Неправильный

      Бессмертные расчистили завал у главного входа, позволяя отряду укрыться внутри. Основные силы устроились на втором этаже - свободного места на первом практически не было.       Лэйн спустилась помочь Анне и Кире осмотреть полуподвальное помещение. В прежней, еще безопасной и живой реальности здесь ютился небольшой продовольственный магазинчик. Разбросанные тележки были частично заняты товаром с полок. Место явно оставляли в спешке. Без электричества, в полумраке сумерек полупустые стеллажи выглядывали помятым и почерневшим металлом. На стенах виднелись острыми разводами высохшие подтеки ржавой воды. Большая часть товаров уже потеряла свою пользу и превратилась в токсичный хлам. Просроченные, сгнившие, они представляли собой бесформенную засохшую кашицу. После получаса прогулки вдоль уцелевших секций магазина, девушки сделали вывод, что все мало-мальски полезное уже растащили до них, и поживиться было нечем.       Анна обратила внимание на старые консервные банки. Содержимое ее не интересовало, девушка предложила использовать их как тару. Лэйн и Кира послушно сложили несколько внешне целых экземпляров среди наименее подверженных коррозии. После было велено искать фольгу. Лэйн методично потрошила глазами мусор в поисках яркого металлического отблеска.       - Нашла! – где-то в глубине зала раздался торжествующий голос Киры. Анна с Лэйн направились на звук, на ходу сбрасывая гнетущую атмосферу. Наверху девушек встретил довольный Лестер. Улыбка объяснилась огромной коробкой лапши в его руках.       - Любимая химоза, дамы и господа!       Анна подхватила бодрый настрой и улыбнулась.       - Мы сейчас вернемся, нужно подготовить тару – она кивнула головой в сторону банок в руках Лэйн.       Солдат кивнул и с Кирой направился к остальным. Девушки задержались у выхода. Ножом аккуратно вскрыли жестянки, вытряхнули кислое содержимое и тщательно вычистили стенки и донья липким снегом. Когда они поднялись на второй этаж, Грэг уже вовсю обустраивал их временный лагерь с незнакомыми Лэйн членами отряда. Из обломков мебели он соорудил нечто, похожее на маленький очаг. Анна достала уже знакомый Лэйн самовозгорающийся порошок и спустя несколько секунд тягучий мрак комнаты заполнил теплый, подрагивающий свет.       Стоило Лэйн подойти ближе, как Грэг поспешил забрать у нее пустые и чистые банки. Заботу о кипячении и фильтрации талой воды он тоже взял целиком на себя, оберегая девушек от любой физической работы. Лэйн спиной чувствовала его теплый взгляд. Заставив себя обернуться, она наткнулась на открытую и подкупающую улыбку Грэга. Очевидно, для парня необходимая девушке близость имела другое значение. Подпитывать его нежность Лэйн не считала рациональным. Еще в тот день, после завершения ритуала отрядом, она решила для себя, что подобный вариант заземления не принесет ничего полезного. Как бы Грэг ни пытался показаться доброжелательным и надежным мужчиной, в нем она лишь видела назойливую тягу удовлетворить свой внутренний маркер хорошего партнера через спасение «девы в беде». Для Лэйн этот альтруизм отдавал дешевым спиртом: жгло, но не лечило.       - Пустышка – едва слышно выдохнула она. В углу, перед окном, шевельнулась тень. Его заинтересованный взгляд лишь на секунду встретился с пустыми глазами, после чего Каин отвернулся, делая вид, будто изучает ночной пейзаж за окном. Грэг не услышал и продолжил хлопоты, поочередно выдавая отряду импровизированные пайки. Когда настала очередь Лэйн, солдат выдал горячую порцию химозной лапши. Обилие специй не смогло заглушить вкус пережеванной бумаги, но она молча продолжила есть. Лучше, чем ничего. Их собственные запасы были сильно ограничены, поэтому нерационально бы было игнорировать такую возможность.       