Глава 11

      Близилось Рождество. Снег укутал все окрестности замка, ученики отсчитывали дни до возвращения к своим семьям, а Хогвартс уже был украшен свечами, елями, игрушками, омелой и прочей атрибутикой праздника. Близился и долгожданный отдых от учебы и тренировок. После очевидного проигрыша Слизерину Джейн как сумасшедшая гоняла нас в любую погоду, и не важно, что из-за метели мы ничего не видели, а из-за мороза обмораживали конечности — её это не волновало. Однако, даже капитан нашей команды отчасти выдохлась и пообещала перед Рождеством смягчить свой нрав.       Утром снежного понедельника мы с Ошей сидели в Большом зале за завтраком и читали утреннюю почту. Родители Оши писали, что на это Рождество они отменили планы по поездке во Францию к родственникам из-за нестабильной ситуации в мире маглов и решили остаться в Англии. Её мать была наполовину француженкой, поэтому раз в год они всей семьёй навещали родных в Париже. Я видела, как сильно Оша расстроилась. Она обожала Париж и мечтала однажды переехать туда жить.       — Вполне возможно, что мы отправимся туда на пасхальные каникулы, — зачитала Оша и глубоко вздохнула. — Надеюсь.       Мои же родители лишь написали, что очень ждут моего возвращения, но я прекрасно знала, что все каникулы они проведут в больнице Святого Мунго, а я снова окажусь предоставлена самой себе. Я не обижалась на них и понимала их заботы — оба были целителями, и в их работе редко находилось место полноценным выходным, особенно зимой. Но в глубине души я завидовала Оше, ведь у нее было три старших брата и сестра и каждый год на ее каникулы вся семья собиралась и проводила время вместе. Я же была единственным ребенком.       Я быстро настрочила ответ родителям, чтобы после урока его отправить. Мы собирались идти на первое занятие, как я почувствовала жжение в руке. Невольно вскинув голову, я встретилась взглядом с Томом. Он пристально смотрел на меня, а затем едва заметно мотнул головой в сторону выхода, давая понять, чтобы я следовала за ним.       — Встретимся в классе, — кинула я Оше, на что та непонимающе уставилась на меня. — Реддл, — шепотом добавила я и Оша беззвучно протянула «а-а-а». Судя по взгляду, ей это все совершенно не нравилась.       Мне было сложно объяснить Оше то, что происходит между мной и Томом. Я сама до конца не понимала. Поэтому сказала ей, что все еще помогаю ему с книгой, но уже просто из любопытства, так как мне интересно, что он ищет. И ни слова о наших поцелуях, которых, к моему большому сожалению, было не так много за последнее время. Иногда мне казалось, что Оша обо всем догадывается, но ждет, когда я сама обо всем расскажу.       С Томом мы в основном виделись в библиотеке, он подсаживался ко мне и мы тихонько болтали, когда мистер Пайк был занят, или же наоборот молча погружались в свои домашние задания, но с ним даже молчание было комфортным, правильным. А после мы шли в тот самый тайных проход возле библиотеки и целовались, пока губы не распухали, а остатки самообладания не оставались висеть на волоске, грозясь провалить нас обоих в пропасть.       Том ждал меня в холле перед Большим залом. Я остановилась возле него на безопасном расстоянии, чтобы не привлекать особого внимания хоть и внутри меня разгоралась буря, порывающая прижаться к нему всем телом. В голове вспыхнули воспоминания: его руки, крепко удерживающие меня рядом; губы, настойчивые и тёплые; взгляд, будто пытающийся добраться до самой глубины души.       — Вызывали, мой лорд? — шутливо бросила я, с напускным почтением.       — Да, золотко, — он расплылся в довольной улыбке.       Вопросительно уставилась на него, а он впился в меня взглядом и будто пытался что-то разглядеть во мне.       — Том? — аккуратно позвала его я.       И снова это мимолетное недовольство на его лице, возникающее в те редкие моменты, когда я называла его по имени или фамилии. Отчасти поэтому я старалась вообще не произносить ни того ни другого.       — В эту субботу профессор Слизнорт устраивает званый ужин, Рождественскую вечеринку. Я хотел пригласить тебя.       Я была польщена и растеряна одновременно.       — А разве так можно?       — Да. На этот ужин мы можем пригласить пару. Я хочу видеть тебя рядом с собой.       