слюной от злости, либо испуганно оглядываться по сторонам. А она выдала фразу о том, что "слухам верить нельзя". Как будто заранее знала, что я спрошу. Она что-то скрывает. — И комната её вылизана до блеска, — сказал Леви, не оборачиваясь к ним. — Леви, у тебя уже паранойя на порядок! — выкрикнула Ханджи, на что тот только цокнул. — Я следил за ней. Она двигается не так, как эти жирные свиньи из полиции. — Леви подошёл к столу, взял чашку чая и сделал глоток. — И не так, как наши кадеты. Не тратит силы на замах. Бьет по суставам и использует вес противника. Эрвин перевел взгляд на карту, на которой были отмечены потенциальные маршруты будущей вылазки за Стены. — Руководство Военной полиции прислало нам её не просто так, — его голос был спокойным, но в то же время, твердым. — Перевод способного солдата из Стохеса в наш штаб посреди зимы... Правительство очень хочет знать, к чему мы готовимся. — Давай я перережу ей глотку и сброшу в ров, — спокойно, словно предлагая убрать мусор, сказал Леви. — Скажем, что поскользнулась на льду. Одной крысой меньше. Смит отрицательно покачал головой: — Нет. Она у нас на ладони. Пока что пусть продолжает думать, что ей удалось нас провести. Если надавить сейчас, она уйдет в оборону, а о речи про сотрудничество можно будет и забыть. Такой солдат с ценными возможностями нам ещё нужен. — Знаете... В ней нет той столичной спеси. Она ведёт себя как-то особенно по другому, — Ханджи чуть склонила голову вбок. — Тем интереснее, — Эрвин сложил пальцы домиком, а во взгляде читался нескрываемый интерес. — Леви, держи её ближе к себе. Следи за ней. Леви раздраженно цокнул и поставил чашку на стол. — Терпеть не могу грязную работу, Эрвин. Но ладно. Я посмотрю, насколько её хватит.

***

Утро ворвалось вместе с серым зимним светом, едва пробивавшимся сквозь покрытое инеем окно. Девушка проснулась за пару минут до общего подъема. Выработанная годами дисциплина превратилась в привычку, не дававшую сбоев. Она поднялась. Тело немного затекло, но легкая разминка быстро вернула мышцам тонус. Заправив кровать, она пошла умываться. Несколько заспанных девушек уже стояли у зеркал. Рика подошла к свободному, зачерпнула деревянным ковшом воду из большой дубовой бочки и плеснула в таз. Погрузила руки в воду, которая обжигала холодом кожу. Приходилось силой заставлять себя умываться. Зато ледяная вода мгновенно выбила из головы остатки сонливости. Как только Рика вернулась к себе, в дверь негромко постучали. Девушка открыла, на пороге стоял угрюмый дежурный. В руках он держал аккуратную стопку одежды, которую тотчас вручил ей. — Твоя форма. Живее переодевайся и в зал. Десять минут, — буркнул он и ушел. Короткая коричневая куртка. На спине и на плечах красовалась нашивка — "Крылья Свободы". Рика провела пальцами по жесткой вышивке. Эти крылья обещали лишь смерть, а не свободу. Иронично. Девушка затянула ремни портупеи на бедрах и талии. В Разведкорпусе эти куски кожи оказались плотнее. Они раздражающе сковывали тело, не давая возможности свободно двигаться. Выдохнув, Рика вышла из комнаты, направившись в тренировочный зал. Элитный отряд уже был на месте. Четыре крепких парня, среди которых виднелось знакомое лицо, и две девушки. Некоторые из них смотрели на неё с нескрываемым высокомерием, а другие с легким сочувствием. Сам капитан стоял чуть в стороне, опираясь на деревянный манекен для тренировок. При появлении Рики капитан даже не повернул головы, но его голос прозвучал отчетливо: — Опоздала. Тридцать секунд. — Виновата, капитан, — ровно ответила Рика, вставая в строй. — Приберешь навоз в конюшне, не страшно, — Чудесно. Теперь ещё и дерьмо убирать. Леви наконец обернулся, окинув её фигуру