Часть 2

В кармане свитера Женевьев заиграла весёлая детская мелодия. Она вздрогнула, достала телефон и, взглянув на экран, мгновенно смягчилась. — Ох, это из дома. Наверное, Томас опять потерял свою любимую бейсболку, — она виновато посмотрела на медсестру, а затем ласково погладила Сэма по плечу. — Джаред, дорогой, я на секунду. Ирен, присмотри за ним, пожалуйста. Если пульс не упадёт, вызываем нормальную скорую. Она быстро вышла в коридор, уже на ходу отвечая на звонок: — Да, солнышко, мама слушает... Нет, папа пока занят... Сэм проводил её взглядом, чувствуя, как с её уходом из лёгких начинает уходить невидимый свинец. Но расслабиться ему не дали. Дверь медпункта резко распахнулась, и внутрь влетел запыхавшийся парень с рацией на плече и толстой папкой документов под мышкой — помощник режиссёра. — Ирен, прости, форс-мажор! — выпалил он, даже не глядя на тонометр. — Джаред, слава богу, ты тут. Продюсеры рвут и мечут. Из налоговой прислали новые контракты по синдикации, их нужно подписать прямо сейчас, иначе юристы заморозят счета на выходные. Пошли, я конвоирую тебя в твой трейлер, там посидишь в тишине, подпишешь и заодно придёшь в себя. Шеф разрешил дать тебе час перерыва. Сэм не стал спорить. Идея оказаться подальше от «Руби» и поближе к уединению показалась ему лучшим выходом. Медсестра только махнула рукой, ворча на «эти проклятые голливудские графики». Когда Сэм в сопровождении помощника вышел в коридор, из-за угла с пластиковым стаканчиком воды как раз вынырнул Дин. Увидев, что брата куда-то уводят, он мгновенно оценил ситуацию, выбросил воду в урну и молча пал им на хвост. Помощник режиссёра даже не обернулся — в этом сумасшедшем доме все привыкли, что «Эклс и Падалеки» ходят парой.

***

Они вышли на улицу, где вдоль павильонов ровным рядом стояли огромные, роскошные гримёрные на колёсах. Помощник режиссёра довёл их до самого большого трейлера, на двери которого красовалась золотая табличка: «ДЖАРЕД ПАДАЛЕКИ». — Вот, держи ручку, тут галочки стоят, — парень всучил Сэму папку. — Никуда не уходи, я зайду через сорок минут. Дженсен, присмотри за ним, ладно? Как только дверь трейлера за помощником захлопнулась, Дин первым делом защёлкнул замок. Сэм обессиленно прислонился спиной к двери и медленно сполз по ней на пол, спрятав лицо в ладонях. Его плечи мелко дрожали. Дин повернулся и присвистнул, оглядывая интерьер. Это был не просто трейлер — это была элитная квартира на колёсах. Кожаные диваны, огромный телевизор, бар, заставленный дорогим алкоголем. Но Дин смотрел не на это. Его взгляд зацепился за стены и полки. Везде были фотографии. На одной из них Сэм — точнее, широко улыбающийся Джаред — держал на руках крошечного младенца. На другой они вместе с Женевьев, оба счастливые и испачканные тортом, стояли на фоне какого-то ранчо. На третьей — двое маленьких темноволосых мальчишек в бейсбольной форме корчили рожицы в камеру. На всех снимках женщина с лицом Руби смотрела на этого фальшивого Сэма с такой чистой, ослепительной любовью, какой Винчестеры в своей жизни никогда не видели. Дин медленно подошёл к одной из рамок, взял её в руки и нахмурился. Контраст между их грязной, кровавой жизнью в мотелях и этим прилизанным семейным раем был почти осязаемым. — Сэмми... — негромко позвал Дин, оборачиваясь к брату. — Чувак, ты как? Сгребай себя в кучу. Я, конечно, в шоке от того, что твоя бывшая демоническая цыпочка здесь крутит тебе хвост и воспитывает твоих детей, но нам нельзя зависать. Я нашёл маркер, теперь надо осмотреть этот дворец, вдруг тут есть... — Заткнись, Дин. Просто заткнись, — глухо раздалось из-под ладоней Сэма.

