Часть 二

Я перестал переживать и из-за пустой карточки почти в самом начале нашего вечера. Танцуя с тобой в зале ресторана, пока моё сердце танцует от счастья точно так же. 空っぽの財布に心は踊る Ну какого черта вещи и шмотки, которые привлекают нас, такие дорогие? なぜ欲しいものはこんなにも値がはるのでしょう Вот было бы любопытно ему знать, могла ли Госпожа с огромными крыльями и орлиным украшением головы при таких же орлиных передних и задних лапах однажды планировать ставить с её рабом все точки над и только сексом и ничем иным! Если так и было, Каиму, испытывающему невыносимый трепет, какой только мог себе позволить древнейший мужчина-демон, оставалось лишь надеяться, что чрезвычайно страстная и очень кровожадная, но притом внешне удивительно милая Госпожа Сирена не покончит с похотью после сегодняшнего, насовсем и навсегда. Не посчитает её тем, что сбивало с пути, наделав уйму проблем вроде преодоления барьера между Адом и Землёй только чтобы потрахаться с любимым. И теперь она с «оруженосцем» продолжит растворяться вместе в безумно жаркой любви без любых на то причин. Целовались, покусывали нижние губы по очереди, касались носами, гладили щеки друг друга, пытаясь улыбаться… потому что ещё минуту назад чётко знали свои роли и положение. Ласково кололи проступившими сквозь людскую оболочку когтями по предплечьям друг друга, нервно смеясь, чего не ожидали каждый от самого себя. Но стоило ей, пернатой валькирии с орлиными крыльями и лапами, пока ещё скрытыми внутри маскировочного тела, подняться на столик, когда еда давно оказалась съедена, а тарелки можно было бы «разложить» падением вниз в разные стороны для большего убеждения, что они на столешнице собрались орать и вопить от удовольствия среди всех, хотя все здесь их не видят и не слышат … как он потерял дар речи, стоило ей сесть задницей на его край стола. Без нужды в том, чтобы поправлять своё переливающееся белое платье чуть выше колен, в самом низу и у большого декольте, как и трусики… Пусть её послушный «ребенок» сегодня делает всё, что захочет, усталость из-за Амона продолжает слишком сильно выбивать Сирену из колеи! Такой женщине, пока она вновь зажгла и окутала их воспалённые головы дымом, нужно помочь сексом, как она не просит, а требует каждым своим действием… а ведь они только начали! И Каиму было бы лучше немедля унять дрожь по той, кто пока не собирается насмехаться над его прежде безответной любовью. Он и продолжил делать всё для неё, сладко целуя её бедра, стоило ему немного опуститься. Один раз проведя языком по линейке намоченных половых губ, стоило немножко отвести трусики в сторону… и поглаживая пах при опускании руки между её ног. Чтобы сойти с ума с того, насколько сильно она позволила себе пожелать его, не давая никаких предпосылок прежде… только сейчас, несмотря на то, что он сходил с ума по ней, сколько себя помнил. Его мужественность ли, его верность, или его самого в целом… Каиму стоило окончательно прерваться с усилиями более не воображать, что он находится в самом чудовищно прекрасном эротическом сне, какой был у него на самом деле только один, и в других он не нуждался! Сирена, усаживаясь поудобнее при раздвинутых бёдрах, раскуривая и раскидывая в стороны свои длинные белые волосы, предпочла понаблюдать, что её могущественный «пёсик» станет делать теперь. Даже настроила себя на ожидание, хотя при обычном фригидном настроении ко всем остальным, и полыхающем непотухающем пожаре по Амону ни секунды не позволила бы себе делить страсть с кем-то ещё… Особенно если, допустив её со своей стороны, начала ждать, когда любовник соберётся с духом. Но нет, Каим отреагировал мгновенно, торопливо, но аккуратно спуская свои штаны с трусами и, предпочитая, чтобы пока его вечно любимая, но принявшая его только сейчас, не наблюдала то, чем и каким размером он будет связывать её с собой одним целым! Вновь жёстко, сильно, очаровательно припадает к её немного припухшим от смертельного возбуждения по нему губам в красной помаде, обещая ещё обязательно вернуться к окрашенным приливом крови нижним. Чуть позже вынимает за декольте большие