Начало тьмы.

6 курс. Возвращение было пустым. Будто что-то отняли, Драко перестал писать в середине лета. Из золотой троицы заваливала письмами только Гермиона. Даже это внимание уже осточертело. Ей хотелось хоть строчку, что с ним всё хорошо. Хогвартс стал мрачнее. Тиша была бы рада видеть Амбридж, ведь даже с ней не было такого тусклого неба. Драко она увидела только на второй день обучения. Блитц побежала обнять его, рассказать как соскучилась, спросить о его каникулах, но объятие от Драко получить не удалось. Тот просто стоял, даже рукой не пошевелил, а потом отступил. Он был мрачнее тучи, что вилась за окном. Т: Что с тобой? Д: Дела. Не мешайся. Тиша замерла. Руки ещё висели в воздухе — она так и не успела их опустить после того, как он отстранился. Объятие, которого она ждала всё лето, рассыпалось в пыль. Т: Дела? — переспросила она тихо. — Какие дела? Драко, ты не писал мне два месяца. Я волновалась. Д: Я занят был, — он поправил мантию, и Тиша заметила, как его пальцы дрожат. — У всех есть дела. Т: Со мной можно было поделиться. Д: А с чего ты взяла, что я хочу делиться? — он посмотрел на неё холодно, пусто. Взгляд скользнул по лицу, как по стеклу, и остановился где-то за её плечом. Тиша сжала кулаки. Т: Что с тобой происходит? Ты сам не свой. Д: Я такой же, как и был, — он сделал шаг назад. — Просто повзрослел. Т: Повзрослел, — повторила она с горечью. — Ты звучишь как папа, который устал от жизни. Драко дёрнул щекой — едва заметно, но Тиша увидела. Увидела и то, как быстро он взял себя в руки. Д: Не приставай, Блитц. Серьёзно. У меня нет на тебя времени. Он развернулся и ушёл. Крэбб и Гойл, стоявшие за углом, поплелись за ним, бросив на Тишу короткие недоумённые взгляды. А она осталась стоять посреди коридора, чувствуя, как что-то внутри сжимается в тугой, болезненный ком. Она пыталась ещё. Несколько раз. На зельях она села рядом с ним — Драко молча подвинул котёл и отвернулся. В Большом зале она ждала его у входа — он прошёл мимо, не подняв глаз. В библиотеке она подошла к столу, за которым он сидел, и положила руку на его книгу, закрывая страницу. Т: Поговори со мной, — сказала она. Драко поднял голову. Глаза — уставшие, с красными прожилками, будто он не спал несколько суток. Д: О чём? — спросил он ровно. — О погоде? О том, что ты скучала? Я не скучал. Т: Врёшь, — выдохнула Тиша. — Я знаю, что врёшь. Д: Думай, что хочешь, — он отодвинул стул, встал. Книга осталась лежать на столе. — Просто оставь меня в покое. Он ушёл, даже не взяв её с собой. Тиша смотрела на потрёпанный фолиант — «Тёмные искусства в современном мире», страницы в каких-то пятнах, поля исписаны мелким, нервным почерком. Она не стала читать. Просто закрыла книгу и убрала на место. Нежность не работала. Тиша пробовала быть мягче — приносила ему тыквенный сок, который он любил, оставляла записки с глупыми рисунками на подушке в его комнате (когда ей удавалось туда пробраться). Драко не реагировал. Сок оставался нетронутым, записки — скомканными в углу. Она пробовала злиться. Однажды в коридоре она догнала его, схватила за рукав и развернула к себе. Т: Ты что, издеваешься? — зашипела она. — Я ношусь за тобой как дура, а ты делаешь вид, что меня не существует! Драко посмотрел на неё сверху вниз. Бледный, поджатый, неузнаваемый. Д: Я не просил за мной носиться.Т: А я не просила, чтобы ты превращался в каменную статую! Что с тобой, Драко? Что случилось? Он молчал. Слишком долго молчал. А потом выдохнул — тяжело, как будто нёс на плечах всю школу. Д: Ты не поймёшь. Т: Тогда объясни! — её голос сорвался на крик. В конце коридора обернулись несколько студентов, но Тише было плевать. — Я хочу помочь! Я люблю тебя, придурок! А ты отталкиваешь меня, и я не знаю, почему! Драко дёрнулся. Его лицо на секунду стало живым — в глазах мелькнуло что-то острое, болезненное. Он шагнул к ней, занёс руку — Тиша даже испугалась, что он ударит. Но он только сжал её плечо — слишком сильно, до боли. Д: Не надо меня любить, — прошептал он. — Пожалуйста. Просто... забудь меня. Легче будет. Он отпустил её и ушёл, оставив на плече синяк — первый в их отношениях. Тиша не забыла. Она старалась, правда старалась. Занятия, друзья, домашние