***

Сэм так и не поднялся с пола. Он сидел, обхватив колени руками, и невидящим взглядом смотрел на ковёр. Дин крутил в руках маркер, то и дело поглядывая на часы. Прошло всего пятнадцать минут, но напряжение в трейлере можно было резать ножом. Дин открыл было рот, чтобы сказать что-то ободряющее, как вдруг дверь трейлера содрогнулась. Замок резко щёлкнул, и внутрь буквально влетела Женевьев. От её недавней строгой собранности не осталось и следа. Лицо было мертвенно-бледным, глаза полны слёз, а дыхание сбивалось. — Джаред! Дженсен! — её голос сорвался на крик. — Вставайте, быстрее! Из школы звонили. У Томаса... Боже, у Томаса приступ. Подозревают острый аппендицит, его уже везут на скорой в детскую окружную! Сэм резко вскинул голову. Слово «приступ» сработало на охотничьих инстинктах — он мгновенно подобрался, хотя в глазах всё ещё стоял туман. — Что?.. — пробормотал Дин, переводя взгляд с паникующей женщины на брата. — В больницу? — Да, в больницу, шевелитесь! — Женевьев подскочила к Сэму, схватила его за куртку и попыталась потянуть вверх. Её руки тряслись. — Джаред, ключи! Где твои ключи от машины?! Сэм растерянно захлопал по карманам, но Дин, быстро сообразив, что у «Джареда» в этом мире может не быть ключей от Импалы, перехватил инициативу: — У меня ключи. Поехали на моей. — На твоей мы не поместимся, нам нужна наша семейная! — Женевьев почти плакала, обыскивая сумку. — Джаред, господи, вспоминай, куда ты их дел! Стоп... Какие ключи, ты же права меняешь! Твоё временное разрешение ещё не пришло, тебе вообще нельзя за руль! Она резко повернулась к Дину и сунула ему в руку связку ключей с массивным брелком в виде футбольного мяча, которую только что выудила из кармана куртки Сэма. — Дженсен, ты за рулём! По умолчанию! Живо! Я в таком состоянии просто врежусь в первый же столб, а Джареда оштрафуют и заберут в участок. Гоните к парковке, я заберу вещи и догоню вас через минуту! Шевелитесь, ради бога! Она выбежала из трейлера так же стремительно, как и ворвалась, на ходу вытирая слёзы. Дин ошарашенно посмотрел на брелок в своей руке, а затем на Сэма, который уже стоял на ногах, тяжело дыша. Контекст чужой жизни затягивал их как трясина. Мальчик с лицом Сэма и генами Руби сейчас кочевал в больницу, и им — двум суровым охотникам на нечисть — предстояло играть роль заботливых отца и дяди в голливудском внедорожнике. — Ну что, «Дженсен», — хмуро бросил Дин, пряча маркер глубже в карман. — Похоже, ритуал откладывается. Твоему фальшивому сыну нужна помощь. Идём.