потрясающие груди вечно в край бесноватой сексуальной полу-птицы… И принимается навсегда зарыться в плен этих убийственных форм, в то же время предпочитая, чтобы и они были в вечном заключении его наполненных слюной губ! Её соски были так мягки и сладки для него, её пресс за платьем оставался для него олицетворением абсолютной мужественности, аккуратно разбавляемой волшебной, очаровательной нежностью женского тела. Её груди выглядели для него настолько совершенными, что ни одно известное им обоим слово на всевозможных языках не описало бы и доли этого видимого великолепия! Не зря, абсолютно, совершенно не зря он убеждал себя, что был и будет готов поклоняться ей всю вечность при бессмертии, которой возможно лишиться силой Сатаны или сойтись в неравном бою… как раз с Амоном, чуть не разорвавшим голыми руками их обоих! Мог бы попросить свою единственную королеву его никчемной демонической жизни сбросить людскую чешую и восстать перед ним изначально нагой в её истинной форме, без всяких человечьих тряпок. Но, как он однажды понял, они были милы ей, потому что нашлись такие, что ещё больше подчеркивали её сумасшедшую дьявольскую красоту. И сохраняли чудесную, вкусную даже для неё самой половую влагу, когда она здорово заигрывалась на диванчике со своим сдерживанием половой охоты. Продолжая не допускать, чтобы Сирена не видела то, чем Каим мог гордиться, как демон-мужчина, с печальной жестокостью державший себя ради неё такое немыслимое количество времени, не считая малочисленных нескольких раз с суккубочками, которые и гроша не стоят, он нагло подвёл пах к её, отодвинув мокрую линию кружевного тряпья как можно дальше. После кусачего поцелуя в губы, а затем немного дёрнув её соски к себе поближе, также понюхал низ платья перед тем, как задрать его, и отодрать её… пока одежда скоро перестанет скрывать от него, как от мужчины, рай на земле, даже для демона в общении с другим отродьем. Это не особо получалось из-за преграды в лице её внутренних бёдер, но он продолжал делать всё возможное, чтобы было хорошо и высоко не только ему одному… продвинувшемся к своей самой неутолимой мечте слишком близко, по ее полной инициативе! О чём ещё мог мечтать сильный среди военных, но безвольный раб перед той, которая не только убивала его с головы до пят своей истинной красотой, но могла похвастать силой и жестокостью куда хлеще его принципов и способностей? Только о том, что заведет член по самые яйца внутрь своей единственной истинной, крайне злобной богине среди дьявольских тварей… Ничуточки не успокаивался от обжигающих её нутро поцелуев к её большим грудям и будто под озверением сжавших бедра любимой ладоней… сходя с ума от желания большего, и бесконечно. Пока она сидела на столе и всё больше открывала ему своё царство вечной, ясной похоти, требовательно обнимая его за плечи, чтобы он не прекращал мять её молочные железы и накаливать их своими поцелуями наконец-то закончившего отчаиваться… прежде постоянно безвольного перед красотой солдата высшего ранга. Убивал ради неё и для неё, но Амон продолжал заполнять её орлино-человечью голову, как член вульву. Но теперь, на её приглашение ни за что не выпускать её тело из его рук он охотно, беспрекословно отвечал ей, что начал трахать на всю длину, пробуя с неистовством гладить клитор и продолжая не отрываться от грудей. Пока она, при недокуренной сигаретке, наконец стала сладко кричать ему в лоб, расцеловывая его так, будто ела мороженое — одно из тех людских сладостей, которое пришлось ей по вкусу, так как останавливало эмоциональный жестокий пожар внутри. Ему, Каиму, обретшему истинный рай среди атмосферы, населяемой вечно плодящимися, как кролики, помойными тараканами, можно доверить «тайну», что однажды его повелительница пробовала подложить холодное сладкое молочко к себе на половые губы и немножко внутрь к стенкам… рассчитывая, что мучивший её пожар наконец-то утихнет. — Еби меня, сука, похотливый уёбок… Жарь меня, безвольная тварь… пронзай меня, вечно остающийся в запасе несчастный, как мечом… Режь меня изнутри своим хуем так, как тебе и