Часть 1

Стекло разбилось со звоном, который показался Сэму оглушительным. Секунду назад они с Дином стояли в полуразрушенном коридоре, спасаясь от убийцы-ангела Вергилия. Бальтазар что-то крикнул, швырнул в них сверкающий камень, и реальность просто треснула. Сэм зажмурился, ожидая удара о жесткий асфальт или землю. Вместо этого он рухнул на что-то мягкое и пружинящее. — Какого черта?.. — Дин уже был на ногах. Он мгновенно выхватил пистолет, дико оглядываясь по сторонам. — Сэм, вставай! Где этот пернатый ублюдок? Сэм открыл глаза и закашлялся от поднявшейся пыли. Они лежали посреди фальшивой гостиной. Стены вокруг были сделаны из тонкой фанеры, а прямо над головами, там, где должен быть потолок, свисали огромные черные софиты, гроздья толстых кабелей и металлические конструкции. — Стоп! Снято! — раздался громкий, недовольный крик откуда-то из темноты за пределами «комнаты». — Что за самодеятельность? Откуда здесь боевое оружие?! К ним уже бежали люди в одинаковых наушниках, с рациями на поясах и планшетами в руках. Дин инстинктивно повел стволом в их сторону, но Сэм перехватил руку брата: — Дин, стой. Посмотри вокруг. Это не охотники. И не демоны. — Джаред, Дженсен, вы с ума сошли? — к ним подскочил невысокий полноватый мужчина (режиссер Кевин Паркс). — Какое «вставай, где этот пернатый»? У нас по сценарию здесь вообще не должно быть реплик! И почему вы пробили настоящее стекло?! Постановщики, ко мне!

***

Пока вокруг них крутилась толпа испуганных ассистентов, Дин умудрился утащить Сэма вглубь съемочного павильона, петляя между картонными стенами их собственного бункера и «Импалы», которая оказалась лишь декорацией без мотора. — Магия. Сильная магия, — Дин лихорадочно осматривал свои карманы, выбрасывая на пластиковый стол чужие вещи: фальшивые удостоверения, пачки денег с непонятными лицами и айфон. — Бальтазар выкинул нас из нашего мира, Сэмми. Это какой-то дурдом. Нас принимают за других людей. — Дин, ты не понимаешь... — Сэм тяжело дышал. Его сердце колотилось в груди как сумасшедшее. Место, куда они попали, пугало его своей неестественностью. — Я всё отлично понимаю! — отрезал Дин, даже не взглянув на брата. Он уже изучал какой-то блокнот, найденный у ассистента. — Нам нужны ингредиенты для заклинания призыва или возврата. Нам нужна кровь, знаки, мел. Мне плевать, как зовут местных нас. Наша задача — свалить отсюда, пока Вергилий не додумался, как прорваться следом. Ищи всё, что похоже на ритуальные предметы. Двигайся! Дин развернулся и быстро пошагал в сторону костюмерных, бормоча под нос ругательства в адрес Голливуда. Он был слишком сосредоточен на цели, чтобы заметить, как сильно дрожат руки Сэма.

***

Сэм остался стоять посреди шумного коридора павильона. Мимо него проносили бутафорские мечи, вешалки с одеждой, кто-то кричал в мегафон. Голова кружилась. Он попытался сделать глубокий вдох, чтобы унять подступающую панику, как вдруг... — Джаред! Боже мой, ты в порядке? Мне сказали, вы пробили окно! Этот голос. Сэм замер. Земля ушла у него из-под ног. Этот мягкий, слегка хрипловатый голос он узнал бы из тысяч. Голос, который шептал ему обещания в темноте отельных номеров. Голос, который кричал от боли, когда Дин вонзил в нее нож. Он медленно, словно через силу, повернулся. К нему бежала женщина. На ней были простые джинсы и уютный свободный свитер. Ее каштановые волосы были перехвачены заколкой, а на лице не было того хищного, торжествующего выражения, с которым она смотрела на него в церкви Святой Марии. Но это была она. Руби. — Джаред, эй, посмотри на меня, — она подбежала и без колебаний схватила его за руки. Ее ладони были теплыми. — Ты весь дрожишь. Ты сильно порезался? Где этот идиот Дженсен, почему он потащил тебя в кадр без каскадеров? Сэм смотрел на ее лицо и не мог дышать. В его глазах поплыли кровавые круги. В памяти вспыхнул вкус густой, сладковатой демонической крови на языке. Предательство. Люцифер, выходящий из белого света. Она была здесь. Живая. И она держала его за руки.