оценивающим взглядом. — Знакомьтесь, мелюзга. Рика Шнайдер из Военной полиции. Сегодня проверим твою боевую готовность. Финн, покажи ей, как работают в Разведке, — приказал Леви, делая шаг назад и скрещивая руки на груди. — Бой без правил. Делайте, что хотите. Для Рики бой без правил означал: выбить коленную чашечку, ткнуть пальцами в глаза, разорвать кадык или сломать шею. Но сейчас за ней наблюдал Леви. Наблюдал так, словно уже держал в руках её досье. Девушка мысленно выругалась. Финн, вчерашний соперник Рики, довольно ухмыльнулся и вышел на середину зала, хрустя костяшками пальцев. Он явно жаждал реабилитироваться за вчерашнее позорное падение в грязь. Он был крупнее, тяжелее и сильнее физически. Рике нужно было сыграть вничью. И сделать это так, чтобы выглядеть измотанной. — Начинайте, — скомандовал Леви. Финн не заставил себя ждать. Он бросился вперед, намереваясь смять её всем своим весом. На ровном каменном полу его шаги отдавались тяжелым, глухим стуком. Он пошел на низкий захват, пытаясь обхватить её за талию и впечатать спиной в камень. На это, тело девушки само, на рефлексах, хотело сделать уход в сторону с одновременным ударом локтя в его незащищенный затылок, тем самым гарантированно отправив парня в глубокий нокаут. Но вместо этого, она неловко отшатнулась назад, позволяя Финну зацепить себя. Они оба с тяжелым стуком повалились на пол, тяжело дыша. Началась жесткая, грязная возня. Рика почувствовала, как лопатку обожгло острой болью от удара об пол. Финн пытался подмять её под себя, наваливаясь всей своей тяжелой грудью и блокируя её движения. Рика тяжело дышала, имитируя панику. Парень замахнулся для тяжелого удара сверху. Рика "неумело" перехватила его предплечье, кулак всё же вскользь задел её скулу. Кожу мгновенно обожгло болью. Используя этот момент, он схватил её за плотный воротник куртки, пытаясь прижать её горло к полу и лишить дыхания. Рика, предвидя это, не стала вырываться силой. Вместо этого она согнула ноги в коленях, уперлась ступнями в каменную поверхность и резко подала таз вверх, перебрасывая Финна через себя. Они снова покатились по холодному полу, тяжело дыша. На этот раз Рика оказалась сверху. Она заломила его руку за спину, оставляя Финну пространство для маневра. Парень тут же воспользовался этим, извернулся, перехватил её за лодыжку и резко дернул на себя. В итоге они застыли в нелепом виде посреди зала: Рика блокировала его локоть, а Финн намертво сжимал её ногу, готовый выкрутить сустав при малейшем движении. Ни один из них не мог пошевелиться, боясь получить тяжелый вывих. — Достаточно, — раздался ледяной, разочарованный голос Леви. Рика немедленно отпустила Финна и поднялась. Её куртка была испачкана в пыли, кудрявые волосы растрепались, а портупея съехала набок. На скуле уже намечался багровый синяк. Она тяжело, прерывисто дышала, держась рукой за ушибленный бок. Финн, потирая плечо, поднялся на ноги. Выглядел он не менее изможденным. Капитан медленно оттолкнулся от колонны. Его серые, как сталь, глаза, казалось, буравили в её лбу дыру: — Что за клоунаду ты устроила, Шнайдер? Вчера ты уложила его за три секунды, а сегодня корячишься, как парализованная утка? Я не куплюсь на эту дешевую комедию, ошибаешься, — он встал напротив девушки. — Либо ты дерешься в полную силу, либо я прямо сейчас начищу тебе рыло. Нападай. — Капитан?.. — хрипло выдохнула Рика. — Я сказал нападай, — выцедил он сквозь зубы. Отступать некуда. Её загнали в угол как скот. Так, как она делала с другими. И вправду, зло возвращается в трёхкратном размере. Если она продолжит играть слабачку, он действительно её покалечит и вышвырнет из штаба, провалив всю миссию Кенни. Ей придется