***

Запах больничных антисептиков был Винчестерам слишком знаком, но в этот раз он не успокаивал. Больница Округа Лос-Анджелес встретила их суетой. Семилетнего Томаса уже увозили на каталке в операционную. Сэм успел заметить лишь бледное детское личико и растрёпанные тёмные волосы — мальчик действительно был пугающе похож на него самого в детстве. Двери операционной захлопнулись, и над ними загорелось красное табло. В этот момент Женевьев окончательно сломалась. Сильная, строгая женщина, которая ещё полчаса назад раздавала подзатыльники на съёмочной площадке, просто осела на пластиковое кресло в коридоре. Она закрыла лицо руками, и её плечи судорожно заходили ходуном. — Господи... Он же такой маленький, — всхлипывала она, давясь слезами. — А если наркоз? Если что-то пойдёт не так? Джаред, почему это происходит? Я так боюсь... Братья замерли перед ней. Они привыкли утешать людей, потерявших близких из-за монстров. Они умели говорить жёсткое «мне жаль» или хладнокровно обещать месть. Но они совершенно не знали, что делать с обычной, мирной материнской истерикой. Дин покосился на Сэма. Тот стоял как каменное изваяние. В его голове происходил страшный ментальный сбой: перед ним плакала Руби. Демон, манипулятор, тварь, заслужившая каждую секунду своих страданий. Но эта её копия плакала не из-за сорванного плана Люцифера. Она плакала из-за аппендицита у ребёнка. — Сэмми, делай что-нибудь, — одними губами сипло приказал Дин, пихнув брата локтем в бок. — Ты её муж, придурок. Обними её. Сэм с трудом переставил ноги. Он медленно опустился на корточки перед креслом Женевьев. Каждое движение давалось ему с трудом, словно он преодолевал сопротивление невидимой стены. Его руки дрожали, когда он аккуратно, едва касаясь, положил ладони на её плечи. — Эй... — хрипло выдавленный звук едва напоминал его обычный голос. — Всё... всё будет хорошо. Женевьев мгновенно вскинула голову. Увидев его перед собой, она не раздумывая подалась вперёд, обхватила его шею руками и уткнулась носом в его плечо, заливая дизайнерскую куртку Джареда слезами. — Мне так страшно, Джа... Держи меня, пожалуйста, просто держи. Сэм зажмурился. Сердце колотилось в горле. От неё пахло ванилью, слезами и страхом. Самым обычным человеческим страхом. Инстинкт охотника орал: «Убей её, это ловушка!», но разум понимал — это не монстр. Это просто женщина. И она искренне верит, что он — её опора. Сэм медленно, через силу, сомкнул руки на её спине, пытаясь унять собственную дрожь. Дин, понимая, что брат находится на грани ментального взрыва, решил взять удар на себя. Он подошёл ближе, сел на соседнее кресло и уверенно, по-винчестеровски, заговорил: — Так, Ген… Женевьев. Послушай меня, — Дин постарался сделать свой голос максимально приземлённым и надёжным. — Аппендицит — это ерунда. Поверь мне, я… мы в этом разбираемся. Врачи здесь профи. С парнем всё будет в полном порядке. Через час он уже будет приходить в себя и просить мороженое. Слышишь? Прекращай панику. Нам сейчас нужны холодные головы. Женевьев немного отстранилась от Сэма, шмыгнула носом и посмотрела на Дина заплаканными глазами. — Дженсен… Спасибо. Извини, что накричала на тебя в павильоне. Я просто… я с ума схожу. Вы лучшие друзья, и то, что ты здесь, с нами… это очень важно. Дин натянуто улыбнулся и кивнул, хотя внутри у него всё переворачивалось. Он посмотрел на Сэма: тот сидел на полу, уставившись в стену, и на его лице читалось такое глубокое, тихое отчаяние, какого Дин не видел со времён гибели их отца. Чужая реальность ломала Сэма Винчестера гораздо эффективнее, чем любые пытки в Аду.

***

Красное табло над дверью операционной наконец погасло. Вышедший уставший хирург подтвердил слова Дина: операция прошла успешно, аппендикс удалили вовремя, мальчик спит под наркозом. Женевьев выдохнула, утирая остатки слёз, и её материнский радар мгновенно переключился на следующую задачу. Она повернулась к братьям. Сэм по-прежнему сидел на пластиковом стуле, бледный и заторможенный, погружённый в собственные мысли о грехах прошлого. — Так, мальчики, — Женевьев заговорила быстро, деловым тоном. — Я остаюсь с Томасом в палате, пока он не придёт в себя. Джаред, ты… — она внимательно вгляделась в лицо «мужа», заметив его стеклянный, отсутствующий взгляд. — Господи, Джаред, ты меня вообще слышишь? Сэм медленно моргнул, переводя на неё тяжёлый взор. — Да… Что? — Нет, всё-таки у тебя точно сотрясение, — Женевьев в сердцах всплеснула руками и повернулась к Дину, который тут же внутренне подобрался. — Дженсен, спасай. Джаред сейчас недееспособен, он даже дорогу домой не вспомнит. Задание переадресуется тебе. — Чего? — Дин приоткрыл рот. — В смысле, мне? — В прямом! — Женевьев вытащила из сумочки блокнот, быстро вырвала листок и нацарапала на нём несколько строчек, после чего сунула бумажку Дину прямо в грудь. — Забираешь Джареда. Едете в детский сад «Солнечный загон» на Бульваре Сансет. Там в младшей группе сидит Шепард. Забираешь его. Воспитательницу зовут мисс Кэти — Дженсен, не вздумай с ней флиртовать, она замужем! Дин ошарашенно уставился на листок. «Детский сад? Младшая группа?» — После этого, — продолжала командовать Женевьев, закидывая сумку на плечо, — везёшь этих двоих детей — большого и маленького — к нам домой. Адрес на обороте. Кормишь их ужином. В холодильнике есть вчерашняя запеканка, просто разогрей в микроволновке на средней мощности четыре минуты. Шепарду перед едой обязательно вымыть руки с мылом, иначе он опять подхватит какую-нибудь заразу! Всё, мне пора к Томасу. Дженсен, я на тебя рассчитываю. Если Джареду станет хуже — вези его к нормальному врачу, а не к этой Ирен с площадки! Она мимолётно, чисто на автомате, поцеловала Сэма в щеку (от чего тот снова едва заметно вздрогнул) и быстро пошагала по коридору в сторону послеоперационных палат. Дин остался стоять посреди коридора, держа в одной руке ключи от чужого семейного внедорожника, а в другой — листок с адресом детского сада и чёткими инструкциями по разогреву запеканки. Он медленно повернулся к Сэму. — Ну что, отец-герой… Погнали за Шепардом. Только попробуй мне по дороге упасть в обморок, я понятия не имею, как обращаться с трёхлетними детьми.

