День 1.7.

Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо в густые оттенки оранжевого, янтарного и выцветшего розового. Его последние лучи пробивались сквозь тяжёлые облака и щели между гаражами, оставляя на бетонных стенах длинные полосы света, похожие на ржавые потёки. Старые металлические ворота отбрасывали кривые тени, а пыль в воздухе лениво кружилась в золотистом сиянии заката. Из динамиков старого радио, стоящего на покосившейся полке, доносилась тихая мелодия. Хрипловатый голос певца временами тонул в шипении помех, смешиваясь с ритмичным лязгом инструментов и металлическим звоном гаек. Этот шум давно стал частью гаража — такой же привычной, как запах бензина, машинного масла и сварки, въевшийся в бетонные стены. Воздух стал прохладнее, и на холодном бетонном полу гаража чувствовался легкий холодок. Я ощутил, как мурашки пробежали по коже. Отряхнув запылённые штаны, стряхивая с ткани мелкие частицы земли и металлической стружки, я почесал затылок, пытаясь собрать мысли в кучу. Пальцы всё ещё пахли соляркой и сигаретами. В этот момент взгляд сам собой зацепился за настенные часы. — И где её носит… — недовольно пробурчал, перебирая в руке пару холодных гаек. Отвернувшись от машины, аккуратно сложил инструменты обратно в железный ящик. Гаечные ключи легли рядом с отвёртками, проволока — к проволоке, гайки — в отдельный отсек. Каждое движение было размеренным, почти ритуальным, словно от этого зависело моё внутреннее спокойствие. Я чувствовал, как напряжение покидает тело, уступая место какому-то странному умиротворению. В такие моменты мир вокруг будто переставал существовать. Оставался только я, запах металла и этот старый ящик с инструментами. Но всё рухнуло в одно мгновение. Громкий удар в металлическую дверь гаража разорвал тишину так резко, будто рядом прогремел выстрел. Я вздрогнул и резко повернул голову в сторону входа. В проёме стояла Нина. В обеих руках — тяжёлые пакеты из «Пятёрочки», растянутые до белых полос на пластике. Волосы растрёпаны так, будто её действительно протащили через лес за ноги, щёки раскраснелись от быстрой ходьбы и тяжести покупок, а на лице застыла совершенно безумная ухмылка. На секунду мне даже показалось, что передо мной какой-то случайный сумасшедший. Но нет. Это была Нина. Настоящая локальная катастрофа. — Ты решила ограбить последнего Ахмеда в «Пятёрочке»? — усмехнулся я, захлопывая ящик с инструментами. Голос звучал устало, но раздражение всё же проскальзывало между словами. Нина уже ввалилась внутрь гаража, громко шурша пакетами. В её движениях было столько хаоса и энергии, что казалось, будто она занимает собой всё пространство. Мой взгляд задержался на её волосах. Они реально выглядели как шерсть дворняги после интенсивного бега. — Знала, что ты снова тут голодаешь, поэтому… — начала она, наклоняясь к деревянному паллету вместо стола. Пакеты с глухим стуком опустились на доски. Она подняла на меня взгляд, сияя самодовольством. Приподняв бровь, я посмотрел на неё с лёгкой насмешкой. — Поэтому? — переспросил тихо. Она хитро прищурилась и начала доставать продукты: шпроты, чёрный хлеб, икра селёдки с луком, чипсы, копчёная колбаса, банки пива, запечённая курица в прозрачной упаковке, ещё тёплая после магазина. Нина раскладывала всё это на паллете так бережно и важно, будто выкладывала музейные экспонаты. — Поэтому взяла тебе самое вкусное! — довольно заявила она. — Смотри: шпроты, хлеб, селёдочная икра… о-о-о, и вот это! — потрясла пакетом чипсов. — И курочка. Я знаю, как ты её любишь. С каждым новым продуктом я чувствовал, как желудок начинает предательски сжиматься. Чёрт. Она слишком хорошо знала мои слабости. Медленно опустившись в старое продавленный диван, я тяжело выдохнул. Изношенные пружины жалобно скрипнули под весом тела. Голова сама собой откинулась назад, а рука безвольно повисла вдоль подлокотника. — Нин… — тихо протянул я, глядя на неё исподлобья. — Ты же знаешь, что если бы не твой скверный характер, я бы давно на тебе женился? Она рассмеялась, звонкий смех раздался в тихом гараже. Этот звук заставил меня улыбнуться, несмотря на усталость. В следующую секунду банка пива прилетела мне прямо в грудь. Я