задания — она загружала себя так, чтобы не оставалось времени на мысли о нём. Но по ночам, когда в спальне становилось тихо, она лежала с открытыми глазами и прокручивала в голове его лицо. Его слова. «Забудь меня». Как будто это возможно. Она стала замечать детали, которых раньше не видела. Как он трогает левое предплечье, даже когда рукав застёгнут на все пуговицы. Как он ест — быстро, без аппетита, как солдат на привале. Как вздрагивает от любого громкого звука. Однажды на Трансфигурации (она сидела через два ряда от него) Тиша увидела, как он уронил перо. Руки дрожали так сильно, что он не мог поднять его с парты. Профессор Макгонагалл что-то спросила у него — он ответил, Тиша не расслышала, но голос был глухой, словно издалека. После урока она снова попыталась. Догнала его на лестнице. Т: Драко, подожди. Д: Чего тебе? — не оборачиваясь. Т: Дай мне посмотреть на твою руку. Он замер. Повернулся медленно — и в его глазах Тиша увидела страх. Настоящий, животный страх. Д: Нет, — сказал он. Т: Покажи, — она шагнула вперёд. — Я знаю, что ты что-то скрываешь. Покажи, и я отстану. Обещаю. Драко сжал губы. Смотрел на неё — и что-то в его лице дрогнуло. Он закатал рукав сам. На секунду. Но Тиша успела увидеть. Чёрные линии на белой коже. Череп. Змею. Она отшатнулась. Т: Это... это Метка, — выдохнула она. — Ты... Д: Заткнись, — он быстро закатал рукав обратно. — Ни слова. Никому. Т: Драко... Д: Никому! — он почти закричал, оглянулся по сторонам. Лестница была пуста, но он всё равно говорил шёпотом. — Если ты кому-то скажешь, меня убьют. А потом убьют мою мать. И тебя — тоже. Поняла? Тиша не могла дышать. Перед глазами всё плыло — та картинка, чёрные линии на бледной коже. Она думала, что это какой-то кошмар. Что сейчас проснётся. Т: Ты... ты один из них? — спросила она. Д: Я никто из них, — он схватил её за плечи, притянул к себе. — Но меня сделали. Меня заставили. Тиша, я не хотел. Она смотрела в его глаза — красные, безумные, мокрые. И верила. Потому что не могла не верить. Т: Что нам делать? — прошептала она. Д: Ничего, — он отпустил её, отступил. — Ты — ничего. Ты забываешь, что видела. Ты делаешь вид, что меня не существует. Ты живёшь свою жизнь. А я... я справлюсь сам. Т: Нет, — она вцепилась в его мантию. — Нет, Драко. Я не брошу тебя. Д: Тогда ты умрёшь, — сказал он ровно. — И я умру вместе с тобой, потому что не переживу этого. Выбирай. Она выбрала его. Конечно, выбрала его. Тиша стала приходить каждый день. Не задавала вопросов, не лезла с расспросами. Просто сидела рядом, когда он работал над своими страшными книгами, поправляла воротник его мантии, когда он вздрагивал во сне. Она стала нежнее — такой нежной она никогда не была. Гладила его по голове, пока он сидел над пергаментом, шептала что-то бессмысленное, когда он просыпался в холодном поту. Т: Ты не справишься один, — говорила она. — Но вместе мы сможем. Драко молчал. Но иногда он прижимался к ней во сне — там, где не мог контролировать себя. И Тиша лежала, боясь пошевелиться, чувствуя, как он дышит, и понимая, что это, возможно, единственное, что у них осталось. Но нежность не спасала. Он срывался на ровном месте. Однажды она просто спросила, хочет ли он чаю — и он взбесился. Д: Ты что, моя нянька? — закричал он, отшвырнув книгу. — Ходишь за мной, слюни распускаешь! Я не ребёнок! Т: Я знаю, что не ребёнок, — ответила она спокойно, хотя внутри всё дрожало. — Я просто хочу помочь. Д: А я не хочу твоей помощи! — он вскочил, прошёлся по комнате, схватился за волосы. — Ты думаешь, если будешь милой, всё наладится? Не наладится! Ничего не наладится! Т: А что ты предлагаешь? — она встала. — Бросить тебя? Уйти? Д: Да! — он развернулся к ней. — Уйди! Хватит смотреть на меня этими... этими... я не выношу! Тиша смотрела на него — на его трясущиеся руки, на бешеные глаза, на то, как он сам себя уничтожает. И внутри у неё что-то щёлкнуло. Т: Знаешь что, Драко? — сказала она тихо. — Я устала. Он замер. Т: Я устала бегать за тобой, как собачонка. Устала доказывать, что я тебе не враг. Устала любить тебя так, что это высасывает из меня все силы. Она подошла к двери, взялась за ручку. Т: Если ты хочешь, чтобы