драться. По-настоящему. На грани своих возможностей. Она сделала глубокий вдох. Подобрав подбородок, выставила вперед согнутые в локтях руки с плотно сжатыми кулаками, закрывая челюсть и корпус. Рика резко выбросила переднюю руку вперед по прямой, вкладывая вес тела в удар. Леви быстро заблокировал его и в ответ перед лицом Рики вырос кулак. Вместо того чтобы панически отпрянуть, она сделала короткий уклон влево, пропуская удар мимо. Следом девушка нанесла прямой удар ногой в пах, заставив Леви защищаться. Затем капитан пошел на сближение, нанося серию коротких, сокрушительных ударов. Рика уклонялась, блокировала, уходила с линии атаки. Звуки их ударов эхом разносились под высокими сводами зала. Солдаты отряда Леви наблюдали за происходящим с открытыми ртами. Поймав момент, когда противник сделал шаг вперед, Рика резко нырнула под его руку. Её ладонь, сложенная лодочкой, со свистом устремилась снизу вверх, целясь точно в его кадык. Леви среагировал мгновенно. Он перехватил её запястье в паре сантиметров от своего горла. Его пальцы сжались на её руке как стальные тиски. Рика не стала пытаться вырваться. Вместо этого она использовала его же хватку как точку опоры: подпрыгнула, обхватила его шею ногами и повалила на пол удушающим захватом. Началась яростная борьба на полу. Это уже не было похоже на возню с Финном. Рика пыталась заблокировать его суставы, Леви выворачивался с невероятной, почти неестественной гибкостью. В какой-то момент Рика замахнулась свободной рукой для удара в висок, но Леви оказался быстрее. Он резко перехватил её за плечи, перевернул под себя и с силой впечатал лопатками в холодный камень. Рика коротко вскрикнула, из её легких выбило весь воздух. Прежде чем она успела прийти в себя, Леви навалился сверху. Его тяжелое колено намертво прижало её бедра к полу, а жесткое предплечье уперлось прямо в её горло, слегка надавливая и перекрывая доступ к кислороду. Всё было кончено. Она проиграла. Взгляд Леви, направленный на неё, был темным, глубоким и пугающе проницательным. Он смотрел на неё не как на солдата, а как на пойманного зверя. Наконец он убрал предплечье от её горла и поднялся на ноги: — Шоу окончено, — бросил он, даже не взглянув на лежащую на полу девушку. Он повернулся к застывшему у стен отряду и стряхнул пыль с рукавов рубашки. — У тебя отвратительная дисциплина, Шнайдер, но драться ты умеешь. Все свободны. Возвращайтесь к обязанностям. А ты — за мной. Солдаты послушно двинулись к выходу, стараясь не смотреть на Рику, которая медленно поднималась с каменных плит. Мышцы горели от перегрузки, скулу саднило, а в горле стоял сухой ком. Она не успела даже толком выпрямиться, как Леви резко развернулся, сгреб её за воротник куртки и буквально выдернул из зала. — Эрвин тебя заждался, чертовка, — процедил капитан сквозь зубы. Он шел быстро, не заботясь о том, поспевает ли она за ним. Рике приходилось почти бежать, чтобы не задохнуться в хватке, сжимавшую плотную ткань на её шее. Они миновали бесконечные лестничные пролеты, серые холодные коридоры и тяжелые двери. Каждый их шаг отдавался гулким эхом под каменными сводами, и в голове Рики этот ритм звучал как обратный отсчет до её собственного конца. Они остановились перед дверью кабинета командующего. Леви коротко, резко стукнул дважды. Не дожидаясь ответа, капитан толкнул дверь плечом, втащил Рику внутрь и бесцеремонно швырнул её на стул, стоявший перед столом Эрвина. Позади раздался сухой, щелкающий звук. Леви прислонился спиной к дубовому полотну, скрестив руки на груди. — Гляди, Смит. Ищейка попалась с поличными, — с насмешкой произнес Леви. Командующий медленно поднял свой тяжелый, давящий взгляд от разложенных на столе