не снилось… Хоть я даже не желаю знать, сколько ты мог пролить слёз, Каим, из-за того, что ты нисколько не был мне интересен, как половой партнёр… Мне его надоело ждать, а ты… сделай так, чтобы не быть ему заменой, сладкий, такой запутавшийся «пёс»! Сделай так, что, если Амон вспомнит меня, я стала бы выбирать между вами двумя… пожелая вверить себя тебе, как ты мне. Обнимать, целовать и трахать любимую, когда она ждёт всего этого… а не вынуждена и тем более не хочет, где до изнасилования один шаг даже среди знакомых людей, пусть и живущих вместе под одной крышей… гораздо приятнее, чем реальное посягательство на тела незнакомок. Каим мог… мог и пробовал нагинать под себя за провинности перед ним даже демонов-мужчин, но не видел в изнасилованиях волю своей одержимости и метод своего подхода к тем, кто против него. Зато как умела получать с этого сумасшедшее удовольствие она… он, носорогий демон с почти плоской мордой и огромными рогами на голове, даже при мощи своих настоящих габаритов не рисковал попадать под гнев Сирены. Да, стоит ему идти рука об руку с желанием притянуть к себе чертовской страстью… а после, стоит пленённому её жаром опьянеть от оказываемого внимания, тут же лишить всего. Хвала ей сейчас, в эти минуты, потому что она хотела по-настоящему… не уступая в прямых поцелуях, глубоко засасывая своими, позволяя мять вставшие сиськи, пока декольте и лиф давно оказались задвинуты под ними, обнимая его за плечи и толкая его ногой за раздетый зад, чтобы он входил глубже и точнее. Ничего… сегодня ничто не должно и не будет омрачать нас, иначе всё сегодня бессмысленно! いつものことさ、手は届かないの Вещи приятно иметь, особенно даря их любимому человеку… цены делают радость недосягаемой. Уже плевать, ведь пока я с тобой вместе сегодня — хочется гореть от эмоций, не забывая этого. そんな日を、今を鮮明に焼き付けて。 — Моя единственная истинная Госпожа, не смейте проливать слёзы, даже по нему! Он попрал ваши чувства к нему, и вы стали сильно страдать из-за этого… Моё сердце сильно болит, когда вы поражены эмоциями, как мечом насквозь вашей груди. Ведь никому бы вы не позволили убить себя, кроме него… это того не стоит! Что пока есть, и потом было сегодня — завтра остаётся лишь вспоминать с улыбкой. Только ты не забудь это время, потому что я не захочу, даже если бы мог. いつもの事さ、全て失うの。 Пока мы будем помнить вчерашний вечер — он не будет потерян для нас. Я же желаю себе и тебе навсегда оставить только наши с тобой часы в своей памяти. その前に、今を鮮明に焼き付けて。 Когда же он сможет называть её своей любимой, своей женой, матерью его детей, ведь мечтать не вредно никому… Даже демонам, совершенно отличающимся во внешности от тех образов, что рисовали художники разных эпох при одном огромном периоде становления человечества, где оно в итоге развилось вот в такую современность — в основном не всегда они исключительно со знакомыми человеческими телами, начиная от шеи. Каим слишком увесист и широк, и одним своим шагом может раздавить кучу народу, тогда таким, как Амон и Сирена, повезло несколько больше, ведь у них те самые ноги, и, стоит им согнуть их в колени, они могут трахаться, как будет угодно и как окажется удобно им обоим. Пусть этот грёбаный Владыка демонов, самостоятельно растоптавший свою честь перед той, которая не только искала его, но перед этим много ждала, когда он вернётся к ней… пусть трахает молодого человека, раз причина кроется в том, что в его оболочке не кто иной, как Сатана. Объяснения всех этих обстоятельств от него лично были однажды высказаны ей… кажется, это и есть рычаг в сторону рассеивания иллюзий или холодная вода, чтобы протрезветь? Она могла бы понять их полностью, но абсолютное нежелание принятия и едва не разбитая чувствительность к любви только сильнее развили в ней ощущение предательства. А сейчас, пока её увлечённо трахает не то чтобы на всеобщее обозрение тот, кто был страстно влюблен в неё всегда, показывая теперь свою жуткую переполненность… ей в первую очередь не хотелось бы составлять вывод о том, что он, вечно отвергаемый ею прежде, был для неё только средством успокоения. Как