я ушла — я уйду. Но знай: я была здесь. Я была рядом. И это ты меня выгнал. Д: Тиша... — начал он, но она не дала ему договорить. Т: Прощай, Драко. Она вышла и закрыла за собой дверь. В коридоре было холодно — холоднее, чем обычно. Она шла, не оборачиваясь, и считала шаги. Раз, два, три... На десятом шаге слёзы потекли сами. Она не вытирала их. Пусть текут. После того вечера они не разговаривали. Дни шли, а Тиша чувствовала себя пустой. Как будто из неё вынули стержень, и теперь она просто существо, которое ходит на занятия, ест, спит, но не живёт. Гермиона пыталась её разговорить. ГМ: Тиша, ты в порядке? Ты какая-то... не здесь. Т: Всё нормально, — ответила она механически. ГМ: Ты врёшь. Т: Да, — кивнула Тиша. — Вру. Но я не хочу об этом говорить. Хорошо? Гермиона вздохнула, но не стала настаивать. Гарри тоже пытался. ГР: Я видел, как ты разговаривала с Малфоем. У вас всё плохо? Т: У нас ничего нет, — сказала Тиша. — Мы не вместе. Мы никто. Гарри посмотрел на неё с сочувствием, но Тиша отвела взгляд. Ей не нужно было сочувствие. Ей нужен был он. Но он сам не хотел, чтобы она была рядом. Она видела Драко почти каждый день — в Большом зале, в коридорах, на лестницах. Он выглядел всё хуже. Иногда ей казалось, что он тает на глазах — щёки впали, под глазами залегли чёрные круги. Шарф, который она связала, он всё ещё носил. Прижимал к лицу, когда думал, что никто не видит. Тиша смотрела на это и чувствовала, как внутри разрывается сердце. Но она не подходила. Не могла. Однажды она увидела его на Астрономической башне. Стоял один, смотрел на звёзды, и ветер трепал его волосы. Она хотела подняться — ноги сами понесли её вверх по лестнице. Но на полпути она остановилась. «Он же прогонит, — подумала она. — Снова. И будет ещё больнее». Она развернулась и ушла. В тот вечер она долго сидела в гостиной Гриффиндора, уставившись в огонь, и не проронила ни слова. Портрет полной дамы спросил, не больна ли она. Тиша не ответила. Следующая встреча случилась через несколько недель. Тиша возвращалась из библиотеки поздно вечером — коридоры были пусты, только факелы мерцали на стенах. На повороте она столкнулась с Драко. Он шёл, ссутулившись, сжимая в руке какой-то свёрток. Увидев её, остановился. Секунду они просто смотрели друг на друга. Тиша чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Д: Привет, — сказал он первым. Голос был хриплым, будто он не говорил несколько дней. Т: Привет, — ответила она. Пауза затянулась. Д: Ты... как ты? Т: Жива, — она пожала плечами. — А ты? Драко усмехнулся — криво, горько. Д: Тоже, наверное. Они снова замолчали. Тиша смотрела на него — на его бледное лицо, на тёмные круги под глазами, на то, как он кусает губу, будто пытается сдержать что-то важное. Д: Я скучал, — сказал он вдруг. Так тихо, что она едва расслышала. У Тиши перехватило дыхание. Т: Правда? Д: Правда, — он поднял на неё глаза, и в них не было ни холода, ни пустоты. Только боль. Огромная, неподъёмная боль. — Я каждую ночь прокручиваю в голове тот разговор. Я дурак. Я знаю, что дурак. Т: Дурак, — подтвердила она. Д: Но я не могу... — он запнулся, провёл рукой по лицу. — Я не могу быть с тобой, Тиша. Я хочу. Каждую секунду хочу. Но если я буду с тобой — они узнают. И убьют тебя. А я... я лучше умру сам, чем увижу это. Она шагнула к нему. Т: Ты говорил это уже сто раз. Я не боюсь. Д: А я боюсь, — он схватил её за руку. — Я боюсь, Тиша. Каждый день. Каждую ночь. Я просыпаюсь в холодном поту, потому что мне снится, как ты лежишь в луже крови, а я ничего не могу сделать. Он говорил, и слёзы текли по его щекам. Он не вытирал их. Д: Ты единственное хорошее, что есть в моей жизни. И я не хочу, чтобы это хорошее уничтожили. Тиша смотрела на его мокрое лицо — и понимала. Впервые, кажется, по-настоящему понимала. Т: Ты поэтому отталкиваешь меня? — спросила она. — Чтобы защитить? Д: Да, — выдохнул он. — И это убивает меня. Потому что чем больше я тебя отталкиваю, тем больше мне хочется прижать тебя и никогда не отпускать. Она обняла его. Он не сопротивлялся. Упал лицом в её плечо, обхватил за талию, прижал к себе так сильно, что стало трудно дышать. Т: Я люблю тебя, — прошептала она в его