День 2

Утро. Яркий солнечный свет медленно просачивается сквозь мутное стекло старого окна, пробиваясь через облупившиеся деревянные рамы, покрытые трещинами и слоями пожелтевшей краски. Лучи лениво растекаются по небольшой комнате с выцветшими обоями. Стены почти полностью скрыты под старыми постерами из журнала «Все звёзды»: выцветшие лица певцов и актёров смотрят с бумаги, уголки которой давно отклеились и загнулись. Свет ложится на потёртый деревянный стол у окна, покрытый тонким слоем сероватой пыли. На его поверхности виднеются старые царапины от кружек, прожжённые следы сигарет и засохшие пятна клея. Рядом стоит старый раскладной диван с продавленным матрасом и скрипучими пружинами, которые жалобно стонут при каждом движении, словно устали держаться вместе. В комнате стоит тяжёлый запах старой хрущёвки — смесь пыли, нагретого дерева, старых книг и чуть влажных стен. Где-то под этим всем ощущается терпкий аромат машинного масла, въевшийся в воздух так глубоко, будто квартира дышала им десятилетиями. Тишину спящей квартиры нарушает лишь звонкое пение птиц, доносящееся с улицы. Приоткрытое окно усиливает каждый звук: щебет, шелест листвы, далёкий скрип качелей во дворе. Всё это сливается в навязчивый утренний шум, похожий на раздражающий будильник, который не даёт снова провалиться в сон. Я просыпаюсь с тяжёлой головой и неприятным ощущением жара. Потянувшись на старом диване, чувствую, как затёкшая спина ноет после сна, а пружины подо мной тихо скрипят в ответ. Медленно приоткрываю глаза и смотрю в сторону окна. Каждое дуновение тёплого сквозняка заставляет дребезжать ржавые крепления деревянной рамы и лениво колыхать тонкий белый тюль, давно потерявший свою белизну. Комната наполнена мягким золотистым светом, в котором пылинки медленно плавают в воздухе, словно крошечные искры. Моё тело покрыто липким потом, и я чувствую, как влажная спина неприятно прилипает к простыне. Ткань подо мной тёплая и мятая, пахнущая сном и летней духотой. Я поворачиваюсь на бок, оставляя на простыне влажный след, и тихо бормочу: — Жарко… Пытаясь снова провалиться в сон, закрываю глаза, но птицы за окном продолжают чирикать с таким упорством, будто делают это мне назло. Я нехотя приподнимаюсь на локте и снова смотрю в окно. Яркий солнечный зайчик тут же ударяет в глаза, заставляя болезненно щуриться. Инстинктивно прикрываю лицо ладонью, спасаясь от света. Где-то в коридоре размеренно тикают старые настенные часы, и этот звук странно смешивается с пением птиц, превращаясь в однообразный ритм ленивого утра. Когда мои глаза привыкают к свету, я откидываю волосы назад и опускаю руку на диван. Мне нужно встать, но я не могу. Не хочу. Моё тело кажется тяжёлым, будто наполненным расплавленным свинцом. Взгляд падает на старый комод у стены, покрытый толстым слоем потускневшего лака ещё с девяностых. На его поверхности — мелкие царапины, следы от стаканов и пыль, собравшаяся вдоль углов. На комоде стоит рамка с фотографией со школьного выпускного, рядом — пара книг с пожелтевшими страницами и потрескавшимися корешками, которые я уже много лет собираюсь выбросить. Смотря на фотографию, вижу, что на снимке я с Ниной улыбаемся, стоя плечом к плечу и держа в руках синие дипломы. Летнее солнце тогда било прямо в объектив, и из-за этого фотография выглядит слишком светлой, почти счастливой. Но сейчас я не чувствую ничего похожего на ту радость. Я когда-то так улыбался? Я перевожу взгляд на книги. «Мифы Древней Греции» и «История искусства ХХ века» лежат на верхней полке, как напоминание о том, что когда-то я был полон амбиций. — Надо подняться, — тихо говорю себе, будто пытаюсь убедить не только себя, но и всю эту комнату вместе со мной. Но даже сказав это, я не могу встать. Тело словно сопротивляется самой мысли о движении, не желая покидать это душное, но привычное убежище. Я снова смотрю в окно, где птицы продолжают чирикать, будто насмехаясь надо мной. За окном усиливается ветер, поднимая с дороги лёгкую пыль и качая верхушки деревьев. Собравшись силами, я наконец-то опускаю ноги на холодный паркет. «Может, мне вообще стоит спать на полу?» — лениво думаю я, медленно проводя стопой по прохладному паркету и наслаждаясь этим ощущением. Поднимаясь с дивана, потягиваюсь и чувствую, как затёкшие мышцы неприятно тянут в плечах. Но