поймал её почти автоматически. — Ты всегда был таким романтиком, — фыркнула Нина. — Но твои дешёвые подкаты на меня давно не работают. Открыв банку, я сделал глоток. Холодное пиво приятно обожгло горло. Нина подошла ближе, и до меня донёсся знакомый запах её духов — сладкая ваниль, смешанная с чем-то терпким и пряным. Этот аромат всегда оставался в гараже даже после её ухода. Она потянулась к старому комоду возле дивана и открыла верхний ящик. Внутри лежали упаковки одноразовой посуды: пластиковые тарелки, вилки, стаканы. Я молча наблюдал за этим. Если бы я привёз сюда нормальную посуду — это означало бы, что я окончательно переселился в гараж. Конечно в этом гараже я чувствую себя лучше, чем дома, но всему должен быть предел. Нина тем временем быстро разложила еду по тарелкам и вдруг замолчала. Её лицо стало серьёзнее. — Ты скоро снова пропадёшь? — спросила она тихо. Весь её привычный балаган исчез за секунду. Голос стал холоднее. Настоящим. *тик* Выдохнув, перевёл взгляд обратно на неё. Янтарные глаза встретились со светло-голубыми, спокойными и такими холодными. Она не шутила, задав этот вопрос. Я медленно выдохнул и поднял взгляд. Янтарные глаза встретились с её светло-голубыми. Она не шутила. — Нет. Не в ближайшее время, — ответил я, делая ещё один глоток пива. Но взгляд всё равно отвёл в сторону. Потому что она слишком хорошо умела смотреть насквозь. Пальцы начали медленно сминать алюминиевую банку. Металл тихо потрескивал под рукой. Напряжение снова возвращалось. Я достал сигарету, прикурил и выпустил дым вверх, под тусклую лампу. — Ладно, давай не об этом, — произнёс я, пытаясь вернуть разговор в более лёгкое русло. — Лучше расскажи, что у нас нового произошло, пока я тут в гараже торчу. Как там моя любовь поживает? Нина приподняла брови, продолжая жевать хлеб с селёдкой. — Ты про моего брата или про Якова? — невинно уточнила она. — Оба… — выдохнул я. Опустил банку пива на паллет, мои руки слегка дрожали от напряжения. Сделав глубокий вдох и наконец-то притронулся к еде, словно пытаясь заполнить пустоту внутри себя. Мой взгляд был устремлён на тарелку, но мысли витали где-то далеко. — Олег опять страдает какой-то хернёй. Решил снова подать заявку на танцевальную программу. Хотя танцует он реально хорошо… но на что надеется — понятия не имею. Я тихо усмехнулся, поднося сигарету к губам. — Надо верить в него, а не сразу ронять лицом в суровую реальность. — Кто-то должен это делать, — фыркнула Нина, запивая слова пивом. Потом её голос вдруг стал тише. — А вот Яков… Я тут же выпрямился. Сердце неприятно кольнуло. — Что он? — мои глаза пристально впились в неё, мне нужна была любая информация об этом парне. Она пожала плечами, её лицо на мгновение приняло отстранённое выражение. — Да ничего нового. Кошмарит студентов, пашет без выходных и вечно всем недоволен. Я отвёл взгляд. Внутри снова появилась эта тупая пустота. Как будто вся его жизнь превратилась в бесконечный день сурка. И мне почему-то всегда было от этого больно. «Как он выдерживал такой график?» — подумал я. Вздохнул и потянулся к шпротам и хлебу. Нина заметила грусть в моих глазах и фыркнула: — Хватит уже страдать по нему, как школьник… Я поднял голову на её слова. — Не лезь, — ответил довольно резко. Тишина повисла мгновенно. Нина с грохотом поставила банку на паллет, а её цепочки на шее тихо звякнули. Она подошла к радио и начала переключать станции. Я смотрел в бетонный пол, чувствуя, как дым от табака щекочет ноздри. Зря я так резко ответил. Надо было промолчать. *тик* Надо было просто промолчать. *тик* Уже подняв голову и открыв рот, чтобы сказать ей «прости», она моментально взвизгнула так громко, что я вздрогнул от испуга, подумав, что что-то случилось. Сердце ухнуло вниз. Сигарета выпала из пальцев на бетон. Мгновенно встал с дивана, не отрывая от неё взгляда, полный тревоги. — Что случилось?! — голос сорвался, выдавая волнение. Из радио динамика полилась мелодия «Кажется» Uma2rman. Её лицо озарилось улыбкой, а глаза засияли. Она начала танцевать прямо посреди гаража. Неуклюже и без ритма. Почему-то именно это заставило меня улыбнуться. — Так давно её не слышала! — воскликнула Нина, и её голос