волосы. — Я люблю тебя, и мне плевать на всё остальное. Д: А мне не плевать, — ответил он в её плечо. — Поэтому... поэтому я снова тебя отпущу. Прости. Она отстранилась. Посмотрела на него. Т: Что? Сейчас? Д: Сейчас, — он кивнул, вытер лицо. — Потому что если я не отпущу тебя сейчас, я не смогу сделать это потом. А потом будет только больнее. Тиша стояла, не в силах произнести ни слова. Внутри всё клокотало — злость, отчаяние, любовь, ненависть — всё перемешалось в один горький ком. Т: Ты невыносим, — сказала она наконец. Д: Знаю. Т: Я тебя ненавижу. Д: Знаю. Т: И люблю, — она всхлипнула. — И это самое ужасное. Драко взял её лицо в ладони, посмотрел в глаза. Д: Я тоже тебя люблю, — сказал он. — Поэтому и отпускаю. Запомни это. Он поцеловал её — быстро, почти невесомо, как прощаются навсегда. Развернулся и ушёл. Тиша стояла в пустом коридоре. Плакала. Плакала так сильно, что не могла дышать. И когда слёзы кончились, она вытерла лицо, поправила мантию и пошла в гостиную. Спать. Завтра будет новый день. А боль останется. Но боль она научится носить. Как шарф, который он больше не вернул. Как метку, которой у неё нет, но которая жжёт на том же месте. Она выживет. А он — нет. Не в смысле смерти. В смысле жизни. Потому что жить без неё — это не жизнь. И они оба это знали. *** Тиша стала стала замечать странное поведение Драко. Она иногда видела как он заходит в выручай-комнату, как скрывается, пропускает уроки. Замечала, что он толком не спит, ибо синяки под глазами просто так не появляются. Он не ел. Был просто тенью. Он не живёт, он существует. Метка делала его не человеком, а плотью. Бездыханной. Она бы ни за что не поверила, что он сам хочет быть в этой «секте». Его заставили и это было понятно даже по его словам. Тиша продолжала любить его и успокаивала себя только тем, что он спасает её. Ночью стало тише. Нет поцелуев перед сном, объятий, той согревающей любви. Лишь меленький огонёк, горящий в её сердце, согревал её по ночам. Толстовки Драко спасали не меньше. Его запах, его тепло… Тиша чувствовала себя одержимой. Она вышла прогуляться. Всем давно стало плевать на отбой. Это был скорее режим, чем правило. Филч уже не оглядывал коридоры. Стало тускло. Пусто. Ведь когда-то Тиша ругалась на кричащих первокурсников. Сейчас она готова отдать жизнь за их счастливые визги. Идя по деревянному полу, Блитц даже не хотела знать, куда идёт. Просто прямо, прямо, ещё прямо и налево. Малфой. Опять? Что он задумал? План пожирателей? Желание погулять? Т: Малфой! Тиша подошла к нему. Его приём был теплее, чем она ждала. Блондин ухмыльнулся. Хоть что-то. Лучше чем безжизненное существо, сидящее в нём. Т: Гуляешь? Д: Проветриваюсь. Т: Не спится? Драко покачал головой. На его спиной древние руны, нацарапанные камнем на стене. Т: Что это? Проклятие какое-то? Сгорим завтра? Д: Глупая. Т: Это ещё почему? Д: Если бы ты ходила на занятия, ты бы знала, что это защищающие руны. Тиша поняла, что зря нагнала. Пару минут неловкого молчания, а потом Блитц снова заговорила. Т: Драко.. Д: Мм? Тиша глубоко вздохнула. Т: Я скучаю. Д: Я тоже. Повисло молчание. Тиша знала. Если она будет молчать, то не сдержит обещание и обнимет его. Т: Почему мы не можем скрываться? Общаться наедине. Видеться по ночам. Д: Тиша, если он залезет в мою голову и увидит там воспоминания с тобой, тебя убьют или заставят вступить к нам. Т: Мне плевать. Лучше так, чем без тебя. Драко сам обнял её. Уткнулся в волосы и вдохнул родной запах. Как же он скучал… Д: Глупая… Если тебя убьют, я умру. Т: Не убьют. *** Тиша не умела проигрывать. Особенно когда дело касалось Драко Малфоя. Она пришла к нему в спальню на следующий же вечер. Пробралась через подземелья, замерла перед дверью с серебряной табличкой — и постучала три раза. Тихо. Настойчиво. Дверь открылась почти сразу — будто он ждал. Д: Ты с ума сошла, — прошептал он, втаскивая её внутрь. — Если кто-то увидит... Т: Никто не увидит, — ответила она, оглядывая комнату. Пансионат слизеринцев был пуст — Крэбб и Гойл, видимо, спали в другом конце. На столе горела только одна свеча, на подушке — развёрнутый ежедневник. Его записи. Планы. Схемы. Д: Ты не должна здесь быть, — он провёл рукой