Шестая глава

      Соён никогда всерьёз не вникала в рассказы сына, списывая всё на пустяковые детские мелочи, которые он перерастёт с возрастом. Но в последнее время из уст Сынхо подозрительно часто слетало имя его классной руководительницы.       Вдобавок к этому Суган, прежде абсолютно равнодушный к родительским обязанностям, вдруг стал регулярно и лично забирать мальчика из школы.       Женское чутьё безошибочно подсказывало ей, что за этим фасадом отцовской заботы кроется двойное дно.       На следующий день Соён решила лично забрать Сынхо из школы.       Когда её роскошный представительский автомобиль плавно затормозил у ворот элитного учебного заведения, занятия ещё вовсю шли. В коридорах усадьбы знаний царила непривычная, строгая тишина. Соён неторопливо шла по натирающему до блеска паркету, её дорогие туфли на шпильке чеканили властный шаг. На ней было безупречное дизайнерское пальто, а на плече покачивалась эксклюзивная сумка.       Она уже приближалась к нужному крылу, как вдруг из одного из кабинетов выпорхнула завуч. Женщина мгновенно выцепила взглядом дорогую гостью и тут же подобострастно засеменила навстречу, расплываясь в заискивающей улыбке.       — Госпожа Хан! Какая неожиданная и приятная встреча! — защебетала завуч, испуганно оправляя пиджак и едва ли не кланяясь влиятельной попечительнице. — Вы сегодня лично решили забрать Сынхо? Какая прекрасная материнская забота! Правда, уроки закончатся только через пятнадцать минут. Может быть, вы подождёте в моём кабинете? Я угощу вас лучшим чаем!       Соён вежливо, но бесконечно холодно улыбнулась в ответ, едва сдерживая раздражение от этого приторного раболепия.       Чай в кабинете завуча оказался поистине отвратительным. Напиток отдавал дешёвой бумажной упаковкой, что мгновенно оскорбило утончённые рецепторы Соён, привыкшие к насыщенным, селективным вкусам элитных сортов. Она сделала лишь один крошечный глоток и аккуратно поставила чашку обратно на блюдце.       — Скажите, — Соён изящно скрестила ноги, расправляя подол пальто, и пристально посмотрела на завуча, — мой муж частенько стал заезжать за Сынхо. У него возникли какие-то вопросы к успеваемости? Или у него какие дела с фондом?       — Что вы, госпожа Хан, никаких проблем с успеваемостью у Сынхо нет, — завуч подобострастно наклонилась вперёд, заискивающе заглядывая Соён в глаза. — Я лично за этим слежу. Мальчик делает огромные успехи.       — Фонд? — вкрадчиво уточнила Соён, чувствуя, как внутри нарастает холодное раздражение от недосказанности.       — Вряд ли. Я была бы в курсе, — покачала головой женщина.       Завуч специально решила выложить всё как есть, надеясь выставить себя исполнительным руководителем и подсознательно желая выслужиться перед влиятельной госпожой.       — Я не смею ничего предполагать, но тут недавно произошла одна интересная ситуация, — завуч заговорщически понизила голос и придвинулась ещё ближе к столу. — Я отчитывала учителя Джи за халатность в документах, требовала переделать отчёт. И тут в учительскую вошёл ваш супруг. Господин Хан пресёк любые мои претензии к ней! Представляете? Он забрал её прямо посреди рабочего дня, увёз на своей машине, заявив, что у них есть срочные дела.       Каждое слово женщины падало в сознание Соён раскалённым свинцом. Хрупкий забор из иллюзий рухнул в одну секунду. Хан Суган, который презирал чужие капризы и никогда пальцем не ударял ради посторонних людей, лично явился в школу, чтобы защитить скромную учительницу начальных классов от бумажной рутины. Защитить и увезти с собой.       Соён почувствовала, как внутри всё заледенело, а пальцы, сжимающие ручку дорогой сумочки, побелели от напряжения.       — Ясно, — Соён изящно поднялась с кресла, плавным движением поправляя подол своего безупречного пальто.       На её лице не дрогнул ни один мускул. Она двигалась с той царственной грацией, которой её учили с детства в высшем обществе. Завуч тоже поспешно вскочила со своего места, подобострастно семеня следом и заглядывая ей в глаза.       — Спасибо за информацию. Рада, что у Сынхо всё в порядке с учёбой, — Соён одарила женщину мимолётной улыбкой, от которой у той по спине пробежали мурашки. — И за отвратительный чай тоже спасибо. Избавьтесь от него. У попечительского совета школы слишком большие дотации, чтобы поить руководство такой дешёвкой.       Не дожидаясь ответа испуганно побледневшего завуча, Соён развернулась на высоких каблуках и вышла в коридор. Как раз в этот миг по всей школе оглушительно прозвенел звонок с последнего урока.       Двери кабинетов начали с шумом распахиваться, наполняя пространство детским гомоном. Но Соён не замечала ничего вокруг. Её женское самолюбие, растоптанное цинизмом мужа, требовало немедленно увидеть ту, ради которой Хан Суган нарушил своё главное правило — никогда не светиться. Она хладнокровно пошла против течения бегущих учеников, направляясь прямиком к классу Сынхо.       Но вдруг телефон в сумке требовательно зазвонил.       Она раздражённо выдернула его и, даже не глядя на экран, резко ответила в трубку:       — Да?       И с каждым словом, которое прозвучало в трубке, раздражение на лице Соён таяло, уступая место бледному шоку. Она качнулась, готовая упасть, но её вовремя подхватила завуч за плечи.