бумаг. Он сцепил пальцы в замок перед подбородком, внимательно разглядывая растрепанную, грязную и тяжело дышащую Рику. — Я знаю того, кто дерётся так, как ты, — заговорил Леви. — Эта гразная манера... Кенни. На кого ты работаешь, Шнайдер? Кто ты такая?! Рика сжала пальцами края деревянного сиденья. Ладони были влажными от пота, сердце колотилось о ребра, как безумное. Ловушка захлопнулась. Они вычислили её. Она подняла голову, прямо встретив пронзительный взгляд Смита, и произнесла: — Я Рика. В кабинете повисла звенящая, душная тишина. Леви у двери опасно прищурился, а челюсть Эрвина едва заметно сжалась. — Издеваешься, значит? — тихо, с угрозой спросил командующий. — Никак нет. Леви подошёл к своей подопечной. Его пальцы железными тисками впились в её челюсть, заставляя Рику приподняться со стула. Зубы заскрипели, а из глаз чуть не потекли слёзы. Он наклонился к её уху: — Что тебя связывает с Кенни, чертовка?! Он сдох несколько лет назад. Кто ты ему? — Сдох? Этот ублюдок слишком живуч, чтобы просто сдохнуть, — прошипела сквозь зубы Рика. — Да, он меня прислал. Леви замер. Его зрачки на мгновение сузились. В кабинете воцарилась мертвая тишина. — И зачем же? — прервал эту тишину Эрвин. — Чтобы следить, зачем же еще? — Леви медленно отпустил её. Девушка ухмыльнулась. — Если я не отправлю ему отчёт через три дня, он поймет, что меня раскрыли. И тогда Центральный отдел придет сюда с ордером на ваш арест. Так что в ваших интересах сделать так, чтобы я продолжала писать ему свои "отчеты". — Смело, — Эрвин медленно откинулся на спинку кресла. Его тяжелый взгляд скользил по лицу Рики. — Угрожать командованию Разведкорпуса прямо в их штабе... — Это не угроза, Смит. Это реальность, — Рика приподняла подбородок. — Вы можете зарезать меня здесь и закопать под конюшней. Но через три дня Первый внутренний отдел перевернет этот замок вверх дном. И поверьте, Кенни найдет повод обвинить вас в государственной измене. Ему даже придумывать ничего не придется. — Ты думаешь, раз за твоей спиной стоит этот безумный старик, ты неприкасаемая? — голос Леви опустился до едва различимого шепота. — Я могу ломать тебе по одному пальцу в день. И ты будешь писать свои отчеты под мою диктовку, размазывая сопли по бумаге. Хочешь проверить? Леви не блефует. Если он захочет — он превратит её жизнь в ад. Но у Рики был еще один козырь. — Ломайте, — она не отвела взгляда, прямо встретив его серые глаза. — Но Кенни знает мой почерк. И он знает, как я формулирую мысли. Если отчет будет написан дрожащей рукой или покажется ему слишком... гладким, он поймет всё без лишних слов. Вы хотите рискнуть всем Разведкорпусом ради того, чтобы потешить свое эго, капитан? Леви шумно выдохнул сквозь зубы. Его пальцы дернулись к рукояти скрытого под курткой лезвия, но в этот момент Эрвин мягко поднял руку, останавливая его. — Достаточно, Леви, — спокойно произнес командующий. — Она права. Мы не можем рисковать. Пока не можем. Леви недовольно цокнул, но отступил на шаг. Эрвин Смит задумчиво побарабанил пальцами по столу. Он смотрел на Рику как на новую, очень опасную фигуру на доске, которую нужно было интегрировать в свою партию. — Хорошо, Рика, — Эрвин впервые назвал её по имени, и от этого по её спине пробежали мурашки. — Ты будешь писать свои отчеты. Но каждое слово в этих письмах будет согласовано со мной или с Леви. Мы будем скармливать твоему хозяину ту информацию, которую посчитаем нужной. — Идет, — Рика слегка расслабила плечи, адреналин начинал понемногу отступать. — Но не думай, что ты победила в этой игре, — Эрвин подался вперед, и его глаза сузились. — Ты будешь под постоянным надзором. Жить ты будешь в крыле офицеров, в комнате напротив