Лестер вел уж слишком громкую беседу. После его глупых шуток в комнате слышался тихий смех Киры. Анна отставила от себя пустую баночку из-под лапши и направилась на улицу к Дмитрию. Девушка настояла на том, что перемещать мужчину к остальным может быть опасно при его ранениях. Никто не возражал. В спину ей были направлены сочувствующие взгляды членов отряда.       В комнату вошел Ноа.       - Отправил? – обратился к нему Грэг.       - Да, оборудование тут, конечно, первоклассное. – Парень закатил глаза. – Да и вообще. Я считаю, что идея того не стоила. Мы отправили сигнал в никуда! Да его теперь еще и любой школьник сможет взломать при желании. – Ноа принюхался. – Боже, ну не в крайности же уходить. Вам всем гастрит кто лечить будет?       - Ой, а мы и не знали, что вы у нас царских кровей. Не едим такое, Ваше королевское Величество? – Добродушно спросил Лестер. Ноа в ответ смерил парня взглядом. – Проходи, присаживайся, тут как раз тебе на порцию вода закипает.       Лэйн проводила Анну взглядом. Шумная перепалка Ноа и Лестера за спиной превратилась в монотонный гул. Ей внезапно стало душно под этой бетонной крышей. Оставив свою жестянку, криптограф бесшумно поднялась и скользнула к выходу, на ходу застегивая куртку. Ей не нужно было придумывать оправданий — в суматохе лагеря её одиночные прогулки давно стали привычкой.       Выйдя на полуразрушенную платформу, Лэйн вдохнула сырой мартовский воздух. В паре десятков метров впереди, в густой тени старого навеса, она увидела два силуэта. Анна стояла рядом с Дмитрием. Сестра тихо, но настойчиво что-то выговаривала брату, а генерал молчал. Лэйн не стала подходить близко. Она замерла в тени у фасада, спрятав руки в карманы, наблюдая за семейной драмой на расстоянии. Дмитрий был их опытным и стратегически важным оружием. Его пробуждение без необратимых повреждений было бы чудом, а в статистику чудес Лэйн больше не верила.       Снег сзади едва слышно хрустнул, но девушка не шелохнулась. Если бы отряду угрожала опасность, бессмертные бы уже среагировали. Шагнуть за девушкой в темноту могли только Грэг или Каин, но Грэг действовал бы открыто. В подтверждение ее мыслей, ногу задели перья.       Каин оставался для нее набором системных противоречий. Он мог проявлять странную, почти клиническую заботу о ней, неумело обрабатывая ее ссадины или дожидаясь, пока Лэйн запьет лекарство. Иногда он позволял себе эмоциональные вспышки, шедшие вразрез с его ледяной ангельской сутью, а секунду спустя становился подчеркнуто равнодушен ко всему вокруг. Каин был далек от той карикатурной праведности, которую приписывали люди небесам. Образ жизни ученика церковнослужителя, на который он изредка ссылался, не имел ничего общего с той темной изнанкой его существа, которую Лэйн успела рассмотреть. Их прошлое уединение закончилось глухой, звенящей злостью, что ангел неумело спрятал за безразличием.       Зачем он вернулся теперь? Лэйн не нашлась с ответом. Она не стала оборачиваться, даже когда холод его присутствия коснулся ее затылка. Мозг послушно оценивал объект, подводя черту под цепочкой противоречий.       - Неправильный. – тихо, в пространство выдохнула она.       Определение зависло между ними. Жесткие перья ангела замерли у ее лодыжки. Каин не стал спорить, не рассыпался в пафосных речах. Даже его привычной язвительности Лэйн не услышала в ответ. Его молчание было тяжелым, осязаемым согласием. Он принимал свой диагноз, обдумывал.       Шорох крыльев позади стал громче. Каин сократил дистанцию, вынуждая Лэйн почувствовать спиной его холодную, статичную монументальность. Он наклонился к самому ее уху, нарушая личные границы с той естественной жестокостью, на которую способны только высшие существа.       - Да, я могу быть неправильным, - его тихий голос вибрировал у ее виска, обжигая. – или неправильная ты, человек. Вы собраны по нашему образу и подобию. Или, наоборот, нас сделали вашей несовершенной копией? Кто из нас подделка, Лэйн? Его прохладные пальцы медленно скользнули по ее плечу вверх, к шее, едва ощутимо очерчивая контур не скрытой курткой сонной артерии. От прикосновения по коже Лэйн проступили мурашки, а неосознанная ассоциация с жестокой хваткой, что помнила ее кожа, заставила ее механически сглотнуть, будто воздух мог закончиться сейчас. Но он не душил, не ласкал. Он прощупывал пульс, словно пытался через кожу добраться до механики ее выжженной души.       - Твоя плоть соткана из той же уязвимости, что и моя, - продолжил он, и в его интонациях Лэйн впервые уловила едва заметную, гнилостную трещину – его собственное экзистенциальное сомнение. Ангел рывком развернул девушку к стене и всматривался в спокойное лицо напротив. – Но ты стоишь здесь, на холоде и во мраке. Твое сердце бьется без единого сбоя. Так кто из нас больше похож на живой механизм?       Лэйн не отстранилась. Что-то противоестественное в его холоде, супротив реакции тела на возможную опасность, окончательно стабилизировало ее удушливый туман в сознании, оставшийся после вязкой заботы со стороны Грэга и слишком живой и яркой беседой наверху.       Каин метался в клетке своей нечеловеческой природы, пытаясь найти точку опоры в пустоте Лэйн. Но девушка подметила другое. Ангел заговаривал ей зубы псевдофилософией, бежал от ответственности за ту звенящую злость, с которой бежал в прошлый раз, и ни словом не упоминал ее происхождение. Он филигранно избегал тему ее шрама, которую сам случайно породил ранее.       Будто почувствовал переменившееся настроение девушки, Каин поспешил сменить вектор диалога:       - Ты совсем не ценишь того, какое впечатление производишь на окружающих.       Лэйн это повеселило.       - Грэг? – Лэйн слегка наклонила голову. – Ты тратишь свои драгоценные ресурсы на ревность к солдату, Каин? Это нерационально.       Пальцы, все еще лежащие на ее коже, напряглись.       - Для меня он пустой и бестолковый шум. Неудача. – честно отрезала она лишенным эмоций голосом. – Да ты и сам это прекрасно видишь.       Воздух между ними стал тяжелым. Каин застыл. В его темных зрачках на долю секунды промелькнуло то самое тихое бешенство. Он считал ее истинный мотив мгновенно, без слов. Увидел эту судорожную попытку согреться об обычного человека. И это открытие ослепило его яростью сильнее, чем ее отступничество.       Ангел стремительно сократил оставшееся между ними расстояние. Без единого слова, грубо и резко он толкнул Лэйн назад, фактически вжимая ее лопатки в холодный бетон фасада. Его ладонь намертво зафиксировала ее подбородок, заставляя закинуть голову, отчего девушка болезненно поморщилась. В глазах Каина алым отблеском горел исследовательский расчет с желанием уничтожить ростки собственной, пугающей привязанности к ней.       Каин резко поддался вперед, жестко и требовательно впиваясь губами в ее рот. В этом поцелуе не было интимности. Это была попытка самовнушения бога. Каин доказывал себе, что этот прибор перед ним – фальшивка. Он целовал ее с клиническим ожесточением, словно пытался силой нащупать дно ее пустоты и убедиться, что там нет ничего, кроме снежной грязи. Он выжигал своим языком фантомные, но отпечатавшиеся в его памяти, следы Грэга, возвращая себе надуманное право собственности. Но его ментальный контроль с треском уходил под воду. Дыхание рвалось, а пальцы судорожно впивались в ее кожу. Вместо того, чтобы уничтожить свою слабость об ее абсолютный ноль, он увяз в ее бездне еще глубже. Лэйн оставалась неподвижной. Ее физиология выбросила в кровь панику, фиксируя недостаток воздуха в горящих легких, но разум отстраненно фиксировал его поражение. Она чувствовала как его хваленое самообладание хоронит себя заживо в этом судорожном прикосновении.       Когда Каин наконец отстранился – рвано, тяжело дыша, с этим потемневшим от бессилия взглядом, Лэйн спокойно открыла глаза. Физическая боль от разбитой губы отрезвляла лучше любого лекарства. На ее бледной коже, поверх призрачной прошлой гематомы наливалась новая. Но на губах играла едва заметная, леденящая ирония.       Она посмотрела в его взвинченные глаза и тихо произнесла:       - А я и не заметила, Каин, что тебя ТАК сильно выворачивает наизнанку.       Ему нечего было ответить. И тогда его внутренний абсолютный хищник перешел на единственный доступный ему язык. Язык подавления. Жестким движением он намертво зафиксировал ее голову у стены, перекрывая любой пусть к отступлению, и снова обрушился на ее губы с рваным выдохом. Ему было мало. Каин практически оторвал Лэйн от этой проклятой бетонной платформы, лишая ее последней точки опоры и заставляя повиснуть в своих руках. Он целовал ее, глушил ее дыхание, искренне уверенный в том, что в этот момент он безраздельно царит над ситуацией.       Но эта иллюзия всемогущества рассыпалась на микроскопическом, тактильном уровне. Сквозь плотную ткань одежды Лэйн отчетливо чувствовала мелкую дрожь в мышцах его рук. Бессмертный хватал ртом воздух перед каждым касанием, его плечи судорожно вздрагивали, а в напоре губ сквозь злость проступало чистое, животное отчаяние. Каин метался в капкане собственного бессилия. Он пришел за ней на эту платформу, чтобы доказать свою независимость, но вместо этого сам, добровольно, отдавал ей самое дорогое, что у него было. Свою волю. Она рушилась, плавилась и утекала сквозь пальцы, стоило ему коснуться Лэйн. Осознание этого краха настигло его резко, как удар под дых.       Ангел грубо отпрянул, выпуская Лэйн из своих рук и заставляя ее рухнуть на бетонный пол платформы. Девушка устояла. Ему нечего было сказать ей сейчас. Оправдания, гнев, цинизм – все это было бы сейчас жалкой суетой. Лицо его на мгновение исказила боль, прежде чем намертво налипла привычная высокомерная маска. Он тыльной стороной ладони вытер свои губы и сделал шаг назад, в сырую темень. Сухой шелест перьев, и Каин растворился во мраке так же бесшумно, как и появился, вновь оставляя Лэйн в одиночестве после демонстрации своей слабости.       Отрезанный воздух со свистом вернулся в легкие. На языке горчил металлический привкус крови, но ее разум оставался кристально чист. Лэйн медленно повернула голову, собираясь вернуться к удушливому теплу отряда, как вдруг, на самой периферии зрения, в густом сумраке у края полуразрушенной платформы, ее взгляд выцепил статичный силуэт. В паре десятков метров, сливаясь с темнотой, стоял молчаливый наблюдатель. Лэйн не смогла разглядеть его, но выжженное чутье подсказывало, что эта тень смотрела на нее с пугающим, монолитным спокойствием. Человек в темноте видел все.       Лэйн отвернулась буквально на секунду. Бросить взгляд на Анну, все еще заботливо суетящуюся вокруг брата. Командир по-прежнему оставался без сознания. Но когда криптограф повернулась обратно к краю платформы, тени больше не было. Сумрак поглотил силуэт, оставив Лэйн один на один с пульсирующей болью на разорванной губе, словно давал шанс переосмыслить произошедшее.