Тут я и подавно растерялась.       — Мне приятно. А ты не переживаешь, что нас увидят там вместе?       — Нас и так с тобой часто видят вместе, — фыркнул Том.       — Но это уже другое, — с нажим на последнее слово произнесла я.       — Так может я хочу, чтобы все видели тебя рядом со мной? Пусть все знают, что ты моя.       На секунду я замерла, а потом уголки губ сами дрогнули — слишком быстро, чтобы это можно было считать настоящей улыбкой. Я тут же взяла себя в руки, делая вид, что его слова меня не слишком впечатлили.       — Твоя, значит? — ухмыльнувшись, переспросила я, чуть склонив голову. — Не припомню, чтобы я на это соглашалась.       Я выдержала паузу, наблюдая за его реакцией, и только потом, сделав нарочито снисходительный вид, добавила:       — Но на ужин я, так и быть, пойду, — не то чтобы мне шибко хотелось на эту вечеринку «для элиты», но куда больше меня радовало то, что Том позвал меня. Для меня это значило куда больше наших поцелуев. Он хотел показать, что я с ним. Я — его.       И всё же внутри неприятно царапало другое — отсутствие ясности. Он ни разу не обозначил, кто мы друг для друга, и эта недосказанность цепляла сильнее, чем хотелось признавать. Поэтому соглашаться без своей привычной маски сарказма не хотелось — это выглядело бы как молчаливое принятие того, что он так и не удосужился прояснить.       Реддл сделал шаг ближе. На его губах появилась едва заметная, ехидная улыбка. Он слегка наклонился к моему уху и тихо, почти шёпотом, произнёс:       — Притворяйся сколько хочешь, Голдстейн. Я вижу тебя и твои желания насквозь.       Я заставила себя не отступить ни на шаг, хотя его близость сбивала дыхание.       — Я бы на твоём месте не была так уверена в людях, — спокойно сказала я, не отводя взгляда и возвращая ему ехидную улыбку.       — Я не уверен в людях, Голдстейн, — тихо сказал он. — Я уверен в тебе.       Я не нашлась, что на это ответить. Эти слова обезоружили меня куда сильнее, чем любой спор или очередной укол. На мгновение я просто застыла, чувствуя, как вся привычная дерзость будто теряет опору. Хотелось что-то сказать — привычно лёгкое, насмешливое, спрятаться за этим, как всегда, но ни одной подходящей фразы не нашлось.       Я лишь отвела взгляд, впервые не пытаясь выиграть в разговоре с ним.       — Что там у тебя? — Реддл кивнул на письмо в моей руке, которое я так и не убрала в сумку, прерывая нашу небольшую перепалку.       — Это ответ моим родителям, нужно будет отправить. Сегодня прислали, что ждут на каникулы.       Я постаралась придать своему голосу будничный тон. Внезапно до меня дошло.       — А ты остаешься в Хогвартсе, верно? — тихо добавила я. Я абсолютно ничего не знала о его родителях, но знала, что он из приюта и на каникулах всегда остается в Хогвартсе. Поговаривают, что он просился даже летом проводить время в Хогвартсе, но это было запрещено.       — Да, — на его лице не дрогнул ни один мускул, но в глазах отражалось что-то непонятное мне. Не то грусть, не то злость, не то еще что-то.       — Совсем один? Или кто-то из твоих друзей тоже?       — Один, — также спокойно добавил он. — Мне не привыкать.       Мое сердце сжалось. И я последовала резкому эмоциональному порыву — порвала письмо с утвердительным ответом и датой приезда в Лондон. Спокойное лицо Реддла сменилось удивлением, его брови едва заметно поползли вверх — редкость, которую я почти никогда не видела. Он смотрел не на клочки бумаги, а на меня, будто пытаясь быстро просчитать, где именно я свернула не туда в его идеально выстроенной логике. Я сама на секунду застыла, ощущая, как запоздало накатывает понимание сделанного, но отступать уже было поздно.       — Я останусь с тобой, — пояснила я. — Чтобы тебе не было так одиноко.       — Ты серьезно? — недоверчиво нахмурившись спросил он.       — Абсолютно.       — Уверена, что хочешь этого?       — Нет, не уверена, — быстро ответила я. — Но выбор уже сделан, и отступать некуда.       И в первые в жизни я увидела действительно по-настоящему счастливую улыбку на его лице. Были радостные, довольные, нахальные улыбки, но счастливой никогда. А теперь я ее увидела. И ни на секунду не пожалела о своем решении.