по лицу. — Тиша, я серьёзно. Т: А я серьёзно, — она подошла к нему, взяла за руки. Дрожат. Всегда дрожат. — Я не могу без тебя. Я пыталась. Не получается. Так что придумывай что-нибудь. Драко молчал. Смотрел на неё — долго, тяжело, будто взвешивал что-то важное. Д: Выручай-комната, — сказал он наконец. — Только там. И только ночью. Никто не должен знать. Ни Поттер, ни Грейнджер, ни даже твоя подушка. Т: Договорились. Так начались их тайные встречи. Первая была через три дня. Тиша ждала у гобелена с дурацкими танцующими троллями, сердце колотилось так, что, казалось, его слышно во всём замке. Драко появился из темноты — быстрый, бесшумный, как призрак. Взял её за руку и потянул за собой. Д: Иди за мной. Выручай-комната встретила их теплом. Камин горел, на полу лежали мягкие подушки, на столе — чайник с горячим тыквенным соком. Тиша не спрашивала, комната просто знала, что им нужно. Уют. Тишина. Возможность быть собой. Они сидели на подушках, прижавшись друг к другу, и просто молчали. Драко гладил её волосы — медленно, будто боялся, что она исчезнет. Д: Прости, — сказал он шёпотом. — За всё. За то, что я... я не хотел. Т: Я знаю, — она подняла голову, посмотрела на него. В отсветах камина его лицо казалось мягче, почти живым. — Ты пытался меня спасти. Я ценю это. Но я хочу быть с тобой. Даже если это опасно. я Д: Опасно — это слабо сказано, — усмехнулся он. — Это самоубийство. Т: Тогда мы умрём вместе, — сказала она просто. Он прижал её крепче, поцеловал в макушку. И больше не спорил. Встречи стали регулярными. Каждую ночь, когда Хогвартс засыпал, они пробирались в Выручай-комнату. Иногда говорили — о школе, о книгах, о пустяках. Иногда молчали — Драко работал над чем-то в своём дневнике, а Тиша сидела рядом, положив голову ему на плечо, и просто дышала. Иногда он плакал — не при ней, но она всё равно слышала. И тогда она просто обнимала его и не отпускала, пока слёзы не кончались. Она узнала правду. Всю. Драко рассказал о задании — убить Дамблдора. О том, как Волан-де-Морт поселился в их доме, как мучил его родителей, как сам Драко стал пешкой в чужой игре. О том, что он не хочет убивать. Не может. Но если не выполнит — умрёт сам. И мать умрёт. И Тиша. Т: Мы что-нибудь придумаем, — сказала она твёрдо. — Я не позволю тебе стать убийцей. Д: Ты не сможешь меня защитить, — ответил он устало. Т: Смогу. Потому что я люблю тебя, а любовь сильнее любой тёмной магии. Драко посмотрел на неё так, будто она сказала самую глупую и самую прекрасную вещь на свете. И поверил. Потому что ему нужно было во что-то верить. Но Волан-де-Морт не дурак. Он давно подозревал, что у Драко есть слабость. Легилименция — страшная штука. Достаточно одного неосторожного взгляда, одного лишнего воспоминания. Драко пытался блокироваться, учился Окклюменции у Снейпа — плохо, неумело. Слишком много эмоций. В середине октября Волан-де-Морт вызвал его через Метку. Драко упал на пол посреди спальни, корчась от боли, а когда очнулся — стоял на коленях в Малфой-мэноре. Перед ним сидел Тёмный Лорд. Бледный, безносый, с горящими красными глазами. В: Драко, Драко, — прошипел он, — ты думал, я не замечу? Ты думал, твои жалкие попытки скрыть от меня эту девочку увенчаются успехом? Драко молчал. Внутри всё оборвалось. В: Тиша Блитц. Чистая кровь, — Волан-де-Морт произнёс это спокойно, почти равнодушно. — И ты посмел полюбить её? Ты, Малфой, наследник древнего рода? Д: Она... она ничего не знает, — выдавил Драко. — Она не представляет угрозы. В: Угрозы? — Волан-де-Морт рассмеялся — сухо, страшно. — Она — твоя ахиллесова пята, мальчик. Твоя слабость. А я не терплю слабости в своих слугах. Он поднялся, подошёл к Драко, взял за подбородок — пальцы холодные, как смерть. В: Но я милостив. Я дам тебе шанс исправиться. Ты приведёшь её ко мне. Она получит Метку. Станет одной из нас. И тогда у неё не будет пути назад — так же, как у тебя. Д: Нет, — вырвалось у Драко. — Она не пойдёт. Она... В: Она пойдёт, — перебил Волан-де-Морт, — если не хочет, чтобы я убил тебя. А потом её. А потом твою мать. Выбор за тобой, Драко. Ты приведёшь её добровольно — или я приду сам. Он отпустил лицо мальчика, отступил. В: У тебя три дня. Драко