таблетки, алкоголь или наркотики… Каим остался живее всех живых, сколько бы не был отвергаем той, которая мучила его своей сексуальностью, ничего не делая для этого ему лично. Понимала бы полноправная хозяйка его сердца, насколько он готов для неё делать всё, без исключения… тот случай, когда физическая смерть ради любимой может считаться им пустяком! Защищал бы и наблюдал за ней без всякого её сдерживания от порывов и свершения поступков. Мог вообразить себя ангелом-хранителем для неё, оставаясь демоном, потому что врождённая сущность не подлежит абсолютным изменениям. Мало того, стоит ему только подумать о том, что он пытался сдерживать её таким образом, что это граничило бы с её полным внедрением под свой контроль… проливал про себя несколько слёз с таких мыслей. Ведь если и мог обуздать под свою власть настолько своенравную женщину с крыльями, когтями, орлиной диадемой из перьев с золотом и в прямом смысле сиськами одним лишь грубым сексом, как она обожала, чтобы так обходились с ней — не сможет стерпеть самого себя с того, что вообразил бы себя тираном над единственной душой, и стал бы им. Только за ней самой останется воля и желание, что может легко перерасти в потребность — останется ли с ним, всё больше окружая собой любовными пучинами их обоих, какими бы кровопускателями своих жертв и врагов они в итоге так и не остались? А пока, стоило не в меру чувственным, когда нужно, любовникам, пусть их из-за их демонического нутра и реального облика их бы продолжали называть бессердечными буквально все, стоило расположиться по иному для скорейшей кульминации перед миллиардами других следом. Ведь опять же вредно не мечтать… даже тем, кому отказано в этом из-за их «изгнания» в дно земли — духовной и физической. Он, глазами попросивший её опуститься на ноги, чуткими поглаживаниями рук с прессом убедил её, оперевшись об столик, встать к нему сзади. Стал придерживать это находящееся под наклоном живописное искусство ниже пояса, перед новым реальным увеселением своего адского сердца, со смаком лизнув полные капель половые губы Госпожи и, натягивая, прикусив их, пока недолго гладил клитор пальцами. — А-ах-хах, мать твою, да-а, ну ещё немного, Ка… как отлично ты делаешь, я хочу быть твоей сегодня! Да за что мне такой несчастный выродок, который постоянно представлял меня под собой, делая всё на высочайшем уровне? — Это говорите вы… кто опробовал всё, и с кем только это не происходило по вашему велению, владычица? Сколько можно называть её чином, или будто они мало знакомы, но скорее оказывая почтение… даже прямолинейный, как хлесткие слова, секс, не убедил её относиться к ней иначе. Например, как к шлюхе, если только она не согласится отыграть перед ним подобную роль, чтобы демонстрировать из себя актрису, похоже, исключительно в том, как она притворяется при члене внутри, пока он входит и выходит. Но разве сейчас происходит притворство… не нужны Каиму богатства той, кто наконец ответил ему взаимностью, пусть и от показной безвыходности, кроме одного — что это только сегодня и это лишь сон. Неужели сейчас он был бы рад заставить себя проснуться самому или ударом по щеке той, с которой всегда был с потерянной головой. Но теперь всё волшебно… пока доводил до пика счастья свою единственную истиную богиню, где продолжит ходить за ней и быть вместе с ней даже если она предаст? Слишком ли для того, кто последует за ней везде, тогда как пример Фродо и Сэма, что всё ещё на слуху — вариант совпадений подходящий, но отдаленный? Что бы ни было в дальнейшем, сейчас она позволяет ему трахать её сзади… и ещё успеет предоставить его чуткой заботе при, предположительно, всегда в меру грубых вторжений в плоть, что не предпологало вонзание мечей и рогов в животы, по рукам и в задний проход. — Милая моя, как же ты горяча… от тебя настолько несёт сексом и возбуждением по мне, что мне никто не говорил комплиментов и не обсуждал мои достижения в положительном ключе, как ты, сладкая и… Но неужели ты всё ещё представляешь его вместо меня? Кажется, я соглашусь даже на это, лишь бы понимала, как по тебе