Пролог

9:23. Великобритания, Лондон, Знойная Впадина Солнце, словно тиран, палило своими лучами маленький городок, что располагался на юге Великобритании, в Англии. Прожигая на своём пути спасительную тень, свет вместе с зноем продвигался по пустынному закоулку, занесенному песком и пылью. Там, прижавшись песчанной вихрастой головкой, стоял кариеглазый мальчик. Его пальцы, сплошь покрытые мозолями, были необычайно тонки. У него было бледное, покрытое побоинами лицо. На нем же вырисовывался сломанный нос, из которого кровь так и текла, оставляя на черством деревянном заборе красные кляксы. За забором слышались громкий смех, улюлюканье, охи и ахи. Там, на замызганной коробке, возвышался русый выходец из богатой семьи. Но, не смотря на это, его одежда была потерта, в некоторых частях испачканна, а иногда и вовсе продырявленна. Его острый взгляд салатовых глаз проходился по толпе, хрипловатый голос вновь и вновь рассказывал свою историю, а ребятня, что располагалась у изножия коробки, восторженно вздыхала, ахала и охала. — Вы представляете, он молил меня о пощаде, — разглагольствовал негласный глава банды, в которой состояли только отпрыски богатых родов и чада известных фамилий. Чарльз презрительно фыркнул. Да они не знали, что значит жить в городе, где на каждом шагу поджидают воры или бандиты. Их кожа нежна, как попки у младенцев! А рассказ неистово, как вода в буйной реке, скачками продолжался. — Песчанник разрешил мне сломать ему нос, лишь бы я его отпустил! — Песчанник, а именно так называл себя Чарльз в узких кругах, задрожал от ярости. Нет, нет и нет! Всё было не так. Чарльз сломал нос ещё до побоища, стукнувшись об фонарный столб, что так неудачно вписался на улице, где убегал от продавца мясного магазина Песчанник. Русый, как видел сквозь щель забора Чарльз, показал всем окровавленный кулак. Банда восторженно забурлила, иногда слышалось рукоплескание. — А ещё, этот жалкий оборванец просил меня о… — Это ты, жалкий вельможа, недавно, прижатый к земле, сквозь слёзы что-то летал о помощи, как ребёнок. Тебе же двенадцать, разве нет?! Чарльза-таки колотило от злости. Перед глазами поплыла пелена беззвучной злости, руки непроизвольно сжимались в кулаки. Песчанник, вскочив на забор, указал пальцем на застывшего противника, застав его в врасплох. На небе загромыхал гром, зарокотали тучи дождевые, хотя недавно только-только палило солнце. Сразу стало сыро и зябко, растормошенные деревья будто сжались, ожидая лютого ливня. Чарльз замер на месте. На нос ему плюхнулась ледяная капля, волосы затрещали в ожидании грома. И так, одна капля за другой, разыгрался дождь, а вместе с ним и промозглый ветер. Банда тем временем отошла от шока, зашелестел ропот шепота, зазвучали гневные выкрики. Русый, кажется, растерялся, но быстро взял себя в руки: — Ложь! — завизжал так называемый вельможа, заламывая руки и покрываясь холодным потом. — Ловите этого одиночку! Он лжёт! Смекнув, что дело плохо и пора сматывать удочки, Чарльз спрыгнул с забора и понесся под нарастающий дождь по некогда сухой улице. Почва под его ногами хлюпала, капли неистово колотили по голове и лицу, размазывая по нему грязь вперемешку с кровью, а сзади послышался гневный ропот детей, от мала до велика. Все они хотели поймать Песчанника, а потом Бог знает что будет, если, конечно, он есть. А в тот самый момент Чарльз очень надеялся, что он есть, и теперь беглец вспоминал все молитвы, которые ненароком подслушал у открытых окон, когда воровал для себя одежду. И вот молитвы были услышанны. Чарльз забежал в первый попавшийся переулок, задержал дыхание и прижался испуганный, как кролик, к стене. Она встретила его ледяным холодом и влагой, но Песчанник послушно остался у гладкого от воды кирпича. Перспектива избитым его не устраивала. Вскоре послышался топот детских ног, хлюпанье почвы и указы Русого. Лужа, что недавно налилась у ног Чарльза задребезжала. Шаги стали отдаляться, голоса заглушаться, и вот переулок заполнила звенящая тишина. Песчанник, поняв, что напасть миновала, отпрянул от стены и стал оглядываться. Ото всюду протягивали лапы трубы, со звоном падали капли, холод пробирал до кожи сквозь мокрые до нитки лохмотья. Голые ступни устало заныли, волосы от адреналина стояли ёжиком. Однозначно, это не было логовом Песчанника, которое он облюбовал на днях. И факт, что оно было далеко от нынешнего места положения Чарльза, оставался фактом. Крепко почесав взлохмаченные песчанные волосы, беглец, сощурив глаза, всмотрелся на забор, что располагался напротив него. Он был исписан многочисленными ругательствами, иногда названиями группировок, что шастали на улицах этого города в поисках пропитания. Всё это были бежавшие из приюта дети, оставленные на произвол судьбы гнить в тёмных переулках от голода и холода. Нет, Чарльз никогда не тянулся к ним, ведь по натуре-то