вернулся в Хогвартс разбитым. Он не пришёл на встречу в ту ночь — Тиша прождала в Выручай-комнате до рассвета, а потом нашла его в спальне. Сидел на кровати, уставившись в стену, с пустыми глазами. Т: Что случилось? — спросила она, садясь рядом. Он молчал. Долго. А потом рассказал. Д: Он знает. О нас. И он хочет тебя. Тиша побледнела, но не отвела взгляда. Т: Что значит — хочет? Д: Метку, — выдохнул Драко. — Он хочет поставить тебе Метку. Сделать пожирательницей. Чтобы ты стала такой же, как я. Повисла тишина. Тиша смотрела на его левое предплечье — закрытое рукавом пижамы, но она знала, что там. Она всегда знала. Т: А если я откажусь? Д: Тогда он убьёт меня. А потом тебя. И мою мать, — голос Драко сорвался. — Он не шутит, Тиша. Я видел, что он делает с теми, кто отказывается. Я не хочу, чтобы ты это видела. Тиша взяла его за руку. Сжала. Т: Тогда я соглашусь. Д: Что? Нет! — он вскочил. — Ты не понимаешь! Метка — это навсегда! Ты станешь... ты будешь принадлежать ему! Твоя душа, твоя жизнь — всё! Т: А если я не соглашусь, меня убьют, — сказала она спокойно. — И тебя убьют. И твою маму. Три смерти — или одна Метка. Математика простая. Д: Это не математика! — закричал он. — Это моя вина! Я не должен был... не должен был впускать тебя, не должен был... Он замолчал. Сел обратно, закрыл лицо руками. Тиша обняла его. Положила голову ему на плечо. Т: Мы справимся, — прошептала она. — Я не дам ему сломать меня. И тебя не дам. Д: Ты не знаешь его, — ответил Драко в её волосы. — Он ломает всех. Через два дня они стояли в Малфой-мэноре. Волан-де-Морт ждал их в большом зале. Вокруг — Пожиратели смерти в чёрных мантиях и серебряных масках. Северус Снейп стоял у стены, лицо — непроницаемая маска. Но Тиша заметила, как дёрнулся его палец, когда он увидел её. В: Подойди, девочка, — позвал Волан-де-Морт. Тиша шагнула вперёд. Драко остался позади — по приказу. Она не оглядывалась. Нельзя показывать страх. В: Ты знаешь, зачем ты здесь? Т: Да, — сказала она ровно. — Чтобы служить вам. Волан-де-Морт улыбнулся — страшной, безгубой улыбкой. В: Какая покорность. Ты не похожа на других. Может, из тебя выйдет толк. Он поднял палочку. В: Руку. Тиша протянула левую. Не дрогнула. Смотрела прямо в красные глаза. Казалось, прошла вечность. А потом он произнёс заклинание — и боль ворвалась в неё. Нестерпимая, жгучая боль, словно её жилы заливали расплавленным свинцом. Тиша закричала — не смогла сдержать. Упала на колени, схватилась за предплечье, но не отдёрнула руку. Держалась. Драко рванулся вперёд, но Снейп перехватил его, прижал к стене. Д: Отпустите её! — закричал он. — Хватит! Но Волан-де-Морт не слушал. Он рисовал на её коже череп и змею — медленно, со вкусом. Когда всё кончилось, Тиша лежала на холодном полу, тяжело дыша. Левая рука горела. На белой коже чернела свежая Метка — пожирательница смерти Тиша Блитц. В: Теперь ты одна из нас, — сказал Волан-де-Морт. — Помни это. И помни: если ты предашь меня, я убью не только тебя. Я убью всех, кого ты любишь. Он щёлкнул пальцами, и Пожиратели расступились. Драко бросился к Тише, подхватил её, прижал к себе. Д: Прости, — шептал он, целуя её в висок. — Прости, прости... Тиша молчала. Она смотрела на свою руку — на чёрные линии, которые теперь будут с ней всегда — и чувствовала, как внутри что-то умирает. Не она. А её прошлое. Её место в мире света. Она больше не была просто Тишей Блитц. Она стала врагом. *** В Хогвартсе никто ничего не узнал. Тиша вернулась в замок затемно, прошмыгнула в спальню, когда все спали. Наутро она надела кофту с длинными рукавами — впервые в жизни. Сказала соседкам, что замёрзла. Те не придали значения. Метку нужно было прятать. Всегда. Даже в Большом зале, даже в жару, даже в спальне, когда переодевалась — она делала это быстро, отворачиваясь к стене. Никто не должен был увидеть чёрного черепа на её левом предплечье. Никто не должен был узнать, кем она стала. Потому что если узнают — Волан-де-Морт убьёт Драко. И её. И мать Драко. Тиша чётко усвоила это правило. Она начала отдаляться от всех. От тех, кто раньше был ей близок. От Гарри, который всегда смотрел чуть дольше, чем следовало. От Гермионы, которая могла заметить