Глава 6. Русский фольклор как коллективный глюк

К концу месяца самогон Тео, настоянный на мутировавшей смородине, мухоморах и той самой жидкости из аккумулятора, созрел. Жидкость светилась изумрудно-зелёным, тихо пела частушки матом и плевалась искрами. На общем ужине Тео, с лицом пророка, подлил её в кашу всем, включая Фёдора. И тут начался тот самый русский фольклор. Реальность моргнула, как перегоревшая лампочка, и вместо лампы над столом закружилась лучина. Дверь избы распахнулась, впуская клубы тумана, и на пороге возникла она — Баба Яга, костяная нога, нос в потолок, в ступе с помелом. Только помелом служила обгорелая швабра Рона, а ступа была перевёрнутой тачкой Пэнси. — Деточки, вы зажрались! — загрохотала Яга голосом мадам Попс, но с интонациями похоронного марша. — Кощея хотите погубить? А вот хрен! Сначала испытания! Лес, который и так был мрачным, теперь светился адскими огнями. Деревья перешёптывались, подначивая путников. Рон, услышав про Кощея (которого он путал с Кащеем-псом), вызвался первым. Его отправили за скатертью-самобранкой. Он шёл через бурелом, оступаясь и падая в грязь, и нашёл дуб, на котором сидел Кащей — теперь двухметровый, лысый, в короне из фольги, с той самой сарделькой Малфоя в зубах. — Отдай скатерть, лысый! Это королевская едальня! — орал Рон, размахивая скипетром. Кащей рыкнул и швырнул ему грязную, драную тряпку. Расстелив её на поляне, Рон заорал: «ЖРАТЬ ДАВАЙ, ТРЯПКА!». Скатерть натужилась и выплюнула на его колени вареное яйцо всмятку и щепотку соли. — Это диета?! Я так не играю! Гарри и Пэнси отправили за «живой и мёртвой водой» к колодцу. Мёртвая вода была из колодца, где сидел Рон (она пахла тиной и амбициями). Живая из лужи, где купался Блейз (она была мутной от навоза и кишела жизнью). Пэнси заставила Гарри выпить живую воду, чтобы «разбудить его сознание». Гарри выпил. Эффект был непредсказуем — он начал разговаривать с Фрэнком, и Фрэнк, к ужасу, начал отвечать шёпотом листьев. Драко и Гермиону отправили в избушку на курьих ножках за яйцом с иглой. Избушкой оказался деревянный сортир, который под действием галлюциногенов встал на два бревна и начал пританцовывать под гармошку Тео. Им пришлось лезть внутрь, где на сиденье сидела курица и смотрела на них с видом судьи. — Это яйцо — символ нашей связи? — спросил Драко, пока Гермиона, зажав нос, шарила под курицей. — Это яйцо — символ твоей готовности к побегу! — рявкнула она. — Курица смотрит на тебя подозрительно! Она свидетель! Кульминация фольклорного безумия наступила на поляне. Все собрались: мокрый Рон с варёным яйцом, Пэнси, толкающая тачку с пьяным Гарри, и Драко с Гермионой, перепачканные куриным помётом и несущие яйцо, как бомбу. Яга-Попс расхохоталась и сдёрнула с себя лицо. Под маской оказался Тео. Он сдёрнул лицо — под ним был Фёдор. Это был тройной глюк. — Вы прошли испытание. Жаль, без Блейза (он ни в какую не согласился выпить отвар Нотта), — заорал Тео, размахивая пустым бидоном. — Я просто хотел проверить, как «Настойка Залупинская» действует на магов! Эффект — отвал башки! Фёдор уже третий день летает в ступе по курятнику! Фёдор, который действительно сидел в перевёрнутой тачке и орал «Курлык, я сокол», очнулся и посмотрел на это безумие осоловелыми глазами. Свиньи выучили «Боже, храни Блейза», куры несли квадратные яйца, а Кащей выл на луну, требуя сардельку. Фёдор понял, ещё неделя, и он сам начнёт колдовать.