***

      Оше мне все-таки пришлось рассказать про приглашение Реддла. Она явно не одобряла того, что я согласилась пойти с ним, все также утверждая, что ему явно что-то от меня надо, но в любом случае помогала собраться на Рождественский ужин. С помощью палочки она пыталась зависть мое прямое каре, но по итогу получились лишь легкие волны.       — Не совсем то, что я планировала, но ты в любом случае красивая, — произнесла Оша, скептически осматривая свою работу.       Пока Оша порхала над моими волосами, пытаясь закрепить результат, я невольно всмотрелась в свое отражение в зеркале. Локоны немного смягчили черты моего лица, делая их более милыми. Кто эта девушка? Я её узнавала — и одновременно будто смотрела на кого-то, кого никогда не видела. И дело было вовсе не в причёске. Что-то внутри меня будто безвозвратно поменялось.       Где та улыбчивая, лёгкая на подъём девчонка, что делилась с подругой любыми мелочами? Где та, что с таким упорством презирала всех слизеринцев, а теперь собиралась на ужин с одним из них? Где та, что всегда была в центре шума и смеха, а теперь всё чаще выбирала тишину и лишние разговоры обходила стороной? Ее изменил Том Реддл. Ведь теперь ее тянуло лишь к нему. И было ощущение, что это далеко не последние изменения.       Мы встретились в коридоре. На Томе была красивая парадная мантия, придавая его аристократичной внешности еще больше шарма. Я остановилась перед ним. Он спокойно взял мою ладонь и, не отводя взгляда, коснулся губами тыльной стороны. Я невольно задержала дыхание.       — Прекрасно выглядишь, золотко, — в его взгляде действительно читалось восхищение.       — Ты тоже ничего, — любуясь им, только и смогла вымолвить я.       — Идем?       Я кивнула и мы направились в сторону кабинета, где проходил званый ужин.       При виде Реддла Слизнорт мгновенно расплылся в счастливой улыбке:       — А! Том, мой мальчик, как я рад вас видеть! Проходите! — затем его взгляд скользнул ко мне. — О, мисс Голдстейн! Всё-таки судьбоносным и удачным было то стечение обстоятельств, когда вы с Томом варили зелье. Я как чувствовал! — и весело подмигнул. Он явно уже выпил не один бокал огневиски и сиял, будто рождественская гирлянда.       — О, профессор, вы даже не представляете насколько удача сыграла мне на руку в тот день, — улыбнулся Том и, не теряя привычной уверенности, обнял меня за талию.        Мы прошли внутрь, где уже собралось множество учеников. Некоторых я знала, они удивлённо смотрели на меня и на руку Тома, всё ещё лежащую на моей талии. Я отвечала им короткими кивками, стараясь сохранять спокойствие. Были и незнакомые мне лица, но они все равно с любопытством поглядывали на меня и Тома — его-то знала вся школа. Помимо учеников я заметила и заметное количество взрослых волшебников, свободно переговаривающихся между собой, будто это был не просто ужин, а маленькое светское событие.       — Слизнорт любит приглашать своих бывших учеников, особенно, если они стали знамениты, — шепнул Реддл на мой вопрос кто все эти люди.       Помещение было украшено рождественскими фонарями, мерцающими волшебными огоньками и блистающими гирляндами; в воздухе витал аромат праздничных угощений и пряных напитков. Приятная музыка наполняла пространство, но я так и не могла пока определиться нравится мне здесь или же нет. Слишком много людей, слишком много взглядов. Будь моя воля, я бы прямо сейчас исчезла отсюда вместе с Реддлом, заперлась бы где-нибудь в пустом кабинете и просто осталась с ним наедине до самого утра. Внезапно в моей голове мелькнула сцена, от которой мои щеки стали пунцовыми, и я тут же поспешила убрать ее на задворки сознания.       Началась официальная часть и мы сели за огромный стол, ломившийся от обилия блюд. Слизнорт то и дело вел диалог то с одним, то с другим учеником, несколько раз он хвалил и представлял нам одного из своего выпускников, который в свои двадцать лет уже добился успехов в области журналистики и работал в издательстве «Ежедневного пророка».       — Газеты мне теперь поставляются бесплатно, — повторил Слизнорт за вечер уже в третий раз, явно наслаждаясь собственной значимостью.       Реддл почти весь вечер молчал, иногда скромно улыбался профессору в ответ на его речи о том, что «Том будет одним из великих волшебников его времени, я это чувствую». И изредка сжимал мою ладонь под столом в ободряющем жесте, например, когда Слизнорт заставил произносить по кругу тост и очередь дошла до меня или же когда он начал задавать мне вопросы о моих родителях.       — Мы вместе учились с вашим отцом, правда на разных курсах и факультетах, но я не шибко его помню в те годы, особо он ничем не выделялся, разве что однажды он пытался доказать, что якобы в нем течет кровь Годрика Гриффиндора, представляете? — Слизнорт усмехнулся, будто заново видел ту сцену перед глазами.— Тогда над ним пол школы смеялось, он додумался это за ужином выкрикнуть при всех. Это еще кажется был первый или второй курс, он был очень юн а в таком возрасте все пытаются показать себя особенными.       Я залилась краской и лишь деликатно улыбнулась, делая вид, что меня лишь позабавил этот случай и ни капли не задело то, что Слизнорт при всех выставил моего отца болваном.       — Ого, Дафна, это правда? — спросила Беатрис, которая находилась здесь на правах одной из самых умных учениц.       Я было открыла рот, чтобы хоть что-то ответить, но Слизнорт прервал меня:       — Конечно нет, мисс Олдмэн, у Годрика Гриффиндора не было потомков, — он резко махнул бокалом вина, отчего часть жидкости пролилась на стол, но профессор даже не заметил этого. — По крайней мере ни в одном официальном источнике они не числятся. Просто многие это используют как повод для того, чтобы сказать, что якобы именно они «дети Гриффиндора», так сказать, от неофициальной связи, если вы понимаете о чем я.       И Слизнорт переключился на другого ученика. Я лишь устало выдохнула и едва удержалась, чтобы не закатить глаза.       — Все в порядке? — тихо спросил Том, так чтобы услышала лишь я.       — Да, — на выдохе ответила я. — Просто немного устала.       — Тогда пойдем отсюда.       — Но ужин еще не закончен, это невежливо, — я удивленно повернула голову в его сторону.       — Мне простительно, — хмыкнул Реддл.       Он взял меня за руку и не церемонясь поднялся со стола:       — Прошу простить, профессор, — перебил он Слизнорта, выпытывающего подробности родословной одного из учеников, — мисс Голдстейн стало нехорошо, я провожу ее.       — Ох! Том! Кончено! Так жаль, что вы не останетесь на завершающую часть, ведь я снова буду разыгрывать Феликс Фелицис, вдруг вы снова его выиграете?              По залу прошелся взбудораженный шепот. Я округлила глаза. Где это видано, чтобы можно было выиграть флакон жидкой удачи? На секунду мне даже захотелось остаться и принять участие — и не важно, что там нужно было делать для того, чтобы его выиграть.       — Благодарю, профессор, но сейчас мне важнее состояние моей спутницы, я думаю вы можете меня понять, — мягко произнес Том.       — Какой галантный юноша! — с восторгом произнес Слизнорт. — Все-таки еще остались джентельменты в наше время! Конечно, идите! Рад, что вы посетили мой скромный ужин.              — Благодарю, профессор, — произнесла я, выдавливая вежливую улыбку.              Покинув вечеринку, мы медленно побрели по замку. Тишину нарушали лишь наши шаги.       — Как тебе вечер? — спросил Реддл.       — Необычно, — уклончиво ответила я. Ведь если бы я сказала, что мне не очень понравилось, это могло бы задеть Тома, который меня туда позвал.       — Тебе не понравилось, я вижу, можешь не скрывать это от меня, — усмехнулся он.       — Мне понравилась еда и атмосфера, — улыбнулась я.       — Ты расстроилась из-за того, что сказал Слизнорт про твоего отца?       Я поморщилась.       — Просто было не очень приятно, как именно он это преподнес.       — А твой отец тебе рассказывал про то, что в нем течет кровь Гриффиндора?       — Рассказывал не он, а моя бабушка — его мать, но я не хочу об этом говорить, ведь после слов Слизнорта ты можешь воспринять все не так, как мне хотелось бы.       Он остановился и развернул меня к себе.       — Я не буду делать поспешных выводов, обещаю. Особенно основываясь на том, что сказал Слизнорт.       Том нежно погладил меня по щеке.       — Так есть ли в твоем роду потомки Гриффиндора? — весело спросил он. Усмехнувшись, я отпрянула он него и мы побрели дальше.       Немного помолчав, я ответила:       — Я не верю, что в нашей семье действительно есть кровь Гриффиндора. Официально у Годрика Гриффиндора не было потомков, но ходят слухи, будто бы у него была дочь, а у неё — единственный сын, внук Годрика.       Я на мгновение замолчала, будто сама не была уверена, стоит ли продолжать, но потом всё же выдохнула и быстро протараторила:       — Моя бабушка говорила, что одна из наших женщин предков, уже будучи замужем и имея детей, связалась с этим самым внуком. И после этого пошла ветвь, в которой, как они считают, есть кровь Гриффиндора. И будто бы мы с бабушкой и отцом принадлежим именно к ней. Правда это или нет сложно сказать, нет никаких доказательств. Кто-то даже говорит, что это специально придумали дабы добавить нам значимости. Я считаю это бредом.       — Вполне себе реально, — пожал плечами Реддл, лицо его стало очень сосредоточенным. — И неужели ни одного доказательства? Ни старых писем, ни реликвий, передававшихся из поколения в поколение?       — Есть один момент — за доказательство его считать нельзя, но и игнорировать тоже. По нашей линии всегда рождается только один ребенок. Это факт. Бабушка говорила, что наш род проклят. Годрик намеренно не хотел оставлять потомков, но сам оступился и ему пришлось наложить заклятие, чтобы род прервался. И моя бабушка утверждает, что вполне вероятно, когда-нибудь наша ветвь действительно вовсе исчезнет. Но то, что он еще не прекратился дает мне понять, что все это выдумка. — Чем больше я говорила, тем больше мне казалось, что я несу какой-то вздор. Я чувствовала, как раздражение от всех глупостей, что я сейчас рассказала берет верх, и поэтому поспешила сменить тему. — Я считаю это все ерундой, и не хочу больше обсуждать, чувствую себя глупо, лучше расскажи, неужели ты правда выиграл Феликс Фелицис?       — Да, — немного рассеяно сказал Реддл, явно до сих пор обдумывавший мои слова. — Слизнорт на своих вечерах любит разыгрывать какой-нибудь ценный приз, сегодня видимо снова решил зелье удачи подарить кому-то.       — Не жалеешь, что не остался? Мог бы снова забрать его себе, я уверена.       — Нет, ведь моя удача уже со мной.       — Неужели? — хмыкнула я.       — Да, ведь ты теперь со мной.       Теперь я уже остановилась. Я почувствовала как я покраснела, словно глупая девчонка.       — Том, — позвала его я. Я хотела задать вопрос, который волновал меня уже очень давно, но брови парня едва заметно дрогнули в попытке нахмурится и я задала совершенно другой. — Почему ты так не любишь свое имя?       — С чего ты это взяла?       — Потому что ты всегда недовольно морщишься, когда я называю тебя по имени.       — Потому что оно магловское. Самое обычное, поганое магловское имя, которое носят тысячи мужчин, — сквозь зубы ответил Реддл и выражение его лица дало понять, что лучше не бередить эту тему.       — Прости.       — Не извиняйся, скоро я избавлюсь от этого имени, а пока потерплю, — неоднозначно ответил Реддл, но я уже не стала вдаваться в подробности.       В холле замка нам пришлось расстаться, украдкой поцеловавшись, пока не появился кто-то из учителей. Я так и не успела задать самый главный свой вопрос. А может я просто боялась его задавать, не желая получить не тот ответ, что хотелось бы услышать. Но я пообещала себе, что на каникулах, обязательно все выясню, осталось лишь придумать причину, по которой я не поеду домой.