он был одиночкой. В приюте он поставил себе цель. Научиться читать и писать, разговориться сквозь забор с располагающимися рядом бандами и бежать. Весь план затянулся до десяти лет, тогда он из-под палки освоил азы грамматики и бежал, перегнувшись через забор. Воспитательницы-то, конечно, сообщили в полицию, но на этом их тревога закончилась. Окунувшись в неприятные воспоминания, Чарльз не заметил, как подкрался на мягких лапах вечер. Где-то крикнул ворон, и Песчанник узнал в нем своего подопечного, Чертополоха. Как всем известно, волк охотится вместе с вороном, и вот этот пример тоже не стал исключением. Песчанник сдружился с вороном через месяц после побега, и они стали закадычными друзьями. Птица была не глупа, сразу нашла подход к нелюдимому Чарльзу. Они почти всё время были в месте, ища на свои пятые точки приключения, а потом сами же за себя расхлёбывали кашу. Переулок наполнился звуком ударов крыльев, щелканьем клюва и резкие вскрики ворона, когда он налетал на какую-нибудь трубу или железку. Сев на плечо Чарльза, Чертополох сразу ущипнул за ухо друга, таким образом приветствуя. Песчанник потрепал ворона и осел на пол, подбирая лежащую ветку. Было двадцать девятое июля, а значит подкрадывалось тридцатое число, а вместе с ним и день рождение мальчика, голодного одиночки, а вместе с ним и Песчанника, грозы улицы Фонарьной. Нарисовав на сухом песке торт, горе-именинник начал выводить надпись: «С днём рождения». Выведя последнюю букву, кто-то вскашлянул и позвал Песчанника по имени. Быстро вскочив, Чарльз обернулся на источник звука, мимоходом отбрасывая палку и утирая надпись стопой. Перед ним, держа гордую осанку, стояла женщина, в чёрной остроконечной шляпе. Её лицо было чуть-чуть в морщинах, пронизывающий зелёный взгляд продирался в саму душу. Чёрные волосы слегка тронула седина, но они сохраняли былой объем, собранные в пучок. На женщине была изумрудная мантия и чёрные кожаные сапоги на каблуках. Весь её вид-таки излучал серьёзность, и прямо показывал, что с ней спорить не надо, дороже будет. При виде еезнакомки, Чертополох предупреждающе каркнул, грозно распушившись на плече друга. Чарльз недоуменно и опешивши смотрел на даму, припоминая, не украл ли у неё что-нибудь и прикидывая план побега. С завидной скоростью Песчанник вспомнил забор, располагавшийся сзади, смекнул, что он ведет на другую сторону улицы и, дюйм за дюймом, неторопливо стал идти спиной назад. Женщина, похоже, не заметила попытку к бегству, и, открыв рот, начала говорить: — Чарльз Ноа Рэдлайн, как же вас было трудно найти, — она говорила жёстким, властным голосом, вырабатанном, видимо, за долгие годы. Чарльз в это время рванул к забору, лихо перемахивая. Женщина во время это заметив, заставила какую-то палку в спину Песчаннику и что-то произнесла. Мышцы словно одеревенели, ноги и руки перестали слушаться, и Чарльз с размаху свалился к незнакомке, поднимая тучу пыли. Когда облако развеялось, Песчанник пепелил ненавидящим и недоуменным взглядом женщину, которая продолжала держать палку в руке и приближалась к новоявленному Рэдлайну. В голове ужасно звенело, место удара жгло болью. Но Песчанник не давал себе расплакаться, всё-таки год закалки давал о себе знать. — Не спеши, мистер Рэдлайн, рано ещё и некуда. Чертополох, вспархнув, приземлился рядом с Чарльзом, таким же взглядом сверля незнакомку. — Не смотри на меня так. Вот не надо было убегать, — нравоучительным тоном произнесла женщина, изучая лицо Рэдлайна. — хочешь спросить, как я это сделала? — она вопросительно вынула бровь. Чарльза колол жгучий интерес, как она, не подходя к нему, сбросила с забора. Но ещё интереснее было, почему Рэдлайн не мог пошевелиться. Незнакомка, хмыкнув, направила на сломанный нос Чарльза палку и что-то пробормотала. Кровь сразу перестала хлестать, застилая глаза, а нос резко перестал болеть. — Так вот, ближе к делу, — она убрала палку в карман мантии и принялась рассказывать. — я профессор МакГонагалл, преподаватель трансифугарции в школе Волшебства и Чародейства Хогвартс, так же являюсь заместителем директора. Чарльз уставился на МакГонагалл, как на ненормальную. Чертополох недоуменно гаркнул, тоже не веря её словам. — Если вы не верите, то вспомните только что свой сломанный нос и Ваше падение с забора. А теперь торжественно, насколько можно в этом месте, заявляю, что для Вас есть место в школе и Вы приглашены для учёбы в ней. Чарльз в изумлении разинул рот и выпучил глаза. Его? В школу Волшебства? Вот чудо-то! Когда профессор взмахнул палочкой, оцепенение словно рукой сняло, и Чарльз поднялся, садя на плечо Чертополоха. — Вручаю Вам это письмо. После его изучения даю вам время до завтра. На следующий день Мы идём для закупки всего необходимого. С этими словами она пропала из виду, словно телепортивовавшись, оставив Чарльза таращиться на конверт.