***

      Тысячи прозрачных струй обвивали плечи Наён, стекали по изгибу спины, задерживались в ложбинке позвоночника, чтобы затем сорваться вниз, к бедрам, и разбиться вдребезги о кафельный пол.       Пар клубился легким облаком, превращая тесное пространство ванной в тропический туман. Наён прикрыла глаза, запрокинула голову, и горячие капли забарабанили по ее лицу, смывая усталость долгого дня. Каждая капля была крошечным массажистом, разминающим напряженные мышцы, дарящим негу и забвение.       Наён выключила воду, шагнула из окутанной паром кабины и накинула на влажное тело простой чёрный халат. Плотно завязав пояс, она вышла в комнату, которая была совмещена с небольшой кухней.       Воздух в груди мгновенно застрял раскалённым комком.       В полумраке её спальной зоны, прямо около деревянной прикроватной тумбы, возвышался Суган. Его массивный силуэт в безупречном тёмном костюме выглядел здесь инородно, пугающе масштабно и разрушительно.       Суган медленно повернул голову.       — Я заждался тебя, — сказал он, и его низкий, вибрирующий голос мгновенно заполнил всё скромное пространство кухни-гостиной.       — Как ты сюда попал?       — Через дверь, — усмехнулся он и лениво обвёл глазами её квартиру, будто был здесь впервые.       Хотя это было совсем не так. Утром, сразу после их первой ночи в отеле, он изъявил высокомерное желание лично довезти её до дома и подняться вместе с ней в квартиру. Наверное, именно тогда его цепкий взгляд и запомнил комбинацию цифр на электронном замке. Он просчитывал этот шаг заранее, планомерно лишая её последнего безопасного убежища.       — Как ты живёшь в этой коробке? Здесь даже дышать нечем.       Суган брезгливо поморщился и демонстративно ослабил узел своего дорогого шелкового галстука.       — Мне одной дышится легко, — тихо, но с упорством ответила Наён, прямо встречая его давящий взгляд.       В этой короткой фразе сквозила вся её отчаянная попытка защитить те немногие квадратные метры свободы, что у неё остались.       Суган на секунду замер, удивлённый её дерзостью, а затем его губы медленно расползлись в безжалостной, сытой усмешке. Он сделал шаги вперёд, окончательно нарушая её личные границы.       — Одной, говоришь? — переспросил он, наклоняясь к её лицу так близко, что Наён уловила терпкий запах дорогого парфюма. — Наверняка от своего одиночества лезла на стену.       Наён не понимала, о чём он говорит, и вскоре оказалась прижата к собственной постели телом Сугана. Он перевёл цепкий взгляд с её лица наверх.       — Оказывается, в кованых кроватях есть особая прелесть, — с пугающей хрипотой в голосе произнёс он, ловко развязав её пояс халата.       Тонкая чёрная ткань послушно разошлась в стороны, полностью обнажая её влажное после недавнего душа тело.       — Подними руки, — приказал он.       — Что? — переспросила она. Голос сорвался на едва слышный сип. Ей показалось, что она ослышалась, или просто её разум отчаянно отказывался принимать новую степень его извращённого контроля.       — Я сказал: подними руки.       Наён неуверенно, с трудом преодолевая внутреннее оцепенение, подняла руки над головой. В ту же секунду её запястья жестко перехватил прохладный шёлковый пояс её собственного халата. Суган действовал пугающе быстро и точно. Одним уверенным движением он притянул её ладони к холодным металлическим прутьям кованого изголовья и надёжно зафиксировал их узлом.       Наён пару раз отчаянно дёрнула руками в разные стороны, проверяя, насколько сильно её лишили свободы.       Полностью. Прочный шёлк мёртвой хваткой врезался в кожу, не оставляя и сантиметра для манёвра.       Суган лишь хрипло усмехнулся, наблюдая за её беспомощными попытками вырваться. Он вальяжно перевёл вес тела, нависая над ней ещё ниже, и лениво очертил пальцами её беззащитные, натянутые ключицы.       — Зачем всё это? Я же всё равно не сопротивляюсь, — сорвалось с её искусанных губ. Голос прозвучал совсем тихо, с привкусом горькой обречённости, но в пустой комнате он раздался чётко.       — Боли – да. Но удовольствию ты сопротивлялась всегда. Строила из себя фригидную, — с безжалостной усмешкой выдохнул Суган ей в самые губы. — И я кое-что интересное нашёл в твоей тумбочке.       Глаза Наён испугано округлились.       — Я… не часто… я… — беспомощно заикнулась она, путаясь в словах.       Суган улыбнулся, слушая её нелепые оправдания, и потянулся к её тумбочке. Наён стыдливо закрыла глаза.       — Так вот чем ты забавляешься, пока строишь из себя святую перед детьми? — издевательски усмехнулся он, затем нажал на кнопку, заставляя предмет тихо, но ощутимо завибрировать в его руках. — Скажи-ка, на какой скорости ты обычно ловишь кайф?       Наён судорожно дёрнула запястьями, но прочный шёлк пояса мёртвой хваткой удерживал её над головой, вынуждая принимать новые, извращённые правила его игры.       Ей казалось, что предел её позора уже был достигнут там, в элитном номере перед панорамным зеркалом. Но Суган, словно профессиональный палач, находил новые способы выворачивать её душу наизнанку, заставляя её тонуть в удушающей краске стыда.       — Чё молчишь?       Он поднёс вибрирующий предмет ближе к её лицу, обжигая кожу волной механического тепла, а затем опустил ладонь на её трепещущее обнажённое бедро.       Наён зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли тёмные круги. Она упрямо сжала губы, отказываясь давать ему этот жалкий, унизительный ответ. Если он собирался сломать её окончательно, пускай делает это сам, но она не станет произносить вслух грязные откровения, потакая его маниакальному превосходству.       — Похуй. Я могу проверить каждый на тебе, — нагло, со звериным оскалом выдохнул Суган ей в самые губы.       В эту же секунду его тяжёлое тело навалилось сверху, окончательно сминая остатки её сопротивления и вдавливая бёдра в матрас. Вибрация прибора коснулась её кожи, заставляя Наён судорожно вздохнуть и рвануться всем телом вверх, но прочный шёлковый пояс мёртвой хваткой удержал запястья у металлического изголовья, отзываясь острой болью в суставах.       Суган упивался её беспомощными, судорожными попытками отстраниться. Он методично переключал кнопки на девайсе, заставляя его жужжать то чаще, то прерывистее, и безжалостно подчинял себе её тело прямо посреди её некогда безопасной спальни.       Наён упрямо закусила губу до крови, уводя сознание прочь из этой душной комнаты, пока её палач хладнокровно заставлял её женскую природу отзываться на ласку.       — Суган… третья… — сквозь плотно сжатые зубы, задыхаясь от душащих слёз стыда, беспомощно выдохнула Наён. Пальцы на ногах сжимались от непостоянного ритма.       Суган хрипло, победоносно рассмеялся, и этот звук, полный животного торжества, больно ударил по её барабанным перепонкам.       — Умница, учительница Джи, — нагло выдохнул он ей в самые губы, моментально переключая девайс на нужную кнопку и заставляя его зажужжать в полную силу. — Видишь, как приятно быть послушной сучкой.       Он навалился всем своим весом, блокируя её бёдра, пока шёлковый пояс над головой Наён натянулся до предела, болезненно врезаясь в запястья. Суган безжалостно надавил прибор сильнее на клитор, упиваюсь тем, как её тело выгибается на простынях, полностью подчиняясь его воле.       Наён резко выгнулась всем телом, ловя ртом воздух, когда сокрушительная волна навязанного наслаждения окончательно выбила почву у неё из-под ног. Из горла вырвался задушенный, сдавленный хрип, а пальцы на ногах натянулись струной под влиянием неостановимой телесной судороги.       Но Суган прибор не убрал.       Он продолжал удерживать безжалостно вибрирующий девайс на её сверхчувствительной, измученной коже, заставляя Наён вздрогнуть от новой, невыносимой вспышки боли и судорог.       — Суган... пожалуйста, хватит... — умоляюще выдохнула она, отчаянно пытаясь сдвинуть бёдра, но его тяжелое тело намертво блокировало любые движения.       Мужчина лишь ублюдски усмехнулся.       