Леви. На любые тренировки, вылазки или хозяйственные работы — только под его ответственность. Если ты попытаешься отправить хоть одну записку в обход нас, или если Кенни узнает больше, чем ему положено... Леви избавится от тебя. И никакой Центральный отдел не успеет тебя спасти. Нам не привыкать списывать солдат на несчастные случаи во время экспедиций. К горлу подступил ком. Условия были жесткими, но это был единственный способ выжить. — Я поняла вас, командующий, — ответила она. — Отлично, — Эрвин кивнул и перевел взгляд на капитана. — Леви, уведи её. Обработай ей ссадины и запри в комнате. Завтра у неё начнется настоящая служба. Леви бесцеремонно подтолкнул её к двери: — Пошли, почтальон Кенни, — неприязненно бросил он. — Твоя новая жизнь в Разведке начинается прямо сейчас. И обещаю, она тебе не понравится.

***

— Сядь, — коротко скомандовал Леви, закрывая за собой дверь. Рика молча подчинилась, опустившись на кровать. Ноги едва держали её. Капитан подошел к тумбочке, достал оттуда небольшую деревянную аптечку и чистое полотенце. Налив из кувшина воды в глиняную миску, он с глухим стуком поставил её на стол, придвинул стул напротив Рики и сел. — Голову подними, — приказал он. Помедлив секунду, Рика подняла подбородок. Леви плеснул на тряпку прозрачное средство. Резкий запах спирта тут же ударил в нос. Не церемонясь, он прижал влажную ткань к рассеченной скуле Рики. Острая, обжигающая боль прошила её лицо. Рика резко втянула воздух сквозь зубы и дернулась назад, но свободная рука Леви тут же легла ей на затылок, фиксируя на месте. — Не дергайся, — негромко, почти шепотом произнес он. Его серые глаза оказались совсем близко. — Сама виновата. Сдалась бы сразу. — Я выполняла свою работу, капитан, — хрипло ответила Рика, стараясь не морщиться, пока он стирал спекшуюся кровь с её кожи. — Твоя работа — копаться в грязи за спинами тех, кто проливает кровь за эти стены, — Леви на секунду остановился, вглядываясь в её лицо, словно пытаясь отыскать в нём черты Кенни. — Кенни не берет к себе случайных людей. И уж точно не учит их писать ради забавы. Как ты к нему попала? — Это не имеет отношения к нашей сделке, — Рика попыталась уклониться от ответа, но пальцы Леви на её затылке сжались чуть сильнее, предупреждающе. — Если я решу, что ты скрываешь что-то действительно опасное для моих людей, Эрвин тебя не спасет. Я лично вскрою тебе горло быстрее, чем ты успеешь подумать о своем Кенни. — Он мне не отец и не покровитель, — тихо, но твердо произнесла Рика, глядя в его глаза. — Он держит меня на поводке. И если вы поможете мне этот поводок перерезать... я буду только рада. Леви всматривался в неё еще несколько секунд. Его лицо не изменилось, но хватка на затылке слегка ослабла. Он убрал руку, бросил тряпку в миску и достал чистый бинт с мазью. Быстрыми движениями он наложил повязку на её скулу. — Рано радуешься, — Леви поднялся, собирая медицинские принадлежности назад в коробку. — Завтра в пять утра подъем. Опоздаешь хоть на минуту — будешь драить конюшни щеткой до самого вечера. И не думай о побеге. Если я услышу скрип твоей двери ночью... это будет последнее, что ты услышишь в своей жизни. Он подошел к выходу, держа аптечку под мышкой. У самой двери он остановился, бросив через плечо: — И смени одежду. От тебя несет хуже, чем от коровы. В шкафу есть чистая форма. Дверь закрылась. Рика услышала сухой, щелкающий звук поворачивающегося в замочной скважине ключа. Запер, как зверя. Что ж, по крайней мере, в тепле. Медленно выдохнув, Рика откинулась на жесткую кровать и закрыла глаза. Лицо горело от спирта, плечи ныли, но в груди впервые за долгое время затеплилось странное, почти забытое чувство. Облегчение.