перемену. От Рона — с ним проще всего было порвать, достаточно было холодно ответить пару раз. Она перестала садиться с ними за обедом. Перестала смеяться над их шутками. Перестала вообще смотреть в их сторону. Р: Ты чего? — спросил как-то Рон, когда она молча прошла мимо. — Тиша! Она не обернулась. Гермиона пыталась заговаривать — в коридорах, в библиотеке. Тиша отвечала односложно и быстро уходила. Ей было больно. Каждый раз внутри всё разрывалось. Но она напоминала себе: чем дальше они будут, тем безопаснее для них. Если Волан-де-Морт решит, что Тиша одинока и ни с кем не связана, он не станет использовать друзей как заложников. Лучше быть одной. Лучше, чтобы её ненавидели. Так спокойнее. Гарри заметил первым. Но не то, что она стала пожирательницей — этого он не мог знать. Он заметил, как она изменилась. Как перестала смеяться. Как начала прятать левую руку под длинными рукавами даже в тёплые дни. И главное — он заметил, куда она смотрит. На Драко Малфоя. Гарри следил за Малфоем уже полгода. С тех пор как тот начал пропадать в Выручай-комнате, с тех пор как у него появились тёмные круги под глазами и нервная дрожь в пальцах. Гарри был уверен: Малфой что-то замышляет. Что-то тёмное. Связанное с Пожирателями смерти. И теперь он видел, как Тиша — его бывшая подруга, с которой они вместе учились с четвёртого курса — тоже начала пропадать по ночам. Как она возвращалась под утро с красными глазами. Как однажды, очень поздно, Гарри выскользнул из гостиной под Мантией-невидимкой и увидел её. Она стояла там, оглядываясь. Через минуту из темноты появился Драко. Они не сказали ни слова. Драко взял её за руку, и они вошли в стену. В Выручай-комнату. Сердце Гарри заколотилось. Он рассказал Рону и Гермионе на следующий день. Шёпотом, в пустом классе. ГР: Я видел их. Тишу и Малфоя. Вместе. Ночью. Они вошли в Выручай-комнату. Рон фыркнул. Р: Гарри, ты уже полгода видишь Малфоя везде. Может, они просто... ну, встречаются? И что? ГР: Ты не понимаешь. Тиша изменилась. Она носит длинные рукава, она ни с кем не разговаривает, она... ГМ: Гарри, — мягко сказала Гермиона, — ты сам говорил, что Тиша нас игнорирует. Может, она просто влюбилась и не хочет, чтобы мы лезли? Малфой, конечно, мерзкий тип, но это не преступление. ГР: Она прячет левую руку! — почти выкрикнул Гарри. — Я видел край чего-то тёмного. Что, если у неё Метка? Рон и Гермиона переглянулись. Р: Ты серьёзно? Тиша — Пожирательница смерти? — он рассмеялся. — Да она чистокровная, но не настолько. Ты просто помешался на Малфое. У тебя паранойя. ГМ: Послушай, — Гермиона положила руку Гарри на плечо. — Если ты так переживаешь, поговори с ней. По-человечески. Но не приплетай Малфоя. Ты не знаешь наверняка. Гарри стиснул зубы. Он знал, что они ему не верят. Рон всегда считал его одержимым Малфоем. Гермиона требовала доказательств. А доказательств не было — только ночные наблюдения и подозрения. Он попытался поговорить с Тишей сам. Однажды после Трансфигурации он перехватил её в коридоре. Встал перед ней, глядя прямо в глаза. ГР: Тиша. Мне нужно с тобой поговорить. Она остановилась. Взгляд — холодный, чужой. Т: О чём, Поттер? ГР: О тебе. О Малфое. О том, что ты делаешь по ночам. Тиша побледнела — всего на секунду. А потом её лицо стало каменным. Т: Не лезь не в своё дело. ГР: Я видел вас. В Выручай-комнате. Она посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом. Гарри заметил, как её пальцы машинально пригладили левый рукав мантии. Т: Тебе показалось, — сказала она ровно. — А теперь отойди. У меня урок. ГР: Тиша, если тебе грозит опасность, если Малфой тебя во что-то втянул, я могу помочь. Дамблдор... Т: Я сказала — отойди! — голос её вдруг сорвался. Она оттолкнула его плечом и быстро пошла прочь, не оборачиваясь. Гарри остался стоять в коридоре. Он был почти уверен, что она лжёт. Что-то здесь было не так. Но что именно — он не мог доказать. Он попробовал ещё раз. И ещё. Тиша игнорировала его. Переставала отвечать на приветствия. Уходила, едва он приближался. Рон и Гермиона только качали головами. Р: Оставь её, Поттер. Она сама выбрала сторону. Если хочет быть с этим слизеринским гадом — пожалуйста. ГМ: Я не одобряю Малфоя, но