Он пытал её удовольствием. Наён чувствовала, как нервные окончания натягиваются до предела, превращаясь в раскалённые струны, и ей казалось, что её тело попросту не выдержит очередной сокрушительной судороги. Это была чистая, изощрённая пытка, заставляющая каждую клетку её организма содрогаться в изнурительном, непрерывном спазме.       Она начала жалобно, беспомощно скулить от избытка навязанных ощущений.       — Давай кончи ещё раз, — приказно сказал он, нависая над ней всей своей непреклонной массой.       Он подчинял себе её физиологию, заставляя заложницу плавиться и гореть в огне мучительного экстаза.       Наён не выдержала. Повторная волна обрушилась на неё сокрушительным цунами, окончательно выжигая остатки сил, сознания и способности соображать. Разум просто отключился.       Голова беспомощно откинулась набок, а полуоткрытые глаза смотрели в пустоту перед собой абсолютно расфокусированным взглядом.       Вибрация не прекращалась и Наён уже подумала, что этот круг не разомкнуть. Но вдруг Суган отключил прибор и кинул подальше. Он бы с лёгкостью довёл её и до третьего оргазма, продолжая эту изощрённую пытку, но уже сам с трудом сдерживался.       Он на ходу скинул пиджак, рванул и стянул галстук, но на пуговицы рубашки его выдержки уже не хватило. Суган лишь нетерпеливо расстегнул ремень и, не давая Наён даже секунды, чтобы прийти в себя и сделать нормальный вдох, резко вошёл в неё, заполняя всё её пространство собой.       Из груди Наён вырвался хриплый, рваный выдох. Боли не было, после изощрённой пытки смазки осталось слишком густо, но само физическое ощущение присутствия внутри неё было невыносимо острым, прошивающим насквозь.       Если бы её руки не были привязаны к кровати, она бы точно впилась ногтями в спину Сугана, оставляя красные полосы. Она лишь сжала его тело ослабевшими ногами, инстинктивно пытаясь удержаться на плаву в этом шторме.       Это окончательно лишило Сугана остатков контроля. Он хрипло выдохнул ей в самую шею, и его толчки стали ещё более глубокими, частыми. Наён запрокинула голову, чувствуя, как рваный ритм прошивает её насквозь, выбивая из лёгких последние капли воздуха.       В ней было так горячо, как в печке — обжигающий, тесный кокон её тела буквально плавил его изнутри, не оставляя шанса на передышку.       Суган почувствовал, как мышцы Наён внутри него начали мелко и часто сокращаться, увлекая её в очередной, уже неосознанный спазм. Этот внутренний, обжигающий толчок стал последней каплей для его собственной выдержки. Издав глухой, звериный рык, Суган с силой вжался в неё до самого упора. Он сделал несколько финальных движений и замер, содрогаясь всем телом и изливаясь глубоко внутрь неё горячей, неостановимой волной.       Он ещё несколько секунд тяжело лежал на ней, восстанавливая дыхание, а затем медленно выскользнул из её податливого, измученного тела и бессильно лёг рядом. Ему было очень хорошо.       Всё в его жизни идёт, как по маслу.       — Суган, развяжи меня, пожалуйста, — тихим и осипшим голосом попросила Наён.       На удивление, Суган быстро выполнил просьбу. Его пальцы ловко распутали прочный шёлковый узел на кованых прутьях, освобождая её затекшие, покрытые багровыми следами запястья. Наён инстинктивно хотела спрятать руки и сжаться в комок, чтобы уйти от его взгляда, но мужчина не позволил ей отстраниться. Он уверенно перехватил её за талию и властным движением притянул её слабое, измученное тело к себе.       Наён лежала на его плече, всматриваясь в его расслабленный профиль. Суган казался почти обычным человеком. Но Наён не обманывала себя.       — Тебе… действительно так хорошо? — едва слышно спросила она, продолжая всматриваться в его спокойный профиль в полумраке спальни.       — А почему мне должно быть плохо? — с бархатным нажимом ответил он, переводя взгляд на её бледное лицо. — Всё в моей жизни наконец-то встало на свои места. Старик Ли — отец Соён — наконец-то подох. Сердце.       Наён от ужаса затаила дыхание.       — Ты… ты радуешься смерти её отца? — содрогнулась она, не веря собственным ушам.       — Радуюсь? Это слабо сказано, — бессердечно улыбнулся Суган. — Ведь я теперь полноправный председатель Ханган Холдингс.