Часть 2

Прошло пять лет. Вестибюль «Гранд-Театра» сиял от блеска софитов и дорогих украшений — давали премьеру сезона, которую спонсировал крупный международный фонд. Александр Романов, чье лицо теперь украшало афиши лишь в качестве приглашенной звезды былых лет, крепко держал под руку Наталью. Она официально стала его женой три года назад, но за безупречным макияжем и фальшивой улыбкой Натальи скрывалась усталость. Их карьера, построенная на предательстве, медленно угасала: зрители чувствовали холод, исходящий от этой пары. Они направлялись в VIP-ложу, когда Александр замер. В дверях, в окружении репортеров и организаторов, стояла женщина. На ней было элегантное вечернее платье с открытой спиной, подчеркивающее идеальную осанку. Она не шла — она буквально плыла по залу, и лишь едва заметная, почти аристократичная трость с серебряным набалдашником в ее руке напоминала о том, что когда-то ее жизнь была разрушена. Это была Мария Смирнова. Но не та растерянная девочка из больничной палаты, а уверенная в себе женщина, ставшая самым востребованным хореографом-постановщиком в Европе. Наталья инстинктивно вцепилась в локоть мужа, почувствовав, как он вздрогнул. Они столкнулись лицом к лицу в узком проходе. Александр хотел что-то сказать, его губы дрогнули, а в глазах на мгновение промелькнуло раскаяние вперемешку с тоской по той искренности, которую он потерял. Наталья же вскинула подбородок, пытаясь сохранить лицо, но ее пальцы дрожали. Мария остановилась. Ее взгляд, холодный и прозрачный, прошел сквозь них, словно они были случайными прохожими или тенями из прошлого, не заслуживающими даже кивка. Она не стала устраивать сцен или сыпать обвинениями. Мария просто поправила перчатку и, обращаясь к своему спутнику, негромко произнесла: «Пойдем, нам нельзя заставлять оркестр ждать». Она прошла мимо, обдав их тонким ароматом дорогих духов, и звук ее трости по мрамору звучал как триумфальный марш. В этот вечер Александр окончательно понял: он не просто столкнул ее со сцены тогда, он вытолкнул ее в жизнь, в которой ему больше не было места даже в качестве врага.