у меня сносило крышу все эти века… А я оставался в рассудке и выделялся среди других воинов заслугами перед тем, откуда мы. — Каим, ты убиваешь меня… входи глубже, да-а-а, и под углами, зайчик. Как бы мне с тобой вместе не размякнуть окончательно. Не выпустит слезы, даже если они уместны и по ним можно понять чувства и ощущения. Нет, она была не против них, ведь чуть не оказавшись при смерти и преданая… могла дать волю, но не стала! Как он придерживает её за пояс и за ягодицы при раздвинутых ногах… это давало ей повода высвобождать демоническую орлиную натуру внешности, и она не станет обещать ему, что точно такая же, но личностная, может оказаться ему не по зубам. Да, ему, кто также явил земле и людям, что их не замечали, занимаясь своей любовью в личной жизни, свой облик только лицом… носорожьей коричневой, не совсем уродливой угловатой морде. В истинной форме он способен вести её на спине, и совсем скоро она продолжит катиться на нём, как на лошади… стоит им понять, сколь сильно они продолжат любить друг друга после секса. Слишком долгожданного, безвозвратного, обретающего в уме новые грани его огромного спектра исполнения, которые необходимо воплотить, раз миссия теперь вызывает вопросы. — Я всё поняла… мой повелитель этого вечера… а-а-ах, и будущих тоже, да! Еби меня сзади, мне уже не страшно думать, сколько времени ты мечтал о том, чтобы трахнуть меня в зад. А пока половые увеселения с довольно щедрой порцией смысла происходили с намерениями не делать остановок… его штаны окончательно смялись под его человечьим ногами. Она же, игриво, но несколько болезненно оставляя раны от своих красных ногтей на его обратной стороне ладони, хватала за низ рубашки, притягивая к своему совсем покрасневшему лицу его «кусачие» поцелуи, чтобы они бесповоротно помогли забыть обо всём, чем она жила раньше, и настолько впустую! Никто не имел права делать ей больно, в том числе отвержением… только Амон, но Каим может посметь? Ведь преданность также бывает мимолетна, и оттого его слова за этот поздний вечер внутри цивильного здания. Где двое демонов очень страстно занимались любовью, а этого никто не видел и не слышал… они могут ничего не значить со временем по его инициативе? Все эти паховые шлепки, его придерживания её слишком совершенного для отродия тела за ягодицы и груди со стоящими сосками по очереди… его чмоканья к её щекам, прямо как делают мелкие детки и бесята, со временем ничего не будут значить? Навсегда хочу оставить воспоминания с тобой в своей памяти. Хотела бы ты тоже удержать их в себе ради меня? yakitsukete… — Ничего не сделаю без вашего согласия, моя Госпожа Сирена… о-опфх-х, бл-ля-ядь, насколько же неимоверно вы хороши, моя королева! Только скажите претензии, и мы больше не вернёмся к сексу вообще, или же исключим что-нибудь. — Претензия у меня будет одна, о Каим… кончи на меня или в меня, но не смей сбрасывать на пол. Я захотела полюбить тебя, и не стану говорить, что ты поймал шанс, будто заполучив меня, у тебя не будет второго шанса повторить это снова. Я захотела быть максимально близко к тебе… напарник и любимый, пусть Амон катится нахуй! Не думала, и не подумает отвергнуть… потому что влюбилась? Ведь этот не в меру страстный секс с тем, в ком переполнилось всё и вся на свете, как любовное, так и кровожадное… или нашла замену, что не выдерживает никаких объяснений? Её алые губы были полны его слюны в адекватном количестве, а скоро, вероятно, окажутся полны спермы того, кто невероятно терпеливо ждал её, ни разу не беря силой не потому, что она ловчее и куда жёстче его, как демонического мужчины. Соски стояли, груди соблазнительно колыхались с каждого толчка со шлепком, пока яйца миловидно со стороны касались её помятых бёдер своей забавной тяжестью… Руки распускались везде по её телу, где бы ни пожелали, часто налаживая пальцами клитор и входя внутрь вместе с членом до остервенения! Как же он хорош… как же её «пёс» умел любить, и если не кончит в ближайшую минуту из-за своего поразительного сдерживания… она будет изрядно удивлена, но похвалит, а не допустит