***

Сэм продолжал безмолвно смотреть на нее. Его зрачки были расширены от ужаса, а губы слегка побелели. Он не слышал шума павильона. В его ушах стоял отчетливый, призрачный шепот: «Я спасла тебя... Мы спасли мир...» — Джаред? — Женевьев нахмурилась. Её заботливый взгляд сменился тревожным. Она помахала ладонью перед его лицом. — Эй, ты меня слышишь? Сколько пальцев я показываю? Сэм не ответил. Он просто судорожно сглотнул, пытаясь осознать, почему демоница, которую они с братом хладнокровно убили два года назад, сейчас проверяет его реакцию на свет. — Так, всё ясно. Травма головы, — решительно произнесла она. — У тебя взгляд абсолютно стеклянный. Ты едва на ногах стоишь! Пошли к медикам, живо. Если у тебя сотрясение, я этих постановщиков по судам затаскаю. Она крепко схватила Сэма за локоть и буквально потащила за собой по коридору. Тот подчинился на автомате, переставляя ватные ноги и боясь даже дышать в её сторону. В этот момент из-за угла гримерки с победоносным видом вынырнул Дин. В руках он держал украденный со стола реквизитора маркер и какую-то баночку. — Сэмми, я нашел маркер для символов! И у них тут есть соль, правда, морская с ароматом... Дин осекся на полуслове. Он уставился на Женевьев, и его челюсть медленно поползла вниз. Маркер чуть не выпал из пальцев. — Ру... Руби?! — выдохнул он, инстинктивно дернувшись назад и хлопая себя по карманам в поисках ножа. Женевьев остановилась как вкопанная. На секунду на её лице отразилось искреннее возмущение. Прежде чем Дин успел предпринять хоть что-то, она сделала шаг вперед и отвесила ему звонкий, увесистый подзатыльник. — Ай! Какого хрена?! — взвыл Дин, хватаясь за затылок. — Какого хрена?! — передразнила его Женевьев, уперев руки в бока и сердито сверкая глазами. — Дженсен, ты совсем страх потерял? Какая я тебе Руби, ты переиграл, что ли?! Ты посмотри на своего друга! Вы устроили цирк на площадке, он головой приложился, у него сотрясение! Дин ошарашенно переводил взгляд с разъяренной женщины на бледного Сэма. — Какое сотрясение?.. — пробормотал он. — Тяжелое! — отрезала Женевьев. — Он на меня смотрит так, будто впервые в жизни видит! А теперь ответь мне, умник: как он, по-твоему, в таком состоянии завтра поведет мальчиков на бейсбол?! Томас и Шепард всю неделю ждали, когда папа освободится со съемок! Если из-за твоих каскадерских трюков у детей сорвутся выходные, Дженсен, клянусь, я заставлю тебя самого сидеть с ними и учить правила бейсбола! Вы оба марш к дежурному врачу, живо! Она снова схватила Сэма за руку и потащила дальше по коридору. Дин остался стоять на месте. Его мозг, привыкший к ангелам, демонам и перевертышам, окончательно завис. «Каких мальчиков?..» — пронеслось у него в голове. «Какой бейсбол? И почему эта демоническая дрянь только что дала мне подзатыльник за то, что я сорвал выходные каким-то Томасу и Шепарду?!»