дрожал от волнения. Она сделала несколько шагов вперёд, продолжая танцевать, как будто была на сцене. — Она играла у нас на выпускном! Я замер, вспоминая тот вечер. Действительно, я забыл, что эта песня звучала на нашем выпускном. Но её танец вернул меня в прошлое, когда нам было по семнадцать лет, и мы только начинали взрослую жизнь. Душный актовый зал, красные тяжёлые шторы, портреты писателей с Ломоносовым, словно случайно затесавшийся в этот ряд, запах дешёвого парфюма и сигарет из туалета. Колонки с отвратительным звуком, скрипучий пол, лакированный физруком, и Нина, танцующая так, будто вокруг неё вообще никого нет. Обойдя паллет, я направился к ней. Встав напротив, я с ленивой важностью протянул руку, чуть пригнувшись в поклоне. — Позвольте пригласить вас, Антонина, — мои глаза блеснули прежним азартом. Она недовольно фыркнула, но всё же взяла меня за руку. — Антонина? Ты сдурел? — буркнула она, но в её голосе проскользнула нотка удивления. — Немного, — притянул её к себе, чувствуя тепло её руки. — Ты всё такая же очаровательная психопатка. Я повёл её в танце, как и двенадцать лет назад. Движения стали мягче, тело помнило каждый шаг, каждый ритм. Нина расслабилась, но её танец всё ещё был неуклюжим, она полностью игнорировала партнёра. — Ты точно сестра Олега? — я рассмеялся, наблюдая за её нелепыми движениями. — Ой, да заткнись, — она шикнула, продолжая танцевать рядом со мной. В гараже царила атмосфера тепла и уюта. Музыка наполняла пространство, лёгкий стук наших кроссовок по бетонному полу эхом разносился по углам, а звонкий смех Нины добавлял веселья в этот момент. Под конец песни у дверей гаража раздался звук удара кулака по металлу. Я обернулся и увидел Олега, стоящего с недоумением на лице. На нём была спортивная сумка, которую он нервно теребил в руках. — Вы что тут устроили... — тихо спросил он, переводя взгляд с меня на Нину. Его голос был пропитан удивлением и лёгкой тревогой. Нина тут же подбежала к нему, прервав наш нелепый танец, и повисла на нём, целуя в щёки. Её смех затих, и она посмотрела на брата с озорным блеском в глазах. Олег попытался отцепиться от сестры, но она крепко держалась за него. Он почувствовал небольшой перегар от её дыхания, и его лицо слегка покраснело. — Нина! — воскликнул он, пытаясь отстраниться. — Что ты делаешь? Я лишь сделал радио потише и вернулся на диван, оставаясь стоять рядом с единственной нормальной мебелью в этом помещении. На моей улыбке появилась спокойная, но слегка лукавая усмешка. Олег наконец-то отцепился от сестры, тяжело дыша. Он отпрыгнул в сторону и нервно поправил сумку на плече. — Иди ко мне, сладкий, — мой голос был глубоким и бархатистым, словно обволакивающим. Распахнул руки, приглашая в объятия, но в его глазах мелькнула тень, выдавая внутреннюю борьбу. — Спасу тебя от неё, — добавил с хитринкой. Олег сразу направился ко мне, его шаги были решительными, но в них сквозила лёгкая усталость. Он встал за моей спиной, сложив руки на груди, и недовольно посмотрел на свою сестру. Повернув голову, я посмотрел на него через плечо и улыбнулся, медленно опуская свои руки. Нина, не теряя времени, заняла место на диване. Её движения были нарочито расслабленными, словно она делала это каждый день. Она открыла очередную бутылку пива, её лицо выражало лишь удовольствие и приятное расслабление от алкоголя. — И он называется моим братом... — буркнула она, отпив глоток. Её взгляд был устремлён куда-то вдаль, словно она пыталась найти в пространстве что-то, что могло бы её развеселить. Я тихо посмеялся, стараясь не обращать внимания на её слова. Сделав шаг назад, я положил свою руку на плечо Олега, прижимая его к своему боку. Его мышцы слегка напряглись под моей ладонью, но он не отстранился. Чуть пригнув голову, я посмотрел на него с лёгкой улыбкой. — Пиво будешь? — спросил, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более нейтрально. Олег запамятовал и слегка кивнул, вырываясь из моего захвата. Он направился к куче покрышек, скинув сумку на пол и усевшись на груду резины. Его взгляд стал менее напряжённым, голубые глаза следили за пьяной сестрой. Проведя рукой по затылку, он явно демонстрировал лёгкое