***

Тридцатое июля. Два часа дня. Великобритания, Англия, Знойная Впадина. Весь день Чарльз провёл, как на иголках. После ухода МакГонагалл, Песчанние несколько раз прочитал содержание письма, два раза не поверил, три раза хватался за сердце, ну и всё такое. Забыв про еду и сон, Рэдлайн остался караулить место встречи, ожидая прихода профессора. Глаза неумолимо слипались, желудок бурлил, требуя подкрепления. Но Чарльз оставался не сгибаем, с вороном на изготовку. И вот, ровно в два часа дня, МакГонагалл волшебным способом появилась перед Чарльзом, протягивая одну руку ему, другой поправляя мантию. Она была в том же, в чём и вчера, ни чуть не изменившись. Та же мантия, тот же странный головной убор, и тот же тугой пучок волос. Вцепившись в руку, как за тростинку утопающий, Чарльз почувствовал, как его что-то будто тянет за пупок. Грудь сдавил будто железный обруч, перед глазами засверкали разноцветные точки и поплыли круги. Очнулся Чарльз в обшарпанном баре, за прилавком которого до блеска протирал какой-то мужчина. МакГонагалл сухо поздоровалась с ним, да и ответ последовал такой же. Отцепившись, от руки профессора, Чарльз покинул помещение с жужащими лампами и оказался в мини-дворике с кирпичной стеной. Чародейка ткнула в какие-то определённые кирпичи палочкой, и стена стала разъезжаться по кубикам. Увиденное завораживало, и Чарльз кое-как отлепил глаза от стены. Косой Переулок встретил посетителей во всём своём великолепии. Сверкали искры, послышался хохот, ухали совы. А над всеми кривыми и разноцветными домами возвышался необыкновенной красоты здание. МакГонагалл, наказал Чарльзу быть рядом, сдвинулась по направлению к тому самому чуду света, как нарек его Песчанник.

***

Прилавок Олливандера встретил Чарльза тишиной и спокойствием. На витринах была многолетней давности пыль, которая, казалось, звенит и придает этому волшебному месту ещё крошку старины. Возле стен громоздились пузатые шкафы с узкими коробочками, которые напоминали узкие кирпичи, что Песчанник иногда находил на пустых улицах своего города. Возле прилавка бросался в глаза потрёпанный жизнью стул, на котором, явно, сидело не одно поколение. После похода в Гринготтс, а именно так называли то огромное и пафосное здание, МакГонагалл повела Чарльза в магазин мантий, котлов и прочего. Они обошли стороной волшебный зверей, так как Песчанник уже имел ворона. Потом профессор дала Чарльзу семь, кажется, галлеонов Песчаннику и указала, куда идти. Перед самым входом Чарльз стукнулся головой об голову с мальчиком, чьи чёрные волосы стояли ёжиком на голове, и он был похож на растрёпанного воробья. Очки с него мгновенно слетели, но Песчанник успел поймать их у самой земли и всучить «воробью». Погрузившись в мысли, Чарльз не заметил старичка, который появился за прилавком и перебирал какие-то коробочки. Вздрогнув, Рэдлайн уставился на продавца, что пристально рассматривал покупателя: — Какой рукой держите палочку? Растерявшись, Чарльз выдал: — Я… Я правша. Тут же к нему подлетела платсасовая линейка и начала брать мерки от кончиков пальцев до локтя, от локтя до начала кисти и в том духе. — Хватит Линейка, звякнув, свалилась на пол с еле слышным стуком. Чарльз обратил внимание на Олливандера, что рассклалывал на прилавке много-много узких коробочек. — Граб, волос единорога, десять с половиной дюймов. Попробуйте, — только взяв в руки витвистую палочку, Олливандер тут же забрал её. — Не подходит. Вскоре на столе возвышалась целая гора палочек. — Чёрное дерево, перо феникса, десять дюймов. Идеально подходит для боевой магии, — старичок вручил Чарльзу чёрную, как смоль, палочку. Она была треугольная, исписанная какими-то рунами. Только взяв её, Песчанник почувствовал тепло в своих пальцах, а из палочки выстрелили разноцветные искры, преимущественно красные. Все они угодили в стул, и тот тут же покрылся песком. — Замечательно! С вас семь галлеонов. Одурманненый Чарльз в неведении вручил продавцу семь монет. Выйдя из магазина, Песчанник сразу же наткнулся на МакГонагалл, у которой в руках была стопка книг. Взяв руку Рэдлайна, они тут же трансгрессировали.