в следующий момент случайно задеваю рукой старую люстру. Она начинает раскачиваться из стороны в сторону, тихо позвякивая стеклянными плафонами. Испугавшись, я быстро хватаю её за один из плафонов и резко останавливаю. — Твою мать… — вырывается у меня сквозь зубы. Хмуро смотрю на люстру. На одном из плафонов виднеется тонкая трещина. — Надо бы её поменять… пока ещё один плафон не разбился. Когда люстра наконец перестаёт качаться, я отпускаю её и лениво бреду из комнаты в сторону ванной. Старый паркет под ногами скрипит почти на каждом шагу, но этот звук настолько привычен, что я давно перестал его замечать. Захожу в ванную, где пахнет стиральным порошком и дифузером с запахом морского бриза, который мне подарила Нина на очередную попойку. Старая синяя плитка покрывает половину стены вдоль массивной чугунной ванны. В некоторых местах эмаль на краях ванны давно потрескалась. Рядом стоит маленькая голубая раковина с металлическим краном, покрытым известковым налётом, а над ней висит одинокое зеркало без рамки, держась на паре саморезов. Самая обычная ванная старой квартиры. Но здесь всегда было чисто. Вода шумно ударяется о дно ванны, заполняя маленькое помещение глухим эхом. Под горячими струями я постепенно растворяюсь в собственных мыслях, позволяя шуму воды заглушить всё звуки вокруг. Птицы за окном стихли, а лучи солнца скрылись за свинцовыми облаками. Вся квартира наполнилась полумраком. Через некоторое время я выхожу из ванной, накинув полотенце на плечи. Волосы влажные, по шее медленно стекают капли воды. Взгляд снова цепляется за окно в спальне. На улице заметно потемнело. Небо затянуло тяжёлыми тучами, и двор теперь выглядит серым и пустым.Погода будто передумала быть сегодня солнечной. И почему-то это вызывает у меня слабую, почти незаметную улыбку. Вернувшись в комнату, начинаю заправлять постель. Поднимаю с пола одеяло и встряхиваю его — в воздух тут же взлетает облако пыли, ударяя в нос и заставляя меня чихнуть. «Надо всё-таки поменять постельное», — думаю я, продолжая поправлять своё помятое лежбище. Наконец разгладив покрывало и набросив сверху лёгкий плед, я медленно направляюсь на кухню. Кухня встречает меня звенящей тишиной и прохладой, которая всегда держится здесь дольше, чем в остальных комнатах. Серый утренний свет лениво просачивается сквозь занавески с выцветшим цветочным узором, падая на старый кухонный стол, покрытый прозрачной клеёнкой с мелкими царапинами от ножа и пузырями воздуха под поверхностью. В углу стола лежит телефон, рядом — забытая вчера ложка и пара смятых фантиков от конфет. Потянувшись к телефону, включаю его и сразу захожу в папку с музыкой. Экран на секунду ярко вспыхивает в полумраке кухни. Выбираю случайную песню и откладываю телефон обратно на стол. Через мгновение тихий перебор гитарных струн наполняет кухню, вытесняя давящую тишину. Музыка мягко смешивается с шумом улицы за окном, и помещение сразу кажется уютнее, живее. Щёлкнув кнопкой чайника, слышу знакомое сухое потрескивание старой проводки. Открываю холодильник. Стоит дверце распахнуться, как он снова начинает раздражённо жужжать и вибрировать, будто недоволен тем, что его потревожили. Холодный свет лампочки освещает почти пустые полки: банка горчицы у дальней стенки, половина лимона, пакет молока, который уже вызывает сомнения. Глаза быстро пробегают по содержимому, и я тяжело вздыхаю. Я опять забыл сходить в магазин. — Ни хлеба, ни колбасы… — устало бормочу себе под нос и с глухим хлопком закрываю дверцу холодильника. Провожу ладонью по влажному затылку, ощущая, как короткие волосы ещё холодят кожу после душа. Взгляд падает на часы на стене: стрелки показывают 10 утра. И я вдруг понимаю, что сегодня ещё ничего не сделал. И, если честно, не хочу делать ничего. Чайник постепенно закипает всё громче, пока наконец не раздаётся резкий щелчок выключателя. Этот звук вырывает меня из мыслей. Я продолжаю смотреть на чайник, будто жду от него чего-то ещё, когда за окном начинается дождь. Сначала — редкие капли. Они мягко касаются асфальта, оставляя тёмные пятна на сером дворе. Потом дождь становится увереннее. Капли стучат по подоконнику, по железному козырьку подъезда, по листьям деревьев, которые жадно принимают влагу после нескольких душных дней. Ветер колышет мокрые ветви, и двор за окном постепенно