Гарри... ты правда слишком навязчив. Дай ей пространство. Гарри замолчал. Но не перестал наблюдать. Он видел, как Тиша каждую ночь уходит. Как возвращается — иногда спокойная, иногда с красными глазами, будто плакала. Как однажды она вернулась на рассвете с обожжённым рукавом — и быстро замотала его, чтобы никто не заметил. Гарри заметил. Он хотел пойти за ними в Выручай-комнату. Но дверь не открывалась перед ним — комната была занята. Он пробовал разные комбинации, но всё без толку. А Тиша тем временем продолжала скрывать правду. Она носила длинные рукава. Она молчала. Она оттолкнула всех, кто мог бы ей помочь. Драко был единственным, кто знал её настоящую. Они встречались ночами, сидели в тепле камина, держались за руки и говорили о том, как всё это закончится когда-нибудь. Если закончится. Д: Ты жалеешь? — спросил он однажды. Т: О чём? Д: Обо всём. Обо мне. О том, что впуталась в это. Тиша повернулась к нему. Посмотрела в его серые глаза — уставшие, но всё ещё любимые. Т: Я жалею только о том, что мы не можем быть счастливы, — сказала она. — Но я не жалею, что люблю тебя. Никогда не пожалею. Драко притянул её к себе, поцеловал — долго, нежно. Д: Мы сбежим, — сказал он вдруг. — После всего. Найдём место, где нас никто не найдёт. Т: Сбежим, — согласилась она. Они оба знали, что это ложь. Но иногда ложь — единственное, что помогает не сойти с ума. На левом предплечье Тиши под тканью кофты Метка запульсировала — Волан-де-Морт звал. Она зашипела от боли, схватилась за руку. Д: Зовёт? Т: Да. Ему что-то нужно. Д: Не ходи, — попросил он. — Пожалуйста. Т: Если я не приду, он убьёт меня. Или тебя. Я пойду. И ты пойдёшь. У нас нет выбора. Она накинула мантию, поправила рукав. Улыбнулась ему — криво, горько, но улыбнулась. Т: Я люблю тебя. Запомни это. Что бы ни случилось. Д: Я тоже тебя люблю. Они вышли из Выручай-комнаты и растворились в темноте Хогвартса. А Гарри, который снова дежурил в коридоре под Мантией, сжал палочку и поклялся себе, что докопается до правды. Даже если ему никто не верит. Даже если это убьёт его. Он не знал, насколько близок к истине. Но Тиша продолжала скрывать. Она делала это ради любви. Ради жизни. Ради тех немногих, кого ещё могла спасти. И никому — совсем никому — нельзя было узнать, что на её левой руке под длинным рукавом чернеет череп со змеёй. *** Они аппарировали прямо в Малфой-мэнор — в большой зал, где всё ещё пахло пылью и чем-то сладковато-гнилым. Волан-де-Морт сидел в кресле во главе стола. Рядом — Беллатриса Лестрейндж, нервно поглаживающая палочку. В: Тиша, — голос Тёмного Лорда звучал почти ласково. — Я ждал тебя. Тиша опустилась на колени, как учили. Драко — рядом, молча, с каменным лицом. Т: Я здесь, мой Лорд. В: Ты здесь, — повторил он, поднимаясь. — Хорошая девочка. Я дам тебе задание. Простое, для начала. Он подошёл ближе. Тиша не поднимала глаз. В: В Хогвартсе есть те, кто мешает мне. Дамблдор, его Орден, его маленькие шпионы. Мне нужно знать, о чём говорят в гриффиндорской гостиной. Кто приходит, кто уходит. Особенно — Поттер. Т: Я... я не гриффиндорка, мой Лорд, — осторожно сказала Тиша. В: Это не важно. Ты учишься с ними, ты сидишь за одним столом. Ты видишь, с кем говорит Грейнджер, куда исчезает Поттер по ночам. — он наклонился, его лицо оказалось в дюйме от её щеки. — Ты будешь моими глазами. А если узнаешь что-то важное — позовёшь меня. Метка послушна тем, кто носит её. Он выпрямился. В: Ты сделаешь это, Тиша. Ради Драко. Ради своей собственной никчёмной жизни. Т: Да, мой Лорд, — сказала она без выражения. В: Отлично. — он щёлкнул пальцами. — А теперь возвращайтесь. И помните: я вижу всё. Они аппарировали обратно в Хогвартс — в пустой коридор, где пахло воском и древней магией. Тиша прислонилась к холодной стене, закрыла глаза. Д: Прости, — прошептал Драко, сжимая её руку. — Прости меня. Т: Не извиняйся, — ответила Тиша. — Я знала, на что иду. Она посмотрела на свой левый рукав, под которым пульсировала Метка. Теперь она была не просто пожирательницей. Теперь она стала шпионкой. Предательницей по принуждению. Т: Пойдём, — сказала она устало. — Завтра у меня первый урок по шпионажу. И они растворились в темноте замка.