***

Пока внедорожник мерно покачивался на дорожных стыках по пути к дому Падалеки, на заднем сиденье царило оживление. Маленький Шепард, надёжно пристёгнутый в детском кресле, болтал ногами и увлечённо крутил в руках игрушечную машинку. Сэм сидел на пассажирском сиденье впереди, по-прежнему бледный и молчаливый. Он смотрел в боковое окно на пролетающие мимо пальмы Лос-Анджелеса, боясь обернуться. Дин уверенно крутил руль, мысленно набрасывая план: приехать, засунуть запеканку в микроволновку, дождаться, пока мелкий уснёт, и немедленно начать рисовать символы кровью ягнёнка прямо на дорогом паркете. Внезапно Шепард подался вперёд, насколько позволяли ремни, и звонко спросил: — Дядя Дженсен! А почему ты приехал без Джастис? И без близнецов? Вы же обещали, что мы будем играть в пиратов! Дин на секунду отвлёкся от дороги и удивлённо покосился на зеркало заднего вида. — Чего? Каких пиратов, мелкий? И кто такая... Джастис? Это марка машины какая-то? Шепард разочарованно вздохнул и закатил глаза точно так же, как это делала Женевьев полчаса назад. — Ну дядя Дженсе-е-ен! Джастис Джей! Твоя дочка! Она же большая, ей уже... три года! Как мне! Дин резко нажал на тормоз перед светофором, отчего внедорожник клюнул носом. Маркер в его кармане глухо стукнул о панель. — Моя... кто? — Дин медленно повернул голову к Сэму, надеясь, что брат хоть что-то объяснит, но Сэм лишь устало прикрыл глаза ладонью. — И Дэрроу с Цеппелином! — радостно добавил Шепард с заднего сиденья, довольный тем, что привлёк внимание. — Твои маленькие малыши! Мама говорила, что Дэннил устала, и ты должен был забрать их из дома! Почему ты один? Ты их потерял? Дин почувствовал, как у него начинает подёргиваться правый глаз. Мозг, который за последние годы привык переваривать информацию о левиафанах, ангелах и параллельных мирах, на этот раз окончательно заклинило. — Погоди, погоди, — Дин развернулся в кресле всем корпусом к ребёнку, наплевать, что сзади уже кто-то нетерпеливо сигналил. — Ты хочешь сказать, что у меня... у местного Дженсена... есть дочка по имени Джастис Джей? И ещё какие-то Дэрроу и Цеппелин?! Цеппелин?! Это же название рок-группы, чёрт тебя дери! И кто такая, мать её, Дэннил?! — Дядя Дженсен, ругаться плохо, папа тебе язык мылом помоет, — строго насупился Шепард. — Дэннил — это твоя тётя! То есть... твоя жена! Она красивая, она мне конфеты даёт, когда мама не видит! Дин медленно откинулся назад на спинку сиденья и уставился в лобовое стекло. Светофор уже загорелся зелёным, и чужая машина сзади обогнала их с яростным гудком, но Дину было всё равно. — Сэмми... — тихо, почти зловеще произнёс Дин, не поворачивая головы. — Сэмми, скажи мне, что этот трёхлетний малец просто пересмотрел мультики. Скажи мне, что у меня в этом мире нет жены по имени Дэннил и троих детей, одного из которых зовут в честь дирижабля. Сэм наконец убрал руку от лица и посмотрел на брата. В его глазах, помимо глубокой личной боли, на секунду промелькнула мрачная, чисто винчестеровская ирония. — Похоже, Дин, местный ты времени даром не терял. У тебя полноценное семейное гнездо. Поздравляю, дядя Дженсен. Теперь мы оба погрязли в этом голливудском кошмаре по самые уши. Дин судорожно сглотнул, крепче сжал руль и с силой вдавил педаль газа. Контекст этого фальшивого мира больше не казался ему просто забавной декорацией. Он душил их обоих. Сэм ехал к «своей» жене-демону, а Дин только что узнал, что где-то в этом же городе его ждёт «собственная» идеальная семья с тремя детьми.