***

Сквозь сон Рика услышала резкий щелчок замка. Дверь распахнулась, и в проёме возник темный силуэт. Капитан не заходил внутрь, он замер на пороге. — На обед. Живо, — коротко бросил он. Дверь захлопнулась раньше, чем она успела разомкнуть пересохшие губы. Рика с трудом села на кровати, чувствуя тупую боль во всем теле. Когда она успела заснуть? Должно быть, организм просто отключился, не выдержав напряжения. Она подошла к шкафу, стараясь не смотреть на себя в маленькое зеркало. Гематома на скуле пульсировала в такт сердцебиению. Рика взяла чистую форму Разведкорпуса. Новое сукно было жестким и пахло складом. Выйдя в коридор, Рика увидела Леви. Он стоял, прислонившись к каменной стене и скрестив руки на груди. Его взгляд сразу впился в её лицо, оценивая состояние наложенной повязки. — Долго, — он закатил глаза и, не дожидаясь ответа, резко развернулся, направляясь в сторону столовой. Рика последовала за ним. Столовая встретила их плотным гулом голосов. Запах подгоревшей похлебки и дешевого чая заполнил легкие, и в животе предательски заурчало. Она и забыла, когда ела в последний раз. Как только они переступили порог, шум на мгновение стих. Десятки взглядов: настороженных, любопытных, а иногда и откровенно враждебных сошлись на "новенькой". Шепотки поползли по рядам. Рика не слышала слов, но кожей чувствовала, что все обсуждают её утренний бой с капитаном и внезапное появление в офицерском крыле. Получив свою порцию мутной жижи и кусок черствого серого хлеба, Рика замерла, ища глазами свободное место. Леви едва заметно кивнул в сторону дальнего стола, где сидели лишь несколько старших офицеров и Ханджи, что-то оживленно доказывающая Эрвину. Рика послушалась. Она опустилась на жесткую скамью. Леви сел прямо напротив неё. Он не взял себе еды, лишь поставил перед собой чашку с дымящимся чаем, странно обхватив её. Его серые глаза, не мигая, смотрели на Рику. Неужели он боится, что она подмешает яд в собственный суп или сбежит через кухонное окно? Глупость какая. Под этим пристальным взглядом кусок хлеба вставал поперек горла. Весь зал продолжал гудеть, но за их столом царила зона отчуждения. — О-о-о! Так вот она, наша знаменитость! — Громкий, полный энтузиазма голос разрезал тишину за офицерским столом так резко, что Рика едва не выронила ложку. Рядом на скамью приземлилась Ханджи. Её очки отражали тусклый свет ламп, а на лице сияла широкая, почти пугающая улыбка. Она бесцеремонно придвинулась к Рике, вторгаясь в её личное пространство настолько, что та почувствовала запах химикатов и старой пыли. — Командор рассказал, что ты устроила настоящий переполох в тренировочном зале! — Ханджи бесцеремонно протянула руку и, прежде чем Рика успела отстраниться, кончиками пальцев коснулась края её повязки на скуле. — Ух ты! Леви, ты был в ударе. Обычно ты так сильно прикладываешь только тех, кто пролил чай на твой любимый плащ. — Убери руки, очкастая, — холодно отозвался Леви, не сводя взгляда с Рики. — Она под арестом, а не на твоем операционном столе. — Ой, да ладно тебе! — Ханджи отмахнулась, но руку убрала, подпирая подбородок ладонями и с любопытством уставившись на Рику. — Ты мне нравишься. У тебя есть зубы. И, кажется, ты единственная, кто не упал в обморок от паршивого настроения Леви. — Такие люди, как она, нравятся только палачам и могильщикам. Ты к кому из них себя относишь сегодня? Атмосфера за столом мгновенно похолодела. Ханджи на секунду замолчала, и в её глазах