раздражение. Взяв бутылку пива, я открыл её и протянул ему. — Выдохни, — сказал спокойно, — а то морщины появятся. — Не появятся, я ещё молод, — ответил Олег, беря бутылку и делая глоток. Нина не сдержала смех и начала кашлять, поперхнувшись пивом. Вытерев остатки напитка тыльной стороной ладони с губ, она посмотрела на брата и спросила: — Молод? Да у тебя уже морщины на лбу от того, что вечно брови гнёшь, — изобразила она хмурость, дразня брата. Олег снова недовольно посмотрел на неё, его часть тёмных волос спадает на лоб, создавая лёгкую тень на лице. Он лишь выдохнул и отмахнулся от неё, как от надоедливой мухи. Положив бутылку на пол, Олег скрестил руки на груди и перевёл взгляд на меня. В его глазах читалась смесь усталости и раздражения, но в уголках губ пряталась едва заметная улыбка. — Маримач, так что вы тут делали? — спросил он, чуть приподняв уголки губ. Моя бровь дёрнулась от этого обращения. Чертова кличка, прицепившаяся ко мне ещё со школы из-за Нины, до сих пор преследует меня, как тень. Я уже давно привык к ней, но каждый раз, когда кто-то её произносит, внутри что-то неприятно сжимается. — Евгений, Олег. Евгений... — поправил его, стараясь говорить спокойно, хотя голос невольно стал чуть ниже. Олег поднял бровь, на мгновение задумавшись, а затем рассмеялся, откинув голову назад. Его смех был заразительным, но в нём явно чувствовалась издёвка. — Маримаж? — повторил он, уже шутливо, и его глаза блеснули озорством. Нина, услышав его, не смогла сдержать смех. Она залилась громким, почти истеричным хохотом, который эхом разнёсся по всему гаражу. Её смех звучал как музыка для Олега, и он улыбнулся ещё шире. Я закатил глаза, чувствуя, как лёгкое раздражение начинает закипать внутри. Они точно родственники, нет сомнений. Только они могли придумать к уже имеющемуся прозвищу ещё одно, более издевательское. Усевшись на корточки, я выдохнул, пытаясь успокоиться. — Ладно, чёрт с вами двумя, — пробормотал я, стараясь скрыть раздражение. Взгляд упал на Олега, который сидел напротив с насмешливой улыбкой. — Мы просто сидели и обсуждали последние новости. Ничего больше. Олег фыркнул и, подняв бутылку пива, сделал глоток. Его глаза прищурились, когда он посмотрел на Нину. — И поэтому ты решил потанцевать с моей сестрой? — в его голосе звучала лёгкая ирония. — Не ожидал... всё также плохо... Нина, услышав это, резко поставила допитую бутыль на пол. Её лицо вспыхнуло от гнева. Она схватила пустую банку из-под кофе, в которой хранились гвозди, и швырнула её в брата. Банка пролетела мимо и со звоном ударилась о стену гаража. — Ты до дома сегодня не дойдёшь живым! — вскрикнула она, её голос дрожал от злости. Я сделал ещё один глоток пива, пытаясь сосредоточиться на мелодии, доносившейся из радио. Это было единственное, что успокаивало меня в этот момент. Нина, тем временем, вскочила и схватила брата за голову. Она начала тереть его макушку кулаком, явно стараясь испортить его причёску. На улице уже окончательно стемнело. Вдали зажглись уличные фонари, освещая тихие дворы. Спящие машины у домов выглядели как призраки, а уставшие листья деревьев, казалось, тоже ждали, когда закончится этот хаос. Пока Нина и Олег решали свои семейные проблемы, я медленно выпрямился и вышел из-за гаража. Остановившись за металлической дверью, я достал телефон. Пальцы быстро набрали пароль, и экран засиял ярким светом, освещая моё лицо. Я открыл мессенджер и начал искать знакомую переписку. Наконец, я нашёл чат с человеком, которого до сих пор было трудно разгадать. Открыв чат, я решил написать. — Привет. Слышал, в колледже сейчас запара, не хватает рук, и ты задерживаешься почти допоздна. Могу ли я проводить тебя? Я добавил ещё одно сообщение, стараясь не выглядеть слишком настойчивым. — Ты не подумай, что я навязываюсь! Просто завтра выходные, местные алконавты повылазили и уже гуляют вовсю, мало ли... Я смотрел на экран, ожидая ответа. На удивление, он пришёл довольно быстро, но его содержание заставило меня почувствовать лёгкий укол в груди. — Нет. Это короткое «нет» заставило меня слегка улыбнуться, но в то же время внутри меня что-то сжалось. Я прошептал сам себе: — Идиот... *тик* *тик* *тик*