растворяется в сероватой дождевой дымке. Когда чайник вскипел, руки машинально достают из шкафа любимую кружку с идиотской надписью «Ловкие пальцы». Надпись уже местами стёрлась, а на ручке виднеется тонкая трещина, заклеенная когда-то суперклеем. Воздух постепенно наполняется запахом мокрой земли и влажной травы — тем самым запахом, которым называют петрикором. Есть в нём что-то странно родное, будто сама погода пытается успокоить меня. Напряжение, с самого утра сидевшее где-то внутри, понемногу начинает отпускать. Облокотившись тазом о край стола, жду, пока заварится чай. Музыка тихо играет где-то за спиной, дождь продолжает шелестеть за окном, а чайный пакетик медленно окрашивает воду в тёмно-янтарный цвет. «Помню квартиры в которых я был» «Но не помню районы» «Поводов нету, но я приходил» «Рассказать про загоны» На столе замечаю пару конфет. Беру их и привычным движением снимаю фантики, шуршание которых особенно громко звучит в тишине кухни. Закидываю конфеты в рот и лениво начинаю жевать. Сладость оказывается слишком приторной. Настолько, что зубы почти неприятно сводит. Жаль, что понимаю это только после второй конфеты. Взяв кружку, осторожно дую на горячий чай. Над поверхностью поднимается лёгкий пар, пахнущий терпкими чайными листьями. Делаю небольшой глоток и горький чай без сахара заставляет меня слегка нахмуриться, но эта горечь приятно перебивает липкую сладость во рту. На языке остаётся терпкий вкус, а тепло медленно растекается по телу, наконец прогоняя остатки утренней вялости. — Женя, соберись, — произнес, стараясь придать своему голосу больше воодушевления. — Подумаешь, не смог долго уснуть, бывает. Мой взгляд упал на телефон, который продолжал наигрывать любимый утренний вальс. — Я веду себя как школьник, — пробормотал себе под нос, отложив пустую кружку с чаем на стол. Кружка звякнула о поверхность. Направляясь обратно в спальню, старался не смотреть на телефон. Но в голове все равно крутились мысли о том, что сегодня нужно сделать. Сходить в магазин, купить продукты, возможно, заглянуть в аптеку. И все это после бессонной ночи, когда сон никак не шел. В спальне быстро переоделся в темно-серые джинсы, черную футболку и ветровку Adidas синего цвета. Футболка была слегка растянутой, но все еще удобной. Провел рукой по волосам, пытаясь уложить их в более аккуратный вид, но без особого успеха. Снова взглянув на телефон, увидел, что на экране по-прежнему ноль сообщений. Это было странно. Обычно кто-то всегда писал утром. Но сегодня, как будто весь мир решил меня игнорировать. *тик* Вздохнул и положил телефон в карман джинс. Пора выходить. Вышел из квартиры, прихватив ключи с брелком в виде гильзы. Дверь захлопнулась с глухим звуком, и сразу же ощутил запах сырости старого подъезда. Лестничная клетка была освещена тусклым светом одинокой лампочки, висящей на проводе. Мои ноги сами понесли меня вниз по лестнице. Иногда перепрыгивал через несколько ступенек. Подъезд был таким тихим и спокойным, что каждый мой шаг отдавался гулким эхом по пустым стенам. Старые обои местами облезли, обнажая кирпичную кладку, покрытую пятнами сырости. Оттолкнув тяжёлую подъездную дверь, сразу ощутил холодный воздух и сырость земли. Под ногами захрустели бычки соседей, разбросанные по тротуару. Дождь усилился, крупные капли барабанили по асфальту, создавая ритмичный шум. До магазина «Пятёрочка» было совсем недалеко. Проходя мимо старых панельных домов, заметил, как в некоторых окнах горел свет, а из открытых форточек доносились звуки телевизора. Несмотря на дождь, мой шаг был ровным и спокойным. Холодные капли дождя падали на волосы и лицо, скатывались по щекам, но это было приятно после долгого зноя. Такой природный душ, как бальзам на душу. Пройдя пару домов, шагая по лужам, заметил группу детей, играющих у входа в магазин. Они смеялись и радовались дождю, прыгая через лужи. В их руках был один-единственный зонт, под которым прятались несколько ребят. Их смех и радость разносились по всему микрорайону, создавая атмосферу уюта и беззаботности. «Завидую...» — подумал я, улыбнувшись и зашел внутрь магазина. Пройдя мимо длинных прилавков с овощами и фруктами, я остановился у морозильника. Сегодня на мясную продукцию была скидка, и я решил воспользоваться случаем. Открыв крышку морозильника, я выбрал стейк из