мелькнуло нечто серьезное, чего Рика раньше не замечала. — Я отношу себя к тем, кто ищет истину, — тихо произнесла майор, и её взгляд задержался на Рике чуть дольше. — А истина иногда прячется в самых неожиданных местах. Эрвин, сидевший чуть поодаль и до этого момента хранивший молчание, поднял голову. — Ханджи, не пугай нашу гостью. У неё и так впереди тяжелая неделя. Рика, — Командующий обратился к ней напрямую, — завтра Леви отведет тебя в канцелярию. Составишь свой первый "отчёт". Постарайся быть убедительной. Мы не хотим, чтобы он решил заглянуть к нам на чай лично. Рика кивнула, чувствуя, как кусок хлеба застрял в горле. — Я напишу всё, что нужно, Командир. — Вот и славно, — Эрвин слегка улыбнулся, но эта улыбка не затронула его глаза. Дальше они трапезничали в тишине. Через время, закончив, Рика встала из-за стола. — Ты должна начистить конюшню, — Леви напомнил ей об утреннем опоздании. Его тон не терпел возражений. Капитан не забывал промахов, особенно когда дело касалось дисциплины и его личных приказов. — Хорошо, — выдохнула Рика. Девушка мысленно уже подготовила себя к худшему, показывать слабость перед капитаном не собиралась. Они покинули шумную столовую. Конюшни Разведкорпуса встретили их резким запахом навоза, сена и сырости. Десятки тяжелых боевых лошадей тихо фыркали в своих стойлах, переступая с ноги на ногу. Холодный ветер задувал сквозь щели в деревянных стенах, заставляя пар от дыхания подниматься к потолку. Леви пинком пододвинул к ней тяжелое деревянное ведро и огромную совковую лопату. — Правила простые, Шнайдер, — он прислонился к опорной балке у входа, сложив руки на груди. — Конюшня должна блестеть. Закончишь — почистишь скребницей трех лошадей в левом ряду. Я вернусь через два часа. Если найду хоть одно грязное пятно... начнешь всё сначала. — Слушаюсь, капитан, — ответила Рика. Она сняла куртку, оставшись в серой рубашке, и закатала рукава. Рика взяла лопату. Любые движения отдавали тупой болью и несмотря на это, девушка вонзила лопату в слежавшуюся солому и начала работать. Леви наблюдал за ней еще пару минут: — Работай, — бросил он напоследок и вышел, закрыв за собой тяжелую деревянную дверь конюшни. Рика осталась наедине с лошадьми. Каждое движение давалось девушке с трудом. Когда она поднимала тяжелую, пропитанную влагой солому, ребра пронизывала такая острая боль, что в глазах на мгновение темнело. Она старалась дышать мелко, сквозь зубы, чтобы не тревожить грудную клетку. — Дьявол, — процедила она в адрес капитана, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Повязка на скуле намокла и неприятно стягивала кожу, а Рика упрямо продолжала работать. Грязь её не пугала. Те, кто думал, что она упадет в обморок от запаха навоза, глубоко ошибались. Она помнила времена и по хуже. В памяти невольно всплыл хриплый, прокуренный смех Кенни. Это было давно. Рика лежала на полу, сплевывая кровь после очередной "тренировки", а Кенни сидел на деревянном ящике, лениво подбрасывая в воздух свой охотничий нож. "Сдаешься, пташка? — ухмылялся он из-под своей шляпы. — Если покажешь им, где у тебя болит, они ударят туда еще раз. В этом мире выживает не тот, кто сильнее бьет, а тот, кто умеет терпеть. Вставай. Докажи, что ты не гниль со столичного рынка". Тогда она встала. Встанет и сейчас. Рика методично вычистила одно стойло за другим. Работа успокаивала, превращаясь в монотонный ритм. Навоз отправлялся в ведро, грязная солома — в сторону. Затем