***

Внедорожник остановился перед коваными воротами огромного особняка в пригороде Лос-Анджелеса. Ворота плавно разъехались в стороны, открывая вид на роскошный двухэтажный дом в средиземноморском стиле, окружённый идеально подстриженным газоном. Кое-где на траве валялись детские пластиковые машинки и бейсбольные биты. Дин заглушил мотор, вышел из машины и на секунду замер, уперев руки в бока. Он медленно поднял голову, разглядывая каменные арки, панорамные окна и огромную территорию. — Ну и домина... — присвиснул Дин, покачав головой. — Сэмми, я, конечно, знал, что актёры неплохо устраиваются, но это... Это же целый замок. Тут можно спрятать батальон охотников и три табуна коней. Сэм ничего не ответил. Он молча обошёл машину, открыл заднюю дверь и аккуратно отстегнул спящего Шепарда — пацан вырубился прямо по дороге. Взяв маленькое тёплое тело на руки, Сэм бережно прижал его к себе. Дин открыл массивную дубовую дверь дома, и они вошли внутрь. После того как Сэм поднялся на второй этаж и уложил малого в детскую кроватку, бережно укрыв пледом с рисунками супергероев, братья спустились на просторную кухню. Кухня выглядела так, словно сошла с обложки журнала по дизайну интерьеров: мраморные столешницы, встроенная техника из нержавеющей стали и огромный холодильник, обвешанный детскими рисунками и семейными записками. Дин решительно подошёл к холодильнику, распахнул его и после недолгих поисков извлёк стеклянную форму, накрытую фольгой. Внутри действительно была запеканка, о которой говорила Женевьев. — Так, ладно, — пробормотал Дин, ставя форму на мраморный остров. — Мать семейства сказала: четыре минуты на средней мощности. Сэмми, где тут эта чертова шайтан-машина? Дин повернулся к стене, где была встроена футуристического вида микроволновка с сенсорным экраном без единой физической кнопки. На дисплее светилось какое-то интерактивное меню с десятком режимов: «Гриль», «Конвекция», «Эко-разогрев», «Разморозка по весу». — Какого черта?.. — Дин ткнул пальцем в экран. Экран весело пискнул и выдал предупреждение на английском: «Пожалуйста, выберите тип продукта и настройте уровень влажности». — Какая влажность?! Мне просто нужно погреть пожрать! Сэм, иди сюда, твоя техника из будущего надо мной издевается. В бункере микроволновка пятидесятого года выпуска имела одну крутилку, и всё прекрасно работало! Дин в сердцах хлопнул ладонью по сенсорной панели. Экран тут же заблокировался и выдал надпись: «Защита от детей активирована. Введите пин-код». — Да ты издеваешься! — взвыл Дин, хватаясь за голову. — Сэм, твой голливудский дом держит меня в заложниках! Какой здесь может быть пин-код?! Код от ядерного чемоданчика?! И почему меня вообще должна учить жизни коробка с радиоволнами, когда у меня где-то в этом городе, возможно, трое детей голодают, а одного из них зовут Цеппелин?! Сэм медленно подошёл к острову, опёрся о него ладонями и тяжело опустил голову. Плечи брата мелко подрагивали. Дин, устав воевать с сенсорным экраном, замолчал и внимательно посмотрел на него. Гнев на голливудские технологии мгновенно испарился, уступив место привычной, глубокой тревоге за брата. Шутки кончились. Они были одни в этом огромном, чужом, пугающе идеальном доме.

