Глава 3. Кастовый отбор

Тяжелый представительский седан мягко скользил по эстакаде, рассекая водяную пыль, поднятую колесами идущих впереди машин. В салоне стояла та дорогая, герметичная тишина, за которую Бенджамин ценил немецкий автопром: город за окном двигался как на беззвучной пленке, а безупречно настроенная подвеска проглатывала любые неровности дороги. Пахло свежевыделанной наппой, едва уловимым ментолом от сигарилл Пандоры и терпким, мускусным парфюмом, который она всегда наносила на запястья перед выходом в свет. Бенджамин уверенно держал лапы на кожаном ободе руля. Его взгляд был устремлен на серую ленту шоссе, но мысли всё еще оставались там, в светлом вестибюле сада Лолы Браун, где они впервые оставили Энтони на целый день. Это был рубеж. Первый день, когда их сын официально шагнул в систему, созданную для его огранки. Пандора сидела на пассажирском сиденье, закинув ногу на ногу. Шёлк её платья мягко шуршал при каждом изменении позы. Она не смотрела на мужа — её взгляд был прикован к развернутой на коленях полосе *The Rodent's Gazette*. Тонкий ухоженный коготь медленно скользил по жирному шрифту правительственного анонса Министерства труда. — Ты ведь понимаешь, Бенни, зачем на самом деле министерство продвигает этот фестиваль? — тихо спросила она, и в её низком, с хрипотцой голосе проступили те самые опасные аналитические нотки, которые Бенджамин ценил в ней больше всего. Бенджамин чуть повернул голову, на секунду поймав её отражение в зеркале заднего вида. — Хочешь сказать, что за вывеской «семейного праздника» скрывается что-то более приземленное? — О, гораздо более приземленное и циничное, — Пандора резко захлопнула газету, отчего плотная бумага издала сухой, хлесткий хлопок. Она повернулась к мужу, оболочка нежной матери окончательно уступила место хищному разуму партнерши по медиа-империи. — Этот фестиваль «Приведи наследника на работу» — гениальная система психологической фиксации. Государство устало от социальных бунтов и амбиций низов. Им нужно, чтобы каждый винтик Мышенции знал свое место со школьной скамьи. Или даже с детского сада. Она сделала паузу, её грудь мерно вздымалась, а зрачки расширились от азарта собственной мысли. — Они хотят наглядно, перед телекамерами нашей новой телерадиосети показать: преемственность — это благо. Если твой отец кладет кирпичи на стройке, ты с пяти лет должен привыкать к запаху цемента и думать, что строитель — это твоя гордая судьба. Если твой отец патрулирует грязные трущобы с жетоном на груди, ты наденешь детскую портупею и поверишь, что рожден быть копом. Нас со всеми остальными уравнивают лишь в одном — в праве унаследовать ремесло. Журналист родит журналиста, полицейский — полицейского, строитель — строителя. Это кастовая система, Бенни, завернутая в красивую обертку с воздушными шарами. Бенджамин слушал её, и его костяшки пальцев на рулевом колесе едва заметно побелели от внутреннего напряжения. Каждое слово Пандоры попадало точно в цель, резонируя с его собственным, вычищенным от иллюзий мировоззрением. — И это прекрасно, — глухо отозвался он, плавно перестраивая машину в левый ряд. — Старое поколение нашей семьи — все эти Джеронимо с их вечными проповедями о «равных возможностях» и «свободе выбора» — сожрали бы себя от стыда, услышав это. Дядя Джеронимо до сих пор верит, что каждый мыш в Мышенции может стать кем угодно, если будет честно трудиться. Какая глупость. Какая опасная, инфантильная чушь. — Вот именно, — Пандора подалась вперед, её ладонь легла на плечо Бенджамина, когти слегка сжали плотную ткань его пиджака. — Нам эта кастовость на руку. Государство само дает нам легальное право ввести Энтони в высший эшелон управления холдингом прямо сейчас. Пока дети рабочих будут играть с пластиковыми мастерками и бутафорскими наручниками на объектах своих отцов, наш сын в первый же день этого фестиваля сядет в кресло директора вещания холдинга. Он поймет разницу между теми, кто исполняет, и теми, кто диктует правила. Бенджамин глубоко вздохнул, чувствуя, как внутри него разливается холодная, уверенная сила. — Он поймет это, Пандора. Лола Браун позаботится о том, чтобы у него не возникло жалости к тем, кто останется внизу. Если мир Мышенции хочет делиться на касты, то Стилтоны возглавят эту иерархию. Энтони унаследует не просто должность журналиста. Он унаследует аппарат, который заставляет строителя строить, а копа — охранять наш покой. Машина съехала с эстакады, направляясь к монументальному, сверкающему стеклом и хромом зданию телерадиосети. Первые уроки социальной геометрии были сформулированы здесь, в тишине кожаного салона, пока их наследник проводил свои первые часы среди тех, кем ему суждено было управлять.