засыпать свежие, пахнущие смолой опилки. Закончив с уборкой, она перешла к лошадям. Три огромных вороных скакуна настороженно запрядали ушами при её приближении. Животные всегда чувствовали чужаков и скрытую агрессию. Рика сделала глубокий вдох и мягко заговорила с ними. Тихо, почти беззвучно, просто чтобы успокоить их монотонным гулом своего голоса. Взяв жесткую деревянную скребницу, принялась уверенными, круговыми движениями чистить бока первой лошади. Пыль летела во все стороны, смешиваясь с паром от дыхания. Ровно в назначенное время тяжелая деревянная дверь конюшни со скрипом приоткрылась. В проеме показался силуэт Леви. Капитан прошел внутрь, окинув помещение своим фирменным взглядом, будто искал, к чему придраться. Леви подошел к первому стойлу, провел пальцем по деревянной перегородке, затем заглянул под кормушку, где обычно скапливалась старая солома. Везде было чисто. Рика вылизала конюшню так, словно от этого зависела её жизнь. В каком-то смысле, так оно и было. Капитан остановился напротив нее. Рика как раз заканчивала чистить последнего коня. На её серой рубашке виднелись темные пятна от пота и грязи, а волосы окончательно растрепались. Но она стояла прямо, уверенно держа скребницу, и смотрела на него. — Неплохо, — сухо констатировал Леви. — Думал, ты сбежишь плакаться Эрвину. — Я не из тех, кто плачет, капитан, — Рика положила инструмент обратно на полку. — На сегодня всё. Свободна. Иди в свою комнату, приведи себя в порядок. Ужин отнесут тебе туда. И не вздумай выходить ночью. Я буду слышать каждый твой шаг. — А как же перенести вещи из прошлой комнаты? — спросила девушка, надевая куртку. — Уже, — бросил Леви. Рика удивленно посмотрела на капитана, а тот равнодушно добавил: — Твоё грязное золото меня не интересует. Он развернулся и пошел к выходу. Рика смотрела ему в спину, чувствуя, как напряжение в плечах начинает спадать.

***

До отбоя дверь отворилась. На пороге стоял тот же угрюмый солдат с подносом, накрытым грубой холщовой тканью. Он молча поставил его на стол, добавил рядом массивный таз, доверху наполненный теплой водой, и так же молча вышел. Замок щелкнул. Рика осталась в тишине. Комната давила своими каменными стенами. Она подошла к тазу. От воды шел слабый пар, оседая влагой на озябших пальцах. Девушка погрузила в воду ладони, смывая грязь с конюшни. Вода в тазу быстро помутнела, приобретая серо-бурый оттенок. Рика смотрела на свое отражение в этой темной ряби. Переодевшись в простую ночную сорочку, девушка села за ужин. Похлебка была остывшей, а хлеб жестким. Но она продолжала жевать, возвращая себе силы. Стены давили. В Стохесе, даже будучи псом Кенни, она чувствовала себя свободной. Там на неё смотрели как на обычную девушку из Военной полиции, а не как на бомбу замедленного действия. Иногда, в самые темные часы, она проводила время в компании Аккермана. Это было безумие, но там она хотя бы не была заперта в четырех стенах. Здесь же каждое движение было ограничено, каждый вздох находился под надзором. Одиночество, острое, как лезвие клинка, начало сжигать её изнутри. Рика подошла к окну. За стеклом в лунном свете высились зубчатые стены штаба. Усталость, накопившаяся за эти сутки, навалилась неподъемным грузом. Сон подкрадывался хищно, смазывая очертания комнаты, превращая тревожные мысли в густую, бесформенную кашу. Веки тяжелели, и в тот момент, когда она наконец опустилась на постель, сознание лопнуло, проваливаясь в бездонную черноту.