***

Пока Дин продолжал ворчать и сердито тыкать пальцами в заблокированный сенсорный экран микроволновки, Сэм молча вышел из кухни. Назад он вернулся через минуту. Его шаги были тяжёлыми, а в руке он сжимал большую деревянную рамку, которую только что снял с полки в каминном зале. — Дин, — глухо позвал Сэм. В его голосе было столько странного, пугающего спокойствия, что Дин мгновенно оставил несчастную технику в покое и обернулся. Сэм подошёл к мраморному острову и негромко, словно боясь разбить, положил рамку прямо поверх глянцевой столешницы. — Посмотри на это. Дин нахмурился, сделал шаг вперёд и наклонился над снимком. Это была большая профессиональная семейная фотография, сделанная где-то на природе — на фоне зелёных холмов и залитого солнцем заднего двора. В самом центре кадра, обнявшись за плечи, стояли они двое. Точнее, широко улыбающийся Джаред в расстёгнутой клетчатой рубашке и невероятно довольный Дженсен в стильной кожаной куртке, которая сидела на нём как влитая. Рядом с Джаредом стояла Женевьев, бережно прижимая к себе маленького Шепарда, а чуть поодаль улыбалась красивая блондинка (Дэннил), державшая на руках одного из близницов. Но главное было не в женщинах. Их окружала целая ватага детей. Пятеро. Двое старших темноволосых мальчишек — Томас и Шепард — корчили рожицы, виснув на джинсах «Джареда». А рядом с «Дженсеном» крутились трое других: очаровательная маленькая девочка с веснушками и двое совсем крошечных близнецов ( один из которых на руках мужчины. Второй у женщины). И все эти трое детей были пугающе, до мелких черт лица, похожи на самого Дина — те же зелёные глаза, та же упрямая линия подбородка и ямочки на щеках, когда они улыбались в камеру. На фотографии Дин и Сэм не выглядели как измождённые охотники, каждую секунду ожидающие удара в спину. Они выглядели как счастливые, успешные, уверенные в своём будущем мужчины. Братья по крови в одном мире, и лучшие друзья, создавшие огромную совместную семью, в другом. Дин смотрел на снимок, и маркер, который он всё это время крутил в пальцах, наконец с тихим стуком выпал и покатился по мрамору. На кухне воцарилась мёртвая, звенящая тишина. Даже микроволновка перестала пищать. — Это... — Дин с трудом сглотнул, чувствуя, как в горле пересохло. — Это какой-то бред. Так не бывает. Сэмми, это просто... голливудский фотошоп. Для пиара. Или для чего они там это делают? — Это не фотошоп, Дин, — тихо, но твёрдо отрезал Сэм. Он поднял глаза на брата, и в них наконец отразилась вся та лавина боли, которую он сдерживал с самого момента перехода. — Это их жизнь. Настоящая. Без Ада, без Люцифера, без Дика Романа и проклятых ангелов. У местного меня есть жена, которую я люблю, и которая не пытается напоить меня кровью демона, чтобы открыть врата преисподней. У неё человеческая душа, Дин! Она плачет из-за аппендицита, а не из-за сорванного плана по уничтожению человечества! Сэм резко ударил ладонью по столу рядом с рамкой, отчего та подпрыгнула. — А у тебя здесь трое детей! — Сэм почти перешёл на крик, его голос дрожал от слёз. — Посмотри на них! Девочка и близнецы. Они похожи на тебя как две капли воды. Местный ты не пьёт дешёвое пиво в вонючих мотелях, ожидая, когда его сожрёт очередной оборотень. Он возвращается в дом к женщине, которая его ждёт, и учит пацана по имени Цеппелин играть в бейсбол! Сэм тяжело задышал, вцепившись пальцами в край столешницы. Его грудь высоко поднималась. — Этот мир... Бальтазар забросил нас сюда не просто так. Это издевательство, Дин. Самая изощрённая пытка из всех возможных. Нам показывают всё, чего мы никогда, слышишь, никогда не сможем иметь. Мои грехи с Руби здесь превратили в уютный брак, а твою вечную потребность защищать семью — в троих счастливых детей. И мы должны нарисовать чёртов круг на полу и сбежать отсюда обратно в наш грязный бункер, чтобы завтра снова умереть в какой-нибудь канаве?! Дин молчал. Он смотрел на фотографию, на маленькое веснушчатое лицо «своей» дочки Джастис Джей, и внутри него что-то с тихим хрустом надламывалось. Жёсткая охотничья броня, которую он выстраивал годами, дала глубокую трещину под напором этой простой, мирной голливудской реальности.