***

В медицинском кабинете павильона пахло спиртом, стерильными салфетками и дешёвым освежителем воздуха. Сэма усадили на высокую кушетку. Женевьев устроилась рядом, по-прежнему крепко сжимая его холодную ладонь. Дин, убрав маркер в карман, подпирал спиной дверной косяк. Он хмуро наблюдал за тем, как пожилая медсестра в ярком медицинском топе наматывает манжету тонометра на бицепс Сэма. — Так, посмотрим, что тут у нашего гиганта, — добродушно проворчала медсестра, затягивая липучку. Она взглянула на Женевьев и сочувственно покачала головой. — Что, дорогая, снова травма? Как же тебе не везёт. У тебя дома столько мужчин, и у всех вечно одинаковые проблемы. То лоб расшибут, то коленку раскрасят. Женевьев на секунду прикрыла глаза и устало вздохнула: — Ой, Ирен, и не говори. Это всё отцовские гены! Лезть в сцену без каскадёра... Это же надо додуматься! У Томаса на прошлой неделе шишка на пол-лба, потому что он решил, что умеет летать с дивана. Шепард вчера содрал нос на детской площадке. А этот тридцатичетырёхлетний ребёнок прыгает в настоящее стекло! Дин на пороге едва заметно вздрогнул. «Тридцатичетырёхлетний?» — пронеслось в его мыслях. Сэму в их мире было двадцать восемь. Дин бросил быстрый взгляд на брата. Сэм сидел неестественно прямо, уставившись в одну точку на стене. Его лицо было бледным, а челюсти плотно сжаты. Тонометр начал громко и мерно качать воздух. Медсестра приложила стетоскоп к руке Сэма, вслушиваясь в удары. Через полминуты прибор жалобно пискнул, выдав результат на экран. Ирен удивлённо приподняла седые брови. — Так, Джаред. Пульс сто десять, давление подскочило. Голова кружится? Тошнит? Сэм молчал. В его ушах всё ещё шумело. Каждый раз, когда Женевьев произносила имена «Томас» и «Шепард» с такой неподдельной, тёплой материнской заботой, Сэма прошибал холодный пот. Из всех возможных сценариев ада, которые он мог себе представить, этот был самым изощрённым. Руби. Демон, который разрушил его жизнь, подставил под удар Дина и освободил Люцифера, здесь сидит рядом. Она пахнет ванильным кремом для рук, переживает из-за разбитого стекла и отчитывает его за несуществующих сыновей, которые, судя по всему, носят его гены. — Сэмми? — тихо позвал Дин от двери. В его голосе впервые за этот день прорезалась настоящая, привычная тревога. Он заметил, как сильно брата бьёт крупная, едва заметная со стороны дрожь. Женевьев истолковала это по-своему. Она подвинулась ближе и мягко положила вторую руку Сэму на колено. — Джаред, посмотри на меня. Тебе плохо? Если тошнит, не молчи, скажи мне. Сэм медленно повернул к ней голову. Близость её лица — лица его самого страшного кошмара — заставила его сердце сделать бешеный кувырок. Кушетка под ним казалась электрическим стулом. — Я... — голос Сэма сорвался, прозвучав глухо и хрипло. Он с трудом сглотнул. — Мне просто... нужно немного воздуха. Дин. Пойдём. Он дёрнулся, чтобы встать, но медсестра строго осадила его ладонью в грудь: — Сидеть. Сидеть, я сказала. Ирен ещё не закончила осмотр. Дженсен, а ты чего встал как истукан? Помоги другу, принеси ему холодной воды из кулера в коридоре. И не вздумай давать ему свой дурацкий кофе. Дин ошарашенно моргнул, переводя взгляд с медсестры на Женевьев, которая согласно кивнула. — Да, Дженсен, принеси воды. И поживее, — скомандовала «Руби». Дин, который вообще-то не привык подчиняться гражданским (и уж тем более демонам), почему-то молча развернулся и вышел в коридор. Ему срочно нужно было переварить этот бред и, наконец, привести брата в чувство, пока тот окончательно не потерял связь с реальностью.