говядины. Он всегда был для меня роскошью, но сегодня цена на него была просто невероятной. Рядом на полке я заметил банку приправы с розмарином. Хотя стейк и так был вкусным, я знал, что с розмарином он станет настоящим шедевром. Я взял приправу и мясо и направился в сторону кассы, минуя прилавки с бичпакетами. Продолжая свой путь к кассе, я заметил бутылку белого полусладкого вина. На ней тоже была скидка. Это заставило меня улыбнуться ещё шире и чуть ли не пискнуть от радости. «Неужели сегодня мой день?» — подумал я. Взяв бутыль, почти танцую подошёл к кассе. Подойдя к кассе, кассирша приветливо улыбнулась мне. Я выгрузил все покупки на ленту и достал телефон, чтобы проверить уведомления. Вдруг на экране появилось сообщение от МЧС: «МЧС информирует: (17.07.2025, 16:00) в Московском регионе ожидаются сильный дождь, ветер до 22 м/с и гроза. Будьте осторожны. Паркуйте автомобили вдали от деревьев. Тел. экстренных служб: 101, 112.» Я замер на мгновение, держа телефон в руках. Это сообщение напомнило мне о том, что даже в самые радостные моменты жизни всегда есть место для неожиданностей и опасностей. Пока пикали товары на кассе, на автомате достал карту и оплатил покупки, совсем забыв про карту магазина, но благо какая-то бабушка сзади меня протянула свою карту. — Спасибо. — ответил старушке и слегка улыбнулся. Уложив продукты в пакет, спрятал телефон обратно в карман и вышел из магазина. Нужно поскорее вернуться домой, пока не начался сущий кошмар на улице. Стоило только переступить порог и остановиться у крыльца магазина, замечаю, что дождь усилился, а ветер начал ещё сильнее гнуть ветви деревьев. Особенно от непогоды страдает несчастный каштан, видимо сегодня он не выдержит и будет спилен. Засунув сигареты в губы и прикурив, краем глаза замечаю, как мужчина в белой рубашке и классических чёрных брюках аккуратно перепрыгивает лужи, чтобы не намочить сильнее свои и так промокшие туфли. Он держит свой портфель над головой, чтобы хоть как-то спрятаться от дождя. Когда мой взор упал на лицо мужчины, глаза расширились от такой неожиданной встречи. — Яков! — вскрикнул я и сразу подбежал к нему, сломя голову, вступая ногами по уже глубоким лужам. Сигарета сразу выпала из моих пальцев, я даже не успел сделать второй затяг. Мужчина повернул голову в мою сторону. Да, это точно он. Светло-русые длинные волосы собранные сзади в хвост, бледная кожа, синяки под глазами от недосыпа и всё такие же янтарные глаза, которые изучают каждую клетку моей души. — Евгений... — устало протянул он, остановившись на месте, продолжая укрывать голову своей сумкой. — Ты весь промок, где зонт? — остановился напротив него, внимательно осматривая его одежду. Рубашка вся промокла, что видно как ткань прилипла к плечам, когда-то чистые и отглаженные брюки были по колено в брызгах от луж. — Забыл, — ответил он сухо и сделал шаг в сторону, — Я спешу, иди домой. *тик* Моментально схватил его за руку, не давая ему уйти дальше от меня. Яков даже не взглянул на меня, он мастерски умеет меня игнорировать. — Пока будешь ждать автобус, замёрзнешь. Тебе ехать до дома 20 минут, если автобус не опоздает... — Ты что считал? — Яков повернул голову и приподнял бровь в удивлении. Я немного замялся и чувствую как мне стало резко жарко, ощущая прилив тепла на лице. — Нет! — возразил так, что голос чуть стал выше, — Просто прикинул в голове примерное время. Вздохнул, чтобы немного успокоиться и уже более серьезно смотрю на него, крепче сжимая его запястье. Дождь постепенно усиливается, моя ветровка уже не справлялась с избытком влаги. Изучив его реакцию, опустил голову и проговорил немного тише обычного. — Идёшь ко мне. Без разговоров. Будешь сопротивляться, потащу силой. После своих слов, дёрнул его за руку и повёл в сторону дома. Яков чуть не споткнулся от такого жеста и с изумлением смотрел на мою спину. Я прекрасно чувствую его взгляд на своей спине. — Ты что творишь?! — Яков дёрнул рукой, но это было бесполезно. Он продолжил возникать, но мой хват на его запястье стал лишь сильнее, продолжая вести его вдоль мокрых улиц. Мои пальцы ощущают его холодную кожу, он замёрз, но в этом не признается. Мой шаг стал шире и быстрее. — Я делаю то, что считаю нужным, — произнёс, чувствуя, как капли дождя стекают по моему лицу, помогая мне немного успокоиться.