насмешки, что не обижали его прежде. Этот Каим исполнил самую заветную мечту, даже если она сделает ему больно, но когда-нибудь. Он остаётся полон любви к Сирене и сейчас, демонстрируя это своими практиками… прямо как тот, за кем она преодолела столько расстояний, и потратила столько нервов. Но чудесная юбка, которую скоро отстирывать от множества семени и влаги, была измята снизу и сверху от действий того, кто жил мечтами не один век… И вот, его Госпожа Сирена, не дав разогреться перед скорейшим оргазмом, повернулась обратно передом к тому, кто всё ещё не верил, хотя ему достаточно веков для успешного отличия правды от лжи… вот только как полный любви и эйфории с её долгожданного свершения ум мог не то что определить, но подозревать неладное в озвучивании намерений даме своей мечты? И вновь села на стол Сирена, унимая «трепещущие» перья на огромных крыльях… и вновь он видел перед собой самый совершенный идеал, какой только может явиться наяву почти во всех мирах, что граничат между собой… И вновь она, пока красные кружева для промежности болтались на её ноге, гладит его плечи, чтобы он скорее подошёл. А ему было за радость понять, что Владычица с большой буквы предлагает ему испить множество нектара, сколько он может употребить… сразу раскрыв бутон и зовя к себе. Ну а Каим, безусловно, будет только рад повиноваться, но лишь внесёт один штрих, и дама, по которой он, наконец, перестал страдать и, вероятно, заполучил, будет его светом везде и всюду, как раньше… — Как же вы чудесны, я еле сдерживаю слёзы… н-нет, их не будет! Сирена, я принадлежу одной лишь вам, и это не столько честь, не сколько счастье… что вы видите во мне вашего возлюбленного. Не может быть того, чтобы я занял ваше сердце! Я всегда буду служить вам, особенно если вы включите в наш с вами секс допущение ран от ножей. Поцелуи пасть в пасть, несмотря на то, что у неё много острых зубов, и сам он на вид полу-каменный. А следом полные чистой любви засосы её сосков по очереди каждый, пока гладил клитор, предоставляя своей правительнице возможность подарить ему её чудную влагу. Когда тем временем поднёс эрегированный член, и из головки начало сочиться всё, что можно назвать развязкой… ведь новая только начинается, даже если это очередной секс. Что между этими двумя он кажется лучшим времяпровождением, которого вовсе не лишены не то что только люди… но боги, монстры, роботы и кто угодно. Всё ради любви и секса, и счастье тем, кто получает одно со вторым безвозмездно. Ещё успеет встать на колени, считая хорошей идеей и поклониться своей богине, и начать лизать у неё по её просьбе, с уважением подчиняясь её авторитету, для начала принимаясь, будто наркоман возле купленной дозы, засасывать её ноги и пятки. На что она попросит его о наименьшей театральности, стоит ему переиграть, хотя он всегда относился к ней восторженно. Особенно теперь, наконец-то зная, что и она чувствует честь в том, чтобы считаться с ним, когда в основном демоны желали только её тела, никак не упраздняя свои демонически-плотские потребности. Сильные самцы из ада не были сторонниками внутренней натуры, пока она иногда желала, чтобы хоть кто-то обращал внимание и на её внутренний мир. Не всегда полный огня, крови и слёз наружу вокруг… но тот, что внутри, при невыносимой температуре от взращенной страсти. — Ты всё распланировал за меня, а, Каим? Соси у меня здесь ещё старательнее, милый мой… да-а-а, обязательно гладь при этом. Верь, что получишь от меня много благ на твою голову. Ты смог сделать то, о чём новый Амон даже бы не подумал… влюбил меня в себя так, что выяснять истину в твоих намерениях — тратить время. Потому лучше потрачу его с тобой… ты не можешь разочаровать, потому что очень умён… но я чуть не уничтожила тебя! Так что еби меня, мой хороший, чтобы я наконец поняла, почему желаю любить тебя. Сегодняшний вечер я точно проведу хорошо с тобой. それさえも　笑い合った。 Потому что мы вместе впускаем не беспокойства, а только любовь! それさえも　恋だった。 Кажется, мне уже стоит осознать своё